Джеффри Линдсей – Декстер во тьме (страница 52)

Оба медленно подняли взгляд на меня и затем кивнули.

— Обещаем, — тихо произнесла Астор.

— Обещаем, — еще тише, словно эхо, повторил Коди.

— Тогда что ж, — кивнул я, взял их за руки, и мы совершили торжественное рукопожатие. — Порядок. А теперь пошли извиняться перед вашей мамой.

Оба ребенка аж подпрыгнули, их лица лучились облегчением, что эта нудная тягомотина закончилась, а я, следуя за ними из гостиной, был так близок к самодовольству, как никогда прежде на моей памяти.

В конце концов, может, и есть что-то дельное во всей этой затее с отцовством.

Глава 32

Сунь-цзы, человек очень умный, несмотря на то что умер давным-давно, написал книгу «Искусство войны». Одна из множества мудрых мыслей, приведенных в книге, гласит: всегда, когда случается нечто ужасное, есть путь обратить это себе на пользу; главное — правильно смотреть на вещи. Это вам не какая-нибудь калифорнийская Поллианна[10] нового времени, наставительно твердящая: если жизнь раздает тебе лимоны, всегда можно испечь лаймовый пирог. Скорее, древний мудрец дает очень практичный совет, и тот может пригодиться чаще, чем вы думаете.

Вот сейчас, например, я столкнулся с такой проблемой: как наставлять Коди с Астор следовать по Пути Гарри, после того как родная мать поймала их с поличным. В поисках решения я вспомнил старину Сунь-цзы и попробовал представить, как бы он поступил. Конечно, он был генералом, так что, наверное, атаковал бы кавалерией на левом фланге или еще как-то, только наверняка принцип был бы тот же.

Так что, ведя Коди с Астор к их рыдающей матери, сам я продирался сквозь заросли темного леса рассудка Декстера, охотясь за какой-нибудь куропаткой понятия, которое древний китайский генерал мог бы одобрить. И как раз когда наша троица встала перед шмыгающей носом Ритой, понятие выпорхнуло, и я ухватил его.

— Рита, — произнес я тихонько, — по-моему, я сумею прекратить это, пока все не вышло из-под контроля.

— Ты же слышал, что… Все и так уже вышло из-под контроля.

— У меня есть идея. Хочу завтра взять их с собой на работу, сразу после школы.

— Но это же не… разве все это не началось оттого…

— Ты когда-нибудь видела «Напуганы, точно!»?[11]

Некоторое время она смотрела на меня, потом опять шмыгнула носом и посмотрела на детей.

Вот почему на следующий день в три тридцать Коди с Астор по очереди заглядывали в микроскоп в лаборатории криминалистики.

— И это волос? — спрашивала Астор.

— Точно, — подтвердил я.

— Выглядит грубым!

— Почти все человеческое тело выглядит грубым, особенно если смотреть на него в микроскоп, — пояснил я. — Взгляни на соседний.

Последовала пауза, в течение которой она внимательно изучала волос и отвлеклась всего раз, когда Коди дернул сестру за руку, а та оттолкнула его, бросив:

— Коди, перестань!

— Что ты замечаешь? — спросил я.

— Они не выглядят одинаково, — ответила Астор.

— Они и не одинаковые, — хмыкнул я. — Первый — твой. Второй — мой.

Астор еще немного поглядела, потом оторвалась от окуляра:

— Можно определить. Они разные.

— Уже лучше, — похвалил я ее. — Коди, дай-ка мне свою обувку.

Коди послушно уселся на пол, стянул с ноги левую кроссовку. Я взял ее и протянул Коди руку:

— Идем со мной.

Я помог ему подняться, и он допрыгал на одной ноге до ближайшего стола. Подсадив мальчика на табурет, я показал ему кроссовку так, чтобы видна была подошва:

— Твоя обувь. Она чистая или грязная?

Он внимательно осмотрел и выдал:

— Чистая.

— Это ты так считаешь, — возразил я. — Смотри сюда.

Небольшой проволочной щеточкой я соскоблил с подошвы почти невидимую грязь, оставшуюся между канавками протектора, в чашку Петри. Затем взял из нее немного грязи и положил под микроскоп. Астор тут же налетела, чтобы взглянуть, но Коди припрыгал быстро, еще на ходу выговаривая:

— Моя очередь! Моя обувь!

Астор посмотрела на меня, и я кивнул, подтверждая: брат прав.

— Это его обувь. Ты сразу за ним посмотришь.

Очевидно, она признала справедливость такого расклада, поскольку отступила и дала Коди забраться на табурет. Я глянул в окуляр, чтобы наладить фокус, и заметил, что на предметном стекле есть все, на что я смел надеяться.

— Ага, — произнес я, отступая от окуляра, — рассказывай, что ты видишь, юный джедай.

Несколько минут Коди всматривался в микроскоп, пока танец нетерпеливо раскачивающейся Астор не стал отвлекать настолько, что мы с Коди посмотрели на нее.

— Уже долго, — пожаловалась Астор. — Теперь моя очередь.

— Через минуту, — осадил ее я и повернулся к Коди. — Рассказывай, что увидел.

— Мусор, — покрутив головой, ответил он.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь я расскажу. Прежде всего, волос животного, по-видимому из кошачьих.

— Это значит кот, — пояснила Астор.

— Затем есть немного земли с высоким содержанием азота, вероятно горшечная почва, схожая с той, в которую домашние растения сажают. — Я говорил с Коди, не поднимая головы. — Вы куда кота затащили? В гараж? Где ваша мама рассадой занимается?

— Да, — сказал Коди.

— У-ху-ху! Так я и думал. — Вновь заглянул в микроскоп. — А-а, смотри-ка! Синтетическое волокно из чьего-то коврика. Синее. — Я глянул на Коди и выгнул бровь. — Коди, у тебя в комнате коврик какого цвета?

От удивления он широко раскрыл глаза и ответил:

— Синий.

— Мда… Вздумай я почудить, то сравнил бы это волокно с тем, что взял бы из твоей комнаты. И тогда тебе была бы крышка. Я сумел бы доказать, что с котом был как раз ты. — Я опять глянул в окуляр. — Вот те на! Кто-то недавно пиццу ел… О-о, да тут еще крошка от попкорна! Помнишь кино на прошлой неделе?

— Декстер, дай мне поглядеть! — ныла Астор. — Уже моя очередь.

— Ладно. — Я посадил ее на стоявший рядом табурет так, чтобы она могла в микроскоп смотреть.

— Я не вижу попкорна, — тут же заявила она.

— Вон, кругленькая коричневатая такая в углу, — подсказал я.

С минуту девочка сидела тихо, потом подняла на меня взгляд.

— Ничего этого, честно говоря, отличить нельзя, — заявила она. — Никак, если просто смотреть в микроскоп.

С радостью признаюсь, что я выпендривался, но ведь именно для того все и затевалось, так что я был готов к такому повороту. Я взял лежащую на столе книгу и раскрыл ее:

— А я могу. И еще много чего. Смотрите. — Я нашел страницу с фото нескольких волосков разных зверей, тщательно подобранных для наглядного представления о разнообразии. — Вот кошачий волос, — сказал я. — Совсем не такой, как козлиный, видите? — Я перевернул страницу. — И ковровое волокно. Ничего похожего на нитки от рубашки и вот эту, от махровой мочалки.

Дети, тесно прижавшись, смотрели в книгу. Пролистав с десяток подобранных страниц, я показал им: да, я на самом деле могу все это отличить. Все, конечно, было тщательно продумано, чтобы представить криминалистику чуть более всевидящей и всесильной, чем Волшебник из Страны Оз. И справедливости ради, мы и впрямь способны на бо́льшую часть того, что я показал детям. В действительности, похоже, никогда нет ничего славного в том, чтобы ловить любых гадов, только зачем рассказывать об этом детям и портить волшебный день?

— Посмотрите опять в микроскоп, — велел я им через несколько минут. — Посмотрите, что еще вы можете отыскать.

Что они и проделали с большой охотой и, похоже, какое-то время были безмерно счастливы.