Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 1 (страница 44)
Разговоры об анафеме во время собора оказались не пустыми словами. Алексей Михайлович поддержал идею, и вскоре его Тайный приказ начал выискивать тех, кто оставался верен старому обряду. Это насильственное навязывание глубоко божественных решений становилось причиной обострения конфликта в самой Церкви и влияло на отношение народа к власти. Манера креститься двумя пальцами стала мощным знаком протеста. Она превратилась в общий символ для тех, кто протестовал против всех перемен в политической, экономической и культурной жизни России: принятия западной одежды и чтения западных книжек; вторжения барокко; влияния польской культуры; окончательного укрепления крепостничества; нарушения свобод казаков; тяжелого налогообложения; ослабления общего самоуправления; ограничения свобод приходских соборов и лишения их права выбирать своих священников; тенденции к бюрократическому, безличному и формальному стилю правления. Алексей Михайлович выиграл в борьбе с Никоном свою Каноссу, однако победа досталась дорогой ценой{287}.
Сочетание религиозных и светских мотивов разожгло пламя апокалиптических предсказаний. Различные предсказатели пророчествовали, что в 1666 г. наступит конец света. Случившееся, казалось, подтверждало предостережения Капитона и его последователей о том, что Третий Рим пал, произошло пришествие Антихриста и близился Судный день. Чтобы не осквернить себя связями с антихристовыми приспешниками, целые церковные общины при приближении солдат или официальных лиц кончали жизнь самоубийством, поджигая деревянные церкви, в которых они укрывались, и принося себя тем самым в жертву.
Оппозиция церковным реформам тоже сыграла свою роль в серии восстаний, превративших конец XVII в. в один из самых нестабильных периодов русской истории. Они начались в 1668 г. в монастыре, расположенном на Соловецких островах в Белом море. Даже до того как Никон стал патриархом, местные монахи периодически нарушали церковную дисциплину. Там находились несколько религиозных и политических изгнанников, приобретших определенное влияние на внутренние дела монастыря. Игуменам, присланным из Москвы для восстановления порядка, пришлось здесь крайне тяжело, и как минимум одного из них жестоко избили и заточили в темницу{288}.
Монахи отказались принять религиозные нововведения и просили Алексея Михайловича, чтобы им разрешили «умереть в старой вере, которую до конца своих дней исповедовал Ваш отец, правоверный государь, царь и великий князь всея Руси Михаил Федорович и другие правоверные цари и князья»{289}. В ответ Алексей Михайлович выслал войска для подавления неповиновения, но благодаря поддержке местного крестьянского населения монахи в течение восьми лет держали оборону и сдались лишь в январе 1676 г.
Многие староверы бежали на юг, на Дон, где становились участниками восстаний, причиной которых была далеко не церковная реформа. Они вызывались скорее иными факторами, и в первую очередь политикой централизации, авторитаризма и подавления местных общин. Отношения между донским казачеством и Московским царством еще долгое время оставались сложными. В 1650-х и начале 1660-х гг. положение казаков по многим причинам заметно ухудшилось. Центр тяжести московской политики сдвинулся на запад, к территории запорожских казаков и к Польше, с которой Россия вела войну. Турки-османы этим воспользовались и построили рядом с Азовом новую мощную крепость, закрыв тем самым донским казакам выход к Черному морю, а следовательно, к одному из лучших и доходных источников средств их существования. В то же самое время московское правительство, встревоженное растущим количеством беглецов, начало сокращать численность казаков, которых предполагалось регистрировать и обеспечивать за счет казны. Оно урезало регулярные выплаты Дону и игнорировало неоднократные просьбы восстановить прежнюю численность реестровых казаков. Это означало, что казаки должны были либо жить за счет грабежа, либо заняться сельским хозяйством, которое они презирали.
Подобные трудности стали предпосылкой для начала восстания под предводительством Степана (Стеньки) Разина. Разин являлся одним из лучших среди донских казаков военных атаманов, и именно его избирали главой дипломатических миссий. В 1665 г. его брат был казнен за неподчинение приказу, данному князем Юрием Долгоруким, командовавшим армией на польском фронте.
Теперь у Разина появился повод для недовольства. Однако его походы за добычей 1667–1669 гг., мало чем отличались от обычных казачьих операций и не выходили за привычные рамки казачьего неповиновения и дерзости. Сначала на Нижней Волге Разин захватил торговые судна, а затем завладел несколькими персидскими кораблями в Каспийском море. По возвращении на Волгу разинские казаки столкнулись с московской флотилией под командованием местного воеводы князя Ивана Прозоровского. Разин понял, что не сможет противостоять хорошо оснащенным боевым кораблям, и принял требования властей о сдаче награбленного, возвращении пленных и сдаче оружия. Взамен он получил полное прощение царя.
Однако период покорности длился недолго. Разин убедился в том, что беды и лишения людей, живших в низовьях Волги, — горожан и астраханских стрельцов, калмыков и ногайцев, а также казаков, — были настолько серьезны, что он мог бы встать во главе обездоленных и поднять новое восстание. Вначале он собрал
Оттуда Разин по Волге двинулся к Москве, собирая огромную и разнородную повстанческую армию. Помимо казаков и стрельцов, к нему присоединились татары, чуваши, марийцы и мордва, недовольные увеличивающимися налогами и тем, что их вынуждали принимать православие. Многие русские крестьяне вставали под знамена Разина, с возмущением выступая против окончательного закрепощения, а также растущих налогов и рекрутских наборов. Они воспользовались случаем, чтобы изгнать или убить своих хозяев и разграбить их поместья. Русские и нерусские принимали участие в мятеже и воевали бок о бок, страдая от общих бед и стремясь к общим целям: это было восстание живших на окраине империи людей против империи, навязывавшей им свои все растущие требования.
За осень — зиму 1670–1671 гг. большая часть Средней Волги между Саратовом и Нижним Новгородом была захвачена повстанцами. Они грабили монастыри и дворянские поместья; забирали вещи, драгоценности, вино; захватывали и убивали знать и должностных лиц.
В ходе восстания Разин объявил, что недавно умерший царевич Алексей Алексеевич на самом деле находится в рядах его войск. Еще атаман утверждал, что его поддерживает бывший патриарх Никон, находившийся в темнице. Другими словами, разинский бунт был направлен скорее не во имя царя, а против него, за нового царя и новую Церковь. То, что Разин заявил о поддержке Никоном старой веры против его же реформ, выглядело не столь уж нелогичным, ибо основные изменения проводились тогда, когда бывший патриарх находился в заключении. Некоторые староверы действительно присоединялись к движению Разина.
В сентябре 1670 г. при осаде Симбирска повстанцы наконец столкнулись с хорошо организованной армией, возглавляемой князем Ю.Н. Барятинским. В результате сплоченное с моральной точки зрения, но слишком разнородное войско Разина понесло тяжелые потери. Государство же в это время поспешило снизить налоги в южных регионах и начало выплату тем казакам, которые остались верны властям. Поражение не могло не повлиять на репутацию Стеньки, не сумевшего восстановить свой авторитет и поднять новое восстание. В мае 1671 г. он был схвачен, привезен в железной клетке в Москву и четвертован на Красной площади как бунтовщик и государственный преступник. После падения и смерти лидера повстанческое движение утихло само собой{290}.
Однако легенда о Разине жила. На протяжении нескольких последующих веков он оставался героем сказаний и песен. Бытовало мнение о том, что в один прекрасный день Стенька воскреснет и вернется, дабы возглавить простых людей в последней битве с несправедливостью и тиранами-угнетателями. Староверы, поставившие под сомнение законность как власти, так и церкви, также питали подобные надежды. Симбиоз староверчества и казачества (пополнявшийся иногда недовольными татарами, башкирами и другими нерусскими народами) еще по крайней мере в течение века представлял собой угрозу имперской власти на юго-востоке.
В 1682 г. после смерти бездетного царя Федора Алексеевича снова встал вопрое о престолонаследии. Тогда староверы присоединились к стрельцам, чтобы поднять мятеж в самой Москве. Повстанцы потребовали рассмотрения всех их жалоб, повышения жалованья и восстановления традиционной формы богослужения. Этот бунт стал частью династического конфликта между семьями двух жен Алексея Михайловича. Вначале регентша Софья поддерживала мятеж, так как тот соответствовал ее интересам. Но потом, когда стало ясно, что стрельцы представляли угрозу ее власти, она выступила против бунтовщиков.