Джеффри Линдсей – Декстер мёртв (страница 54)

С минуту мы сидели там не шевелясь, желая убедиться, что никто не услышал шума на палубе. Стук, с которым Брайан приземлился на охранника, показался мне в моем странном забвении оглушительно громким. Но, похоже, Рауль и остальная его команда спали крепко. Никто не закричал, не побежал наверх и не забил тревогу, поэтому мы так и оставили двух стражей ночного дозора лежать где лежали, а сами быстро и молча прошлись по палубе, стараясь не приближаться к окнам (иллюминаторами их назвать было нельзя, такие они были большие). Когда мы закончили, я подошел к перилам на носу корабля и вгляделся в полумрак. Дождь затих, и теперь я отчетливо видел Дебору, стоявшую в нескольких футах впереди, на носу моей лодки. Я помахал ей, и она двинулась к корме. Тогда я пошел обратно и спустился на платформу для ныряния в задней части яхты; Брайан тем временем стоял у меня за спиной на палубе, вслушиваясь в мертвую тишину. Раулева лодка, о которой он говорил, была здесь, привязанная к крепительной утке, и мягко покачивалась на волнах. Я оглядел ее. Да, лодка эта, судя по виду, стоила как трехкомнатная квартира: здесь были мягкие кресла и диваны, небольшой закрытый трюм и панель управления – причем такая, что сам капитан Кирк бы обзавидовался. Ключи торчали в зажигании возле штурвала. Может, Рауль и правда зазнался? Может, до этого доводит судно, набитое вооруженной охраной?

Я услышал тихий плеск воды и увидел Дебору, которая появилась сбоку. Она остановила мою лодку возле лодки Рауля, передала мне трос, и я привязал его к яхте, так что моя лодка теперь покачивалась на волнах в десяти футах от нее – близко и в то же время безопасно.

Дебз взяла свое ружье и полезла на палубу яхты, точно не ела неделю и умирала с голоду.

– Какого хрена вы так долго? – выпалила она яростным полушепотом.

– Пробки на дорогах, – буркнул я в ответ.

Дебз моей шутки не оценила и продолжила хмуриться. Но не успела она рвануть по палубе и начать стрелять в людей, как Брайан окликнул меня с палубы. Я повернулся к нему, и он прошептал:

– Сумка.

Вид у меня, наверно, был потерянный, потому что Брайан быстро спустился к нам, притянул мою лодку ближе к яхте и вытащил из нее сумку со взрывчаткой. Перекинув ее через плечо, он прошел мимо меня и пробормотал:

– Игрушки Ибама.

Я не очень понял, зачем взрывчатка понадобилась ему сейчас. Логичнее было бы оставить ее на самый конец, после того как мы найдем детей. Как я теперь прекрасно знал, бомбы – штуковины шумные и грубые, и мне они были не по душе. А еще я им не доверял: того и гляди взорвутся в любую секунду без какой-либо на то причины. Глупо тащить их с собой на дело, особенно если может начаться перестрелка. Но Брайан уже принял решение да к тому же уже снова скрылся из виду на палубе. Я прогнал мрачные мысли и последовал за ним, а Дебз – за мной. Мы подошли к двери, ведшей в главную каюту трюма, где он уже нетерпеливо нас ожидал.

Открыв дверь, Брайан осторожно шагнул внутрь, и мгновение спустя я пошел следом. Комнату освещали несколько неярких огней, но даже в этом тусклом свете мне показалось, что я прошел сквозь червоточину и оказался в роскошном пентхаусе дорогого отеля. Каюта была шикарно обставлена и казалась слишком большой для этой яхты. Все стены, за исключением той, на которой располагалось окно с тонированным стеклом, были заставлены зеркалами в золотых оправах. Как и говорил Брайан, в дальнем углу была небольшая кухонька, а рядом с ней вниз уходила лестница, которая вела к остальным каютам; часть комнаты была обставлена как столовая – здесь над тяжелым золотым столом и стульями низко свисал канделябр; по углам стояли всяческие диванчики и кресла, обитые кожей, а еще здесь был гигантский широкоэкранный телевизор.

Такого обилия роскошной мебели я не видел никогда – и теперь растерянно оглядывался по сторонам. Заметив это, Брайан схватил меня за руку и неодобрительно покачал головой. Потом мы на цыпочках двинулись к лестнице: Брайан впереди, а мы с Дебз прямо позади. Возле лестницы Брайан замер, внимательно вглядываясь в полумрак. Он жестом велел нам подождать и оставил в главной каюте свою сумку с «игрушками». Затем вынул пистолет и медленно двинулся вниз. Ступенек было всего пять или шесть, и я отчетливо видел голову и плечи своего брата, сделавшего несколько шагов вперед. Потом он вернулся обратно и поманил нас; Дебора, опередив меня, тут же помчалась к нему с ружьем наперевес.

Когда я присоединился к ним в коридоре, Дебз и Брайан о чем-то спорили, играя в пантомиму. Дебз показывала на дверь справа, а Брайан велел ей не спешить и действовать осторожно. Дебз решительно нахмурилась, опустила голову и подошла к двери справа, намереваясь ее открыть. Но я опередил ее и схватил за руку. Дебз взглянула на меня с яростным презрением, но в ответ я лишь поднял указательный палец и коснулся им своего уха. Дебз продолжала смотреть на меня с холодной агрессией до тех пор, пока я не прижался к двери ухом. Пока я вслушивался в тишину, Дебз последовала моему примеру – и тут, словно специально для нас, с другой стороны двери послышался звучный мужской храп, а за ним и женский.

Дебз отдернула голову от двери, и я тоже выпрямился. Потом она шагнула к двери напротив и прижалась ухом к ней, но уже спустя секунду дернулась, будто кто-то ткнул ее ножом сквозь замочную скважину. Однако лицо ее, что напугало меня еще больше, озарила широкая улыбка. Дебз радостно кивнула на дверь и одними губами сказала: «Николас!» А потом, ничего не объясняя, она всучила мне свое ружье, повернула дверную ручку и вошла в комнату.

Брайан в ужасе на меня посмотрел и рванул было ее остановить, но было уже поздно. Дебз была уже в комнате и быстро шла по толстому ворсистому ковру. Брат мой отошел от двери, встревоженно оглядываясь. Я же пошел в комнату следом за Дебз.

Дети были здесь, все четверо. Коди и Эстор спали на ближайшей от входа кровати, прижавшись друг к другу. Малыши Лили-Энн и Николас – на соседней. Николас шевелил во сне ногами и шумно бурчал – и именно по этому бурчанию узнала его мать. Но дети в комнате были не одни: рядом с малышами спала молодая коренастая женщина. У нее были темные волосы, а одета она была в розовую фланелевую рубашку, что показалось мне немного странным нарядом для няньки наркобарона.

Надеяться, что она так и будет спать, пока мы выведем отсюда детей, не приходилось. Я знал, что молчать она будет только в одном-единственном случае, поэтому, как только Дебз осторожно подняла Николаса, я вынул свой разделочный нож из чехла и шагнул вперед… Но ладонь Деборы железной хваткой сомкнулась у меня на руке.

– Нет! – яростно прошептала Дебз. – Только не так!

Я раздраженно на нее посмотрел. Нашла время для сочувствия! Если эта женщина хотя бы пикнет – нам всем конец, но нет, убивать мне ее не разрешалось.

– Как тогда? – спросил я шепотом.

Дебз лишь покачала головой и кивнула на Коди и Эстор.

– Разбуди их, – мягко велела она.

Я обошел сестру и подошел к кровати, на которой спали брат с сестрой. Прислонив ружье к стене у кровати, я осторожно потряс Эстор за плечо. Она закряхтела, нахмурилась и открыла глаза. Несколько раз моргнула. И вдруг подскочила на кровати.

– Декстер! – воскликнула она.

Я лихорадочно замахал руками, веля ей сидеть тихо, и она закусила губу и кивнула. Затем я дважды потряс за плечо Коди, и он уставился на меня ясным взглядом.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он, и в его голосе сквозила радость.

– Давайте быстрее, – сказал я им мягко, но настойчиво. – Только тихо! Поднимайтесь вверх по лестнице и идите назад, там привязана моя лодка. Быстрее!

Дети заморгали, глядя на меня, потом переглянулись.

– Быстрее! Вперед! – повторил я, и только тогда Эстор подскочила на месте, схватила Коди за руку, и они помчались прочь из каюты.

Дебора нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, стоя посреди комнаты и держа в одной руке пистолет, а в другой – Николаса. Я обошел ее снова и остановился у кровати, где спала Лили-Энн. Она безмолвно лежала возле спящей няни, мирно посасывая пустышку. Я наклонился, осторожно просунул одну руку ей под голову, а вторую – под ножки и бережно поднял на руки, как вдруг она завертелась во сне и выплюнула пустышку. Я задержал дыхание, но Лили-Энн вновь уснула. Я поглядел на кровать, надеясь найти упавшую соску, но тут же понял, что это невозможно. Соска упала прямо на няню, и няня, проснувшись, смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

Глаза ее на миг расширились еще сильнее, рот открылся от удивления, и я, обхватив Лили-Энн одной рукой, второй крепко сдавил няне горло.

– Silencio, – прошептал я как можно более пугающе. – Ni un sonido[59].

Она закрыла рот и энергично закивала. Я сделал шаг назад, не отводя от нее взгляда, и передал Лили-Энн в руки Деборе.

– Отнеси их на лодку, – велел я.

Дебора взяла Лили-Энн в охапку, но сделала лишь шаг назад. Обернувшись к ней, я понял, что она хочет возразить, но никто из нас не успел сказать и слова, потому что Брайан сунул голову в каюту и яростно прошипел:

– Что вы так долго? – А потом увидел няню с круглыми глазами и прибавил: – Черт вас дери! Она же сейчас завизжит. – И двинулся к ней с ножом наперевес.

Но он ошибался. Няня не завизжала. Она не произнесла ни слова. Заметив моего брата, несущегося на нее с ножом, она спокойно вынула из-под подушки револьвер и выстрелила в него почти вплотную.