Джеффри Хоскинг – Россия и русские. Книга 1 (страница 25)
В XV–XVI вв. с укреплением централизованного государства свобода и в какой-то степени права женщин знатного происхождения оказались урезаны. Поместные земли вручались мужчинам в награду за службу. В теории женщина не могла ими владеть и управлять, хотя на практике семьи старались сделать так, чтобы она обладала узуфруктом (правом пользования чужой собственностью без причинения ей ущерба). Что касается вотчинных земель, то разделение между мужской и женской частями здесь оказалось несколько размытым из-за того, что собственник был обязан поставлять воинов со всей площади владения. Бесспорно, это не играло на руку женщинам{163}.
В XVI в. женщины знатного происхождения обычно спали и ели отдельно от мужчин, находясь в изолированной и защищенной части дома, носившей название «терем», надежном укрытии от нежелательных посетителей мужского пола. Как заметил один из наблюдателей, «она сидит за тридевятью замками, закрытыми на тридевять ключей, где ветер никогда не дует, солнце не светит, да добры молодцы ее не видят»{164}.
Подобное уединение, возможно, практиковалось под влиянием византийского опыта{165}. Мотивировалось же оно желанием уберечь женскую честь, которая защищалась законом еще строже, чем мужская. Особенно тщательно предотвращалась возможность незаконного рождения ребенка, из-за которого могла нарушиться система наследования и владения собственностью, столь важная для функционирования государства{166}. В то же время подобное «заточение» отражало растущее влияние Церкви на повседневную жизнь, а особенно на брачные отношения в боярских семьях. Церковь устанавливала очень строгие правила сексуального поведения, и любое отклонение от норм приличия могло на всю жизнь испортить репутацию женщины.
Значение иерархичности и стабильности в семейной жизни московитов отразилось в популярной книге, своеобразном справочнике, известном как «Домострой» и посвященном религии, морали, семейной жизни и ведению хозяйства. Он был написан в 1550-х гг., однако точно установить его автора (или же нескольких авторов) не удалось. Традиционно предполагалось, что книгу написал Сильвестр, духовник Ивана IV. Но ему скорее всего принадлежали лишь статьи религиозного характера. Вряд ли Сильвестр составлял статьи, дающие практические советы по торговле, сельскому хозяйству и экономии. Вероятнее, что автором этих разделов являлся какой-нибудь состоятельный купец, связанный с международной торговлей и читавший книги по этикету и ведению домашнего хозяйства. Подобные сочинения пользовались определенным успехом у европейской элиты эпохи Возрождения.
«Домострой» отразил желание московской элиты внедрить закон Божий в повседневную жизнь, заменив обычай законом, а местные традиции — едиными предписаниями{167}. Такого рода работа была по силам лишь человеку с достатком, державшему слуг, привыкшему к хорошему мясному обеду на столе и меховой шубе зимой. Он рассматривал общество как иерархию, где человек, расположенный на высшей ступени, имел право требовать повиновения от тех, кто стоял ниже, но и брал на себя обязательство заботиться об их благосостоянии и спасении душ. У мужчин и женщин были свои четко разделенные владения и в практических делах, и в духовной Жизни. «Подобает поучити мужем жен своих с любовию и благорассудным наказанием; жены мужей своих вопрошают о всяком благочинии: како душа спасти, Богу и мужу угодити и дом свой добре стоити и во всем ему покорятися; и что муж накажет, то с любовию приимати и со страхом внимати, и вторити по его наказанию. Перьвие — и мети страх Божий и телесная чистота, якоже впереди указано бысть»{168}.
Осталось неизвестным, насколько же широко был распространен «Домострой» и как много семей его читали. Возможно, его аудитория ограничивалась малограмотностью населения, ведь даже в высших слоях Московии мало кто умел читать. Предположительно его главными читателями являлись купцы, должностные лица, священники, грамотные бояре и дворяне.
В крестьянской же культуре идеи «Домостроя» рассматривались несколько с иных позиций и сформировались при иных обстоятельствах. Деревенская община была вынуждена действовать в довольно неблагоприятных условиях: работать на неплодородной земле, пережидать длинную, холодную, темную зиму, завершающуюся весенними паводками. Приходилось заниматься сельским хозяйством и среди мрачных лесов, дававших кров и пищу, но скрывавших и множество опасностей в виде диких животных, разбойников и даже вражеских солдат. В подобной ситуации люди начинали представлять, что они окружены различными злыми духами, присутствующими повсюду. По мнению простых жителей, мир находился в руках дьявола. Такой взгляд на вещи приводил к постоянному и жесткому самоконтролю, усмирению страстей, чтобы уменьшить риск, остаться в безопасности, следуя проверенным способам ведения сельского хозяйства, занятия рыболовством, постройкой избы и т. д. Урожай и доход были скромными, но надежными и регулярными, а нововведения хоть и могли принести большую прибыль, но могли и навлечь беду. В течение веков этот консерватизм и нежелание рисковать заставляли общину противостоять переменам, особенно когда инновации привносились извне благонамеренными реформаторами.
Крестьяне, как и большинство русских людей, особое значение придавали понятию морали. Они осознавали, что последствия человеческих слабостей и грехов — пьянства, лени, жадности, похоти — разрушали нормальную жизнь и планы семьи, мешали домашнему хозяйству и в итоге грозили существованию всей общины. В деревнях для поддержания спокойствия и во избежание любого риска принимались негласные правила поведения. Нарушители правил наказывались, что уменьшало пагубное воздействие какого-либо проступка. В подобных условиях принятие решений являлось коллегиаль-, ным, общим, с вовлечением всех дворов, с предоставлением каждому права свободно высказаться на ту или иную тему. Притом старались всячески избегать открытого столкновения мнений, авторитарного поведения и давления. Эта система гармонировала с практикой круговой поруки, распределением налогов и набором рекрутов в общине.
Существовала тенденция изображать московское общество XV–XVI вв. как отсталое и крайне бедное. Действительно, завоеванные земли лежали далеко от основных международных торговых артерий. Вот почему эти владения Москвы не особенно оспаривались, за исключением, возможно, лишь Балтики, расположенной близко к коммерческим путям. Однако Русь производила ряд продуктов, пользовавшихся на мировом рынке высоким спросом. Для того чтобы спрос встретился с предложением и торговля, например собольим мехом (высоко ценимым при европейских дворах эпохи Ренессанса), велась удачно, московиты расширили свои территории до Вятки, Вычегды и Камы. Завоевания происходили в конце XV — начале XVI в. и благодаря им государство бросало своеобразный вызов Новгороду, а впоследствии и Казанскому ханству. Великий князь требовал с местных жителей — зырян, пермяков, вогулов (манси) и югров (ханты) — выплаты дани мехами, а также разрешал ограниченному числу купцов вести отсюда выгодную торговлю{169}.
Всегда активно велась местная торговля рыбой, мясом, солью, спиртными напитками, медом, воском, дарами леса, деревянными изделиями. Таким образом, сформировалось два вида купцов: богатых, обладавших специальным разрешением на ведение внешней торговли или владение официальной монополией, и мелких торговцев, без какой-либо специализации, в основном крестьян и/или ремесленников. Купцы второй категории обычно продавали то, что производили сами, иногда в течение долгих зимних месяцев, что могли поймать в лесу или реке либо купить по более низкой цене{170}.
Москва — Третий Рим
Благодаря стечению обстоятельств Москва освободилась от татарского ига вскоре после того, как Византия пала под натиском османских турок. Это сыграло значительную роль в ее судьбе. Несчастье, произошедшее с колыбелью восточного христианства, повергло православных верующих в глубокую печаль и бездну безысходности. Великое Московское княжество, которое всегда играло роль младшего партнера в религиозных делах, неожиданно оказалось в особом положении. Теперь оно несло ответственность за весь православный христианский мир. Освободившееся от Золотой Орды княжество стремилось обрести новую основу государственности. Важно учесть и то, что осознание Русью своей исторической роли происходило во время напряженных эсхатологических ожиданий конца света в 7000 г., то есть в 1492 г. (православный календарь считал годы со времени сотворения мира).
В результате началась лихорадочная переоценка миссии Православной церкви на Руси, особенно ее отношений со светской властью. Церковь владела обширными землями, населенными множеством крестьян и горожан. Кроме того, она являлась главной духовной властью, посредником между людьми и Богом, представителем всего русского народа, то есть тем, кем не был еще ни один князь. Теперь же московский князь стремился заменить Церковь, выбрав тот момент, когда главный духовный наставник, патриарх Византийский, оказался ослаблен сначала расколом в Православной церкви, а затем падением Константинополя и торжеством ислама.