Джеффри Хоскинг – История Советского Союза. 1917-1991 (страница 76)

Неучтёнными оказались также проблемы механизации, а равно и человеческие, порождённые массовым переселением. Молодые энтузиасты часто жили в палатках или — в лучшем случае — во времянках, в условиях, когда днём стоит палящий зной, а ночью температура нередко падает ниже нуля. Многие километры отделяли их от шоссейных и железных дорог, продовольственное снабжение было совершенно непредсказуемым. Часто не хватало техники для работы на которой они были специально обучены. Неудивительно, что многие из этих молодых людей, которые явились на целину полные надежд, нашли слишком суровыми тамошние условия постоянной борьбы за существование и приняли решение вернуться обратно — в европейскую часть России.

Несмотря на то что в целом кампания по «освоению целины» провалилась, она действительно дала рост производства зерна в самый критический момент и таким образом создала передышку, которая позволила повсеместно провести реформу сельского хозяйства. К тому же это был первый случай в истории СССР, когда сельское хозяйство привлекло к себе скудные в целом ресурсы, оказавшись в центре внимания государственной политики.

В традиционно сельскохозяйственных регионах Хрущёв создал для колхозников более благоприятные, чем раньше, условия. За продукцию колхозов заготовители платили теперь больше, и колхозники могли быть уверены, что получат на свои трудодни нечто существенное. Что касается приусадебных участков, то налоги на них были снижены, а ограничения на их пользование смягчены, так что отдача их тоже повысилась. Всё это повлекло за собой увеличение капиталовложений в сельское хозяйство, причём они росли постоянно: между 1953 и 1964 гг. Хрущёв увеличил их приблизительно в четыре раза. Мы уже видели, что Хрущёв в сельском хозяйстве старался использовать в большей степени, чем раньше, партийные кадры — часто к их большому неудовольствию.

К несчастью, Хрущёв не мог добиться более или менее существенных успехов без того, чтобы не прибегать к кампаниям того или иного сорта. Но, возможно, это вытекало из самой природы советской системы. В традиционно сельскохозяйственных регионах главными были кампании по разведению кукурузы и повышению поголовья скота, по мнению Хрущёва взаимосвязанные. Хрущёв говорил, как обычно, с наивным энтузиазмом излагая прописные истины: если будет фураж, то будет и скот, а без фуража скот вымрет, и не будет ни молока, ни мяса.

Кульминация кукурузной кампании настала после возвращения Хрущёва из США в 1959 г. На него очень большое впечатление произвело море кукурузы в прериях Айовы. Вероятно, забыв о том, что Айова находится южнее любой точки на территории европейской части России, Хрущёв распорядился разводить кукурузу повсеместно и использовать её на силос для корма скоту там, где она не успевает вызреть. Был открыт специальный Институт кукурузоводства. Он издавал собственный журнал «Кукуруза», и удивительные свойства «царицы полей» начали прославляться во всех газетах и сельских партийных организациях. Проклятия обрушивались на несчастную голову того председателя, который сомневался насчёт кукурузы — вне зависимости от того, насколько климатические условия и почвы его колхоза отличались от благодатных для «царицы полей» прерий Айовы.

В самый пик кукурузной кампании, в 1962 г., ею было засеяно не менее 37 млн. гектаров, а вызреть она могла лишь на 7 млн. гектаров. Но поскольку лето выдалось холодное и сырое, даже там, где она могла бы созреть, спелые початки попадались не везде. В то же время упали заготовки прозаического, но необходимого сена, был нарушен обычный севооборот, а луга заброшены. Мнение председателей колхозов и агрономов игнорировалось.

Животноводческая кампания, развивавшаяся параллельно кукурузной, была даже ещё более опрометчивой. В 1957 г. Хрущёв объявил, что за четыре года Советский Союз должен перегнать США по производству мяса, молока и масла. Пытаясь перехватить инициативу тем способом, который был уже слишком известен, секретарь Рязанской областной партийной организации А.Н. Ларионов обещал к 1959 г. утроить производство мяса. Поскольку об обещании тут же раззвонила «Правда», отступать было некуда. Для того чтобы выполнить план, который он сам же себе и навязал, Ларионов вскоре вынужден был отдать приказ о забое и мясного, и молочного скота, пожертвовав будущим своих колхозов. Наступил такой момент, когда он разослал своих эмиссаров по соседним областям, чтобы те закупали или даже похищали там скот.

В конце концов в 1959 г. Рязань всеми правдами и неправдами выполнила план по мясу. Ларионов вознёсся на небеса и стал Героем Социалистического Труда. Но на следующий год этот мыльный пузырь лопнул. Поголовье скота в области было уничтожено, финансы приведены в плачевнейшее состояние. Производство упало гораздо ниже весьма скромных показателей 1958 г. Для проведения расследования из Центрального комитета явилась специальная комиссия, и Ларионов застрелился у себя в кабинете.

Но всё же Хрущёв смягчил до некоторой степени нищету и беспросветность крестьянской жизни. К тому же он вернул сельское хозяйство, как объект политики, на подобающее ему место. Но, производя эти перемены, Хрущёв проявил в гипертрофированной форме все черты советского политика — он как будто нёсся по ухабистой дороге во влекомой обезумевшими конями колеснице, он всегда преувеличивал и очертя голову бросался в ту сферу политики, дела которой оказывались в плачевном состоянии.

Конечно, за ошибки Хрущёва пришлось дорого заплатить. В 1962 г. правительство было вынуждено поднять цены на продовольственные товары, в результате чего в некоторых городах вспыхнули бунты, каких страна не знала со времён гражданской войны. К тому же в 1963 г. из-за засухи и разрушительного воздействия кукурузной кампании урожай зерновых составил всего лишь 107 млн. тонн. (До 1953 г. это было бы выдающимся достижением — и такова истинная цена того, что сделал Хрущёв; но, что совершенно ясно, каждый сравнивал этот результат не со сталинскими временами, а с обещаниями самого Хрущёва и с планом добиться урожая в 170–180 млн. тонн.) Уже ранней осенью на Украине, традиционной житнице России, появились хлебные очереди. Вскоре домохозяйки и спекулянты потянулись в Москву и Ленинград, где снабжение хлебом было лучше. Помня о прошлогодних бунтах, Хрущёв принял беспрецедентное и мучительное решение использовать золотой запас и валютные резервы для закупки хлеба за границей. Россия впервые за свою историю выступила в роли импортёра зерна. Это стало для Хрущёва ошеломляющим унижением — он потерпел поражение именно в той области, которую считал своей специальностью.

В последние годы правления Хрущёв становился все более непопулярной фигурой и среди своих коллег, и среди всего народа. Правда, очевидным это стало только после его падения. Приближённые потеряли терпение с его постоянными реорганизациями партийного и государственного аппарата, которые делали их жизнь беспокойной, а преимуществ никаких не давали. Они пришли к выводу, что аграрная политика Хрущёва приводила во многих случаях к результатам, обратным ожидаемым. Даже тогда, когда политика была верной, положительный эффект сводился на нет её преувеличенным характером. Чрезвычайно низкий урожай 1963 г., казалось бы, подтверждал правомерность таких выводов. Несмотря на то, что самые твёрдые сталинисты были побеждены в 1957 г., другие лидеры партии имели основания полагать, что политика десталинизации зашла уже достаточно далеко и начинает угрожать «руководящей роли партии», особенно в области науки, культуры и профессий, связанных с высшим образованием. Военные были возмущены сокращением расходов на оборону и увольнениями офицеров. К тому же они понимали, что военная политика Хрущёва показала свою несостоятельность во время ракетного кризиса, когда Советский Союз подвергся унижению, не имея сил должным образом ответить на американскую морскую блокаду Кубы.

Люди с высшим образованием, чьё положение теперь было гораздо лучше, чем при Сталине, хотели получить ещё большую свободу и были недовольны продолжающимся спорадическим и непредсказуемым вмешательством партии в сферу своей профессиональной деятельности. Рабочие были недовольны тем, что при Хрущёве прекратилось ежегодное удешевление продуктов питания, а затем началось и повышение цен. Крестьяне и все те, кто был связан с сельским хозяйством, считали Хрущёва ответственным за нищету и деморализованность деревни, а равно и за импорт продуктов питания, которые страна вполне способна произвести сама. И, конечно, люди ощутили, что Хрущёв проявил себя как человек, который не соответствует высокому положению государственного деятеля: эпизод, имевший место во время заседания Генеральной Ассамблеи ООН в 1960 г., когда Хрущёв прервал не понравившуюся ему речь, начав стучать ботинком по столу, в Советском Союзе произвёл тягостное впечатление (узнали об этом не из сообщений советской прессы, разумеется, но из передач западных радиостанций). Все понимали, что это было унизительным для страны и роняло её престиж в глазах мирового сообщества.

14 октября 1964 г. состоялся пленум Центрального комитета, на который Хрущёва спешно доставили из Крыма, где он проводил свой отпуск. Речь была только одна. Её произнёс Суслов, и по сути она представляла собой обвинительный акт Хрущёву. Провалы его политики преувеличивались, в то время как успехи не упоминались вовсе. Суслов обвинил Хрущёва в создании собственного «культа личности», в попытках быть специалистом по всем вопросам, в нескончаемых и бессмысленных реорганизациях администрации, в опрометчивой и неосторожной внешней политике.