Джеффри Хоскинг – История Советского Союза. 1917-1991 (страница 1)

Джеффри Хоскинг

ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Предисловие

Если смотреть с Запада, народы Советского Союза кажутся серой, безликой и инертной массой. Когда мы видим на экранах телевизоров, как они маршируют ровными рядами мимо Мавзолея на Красной площади, трудно представить себе, что эти люди могут быть чем-то большим, нежели простой довесок или пушечное мясо для стоящих на трибуне бесстрастных вождей, которых они приветствуют. Отчасти это и есть тот образ, который хотела бы нам внушить машина советской пропаганды. Но не является ли это также и следствием того способа, которым мы изучаем эту страну? Ведь большинство общих работ по Советскому Союзу сосредоточиваются либо на его лидерах, либо на его роли в международной жизни, как это видится с Запада.

В этой книге также много внимания уделяется советским лидерам. Их нельзя игнорировать в таком централизованном и политизированном обществе. Но я пытался проникнуть немного глубже в их взаимодействие с различными социальными слоями, религиозными и этническими группами, которыми они управляют. По счастью, за последние десять-пятнадцать лет на Западе и в самом Советском Союзе (хотя и в меньшей степени из-за цензуры) было опубликовано довольно много хороших монографий, дающих нам больше информации об образе жизни рабочего класса, крестьянства, служащих и даже самой правящей элиты. Кроме того, многие эмигранты последних лет представили искренние свидетельства о своей жизни на родине, которые позволили нам лучше понять, как думают, ведут себя и реагируют на те или иные события простые люди.

Чтобы сконцентрироваться на этом материале и нарисовать, насколько это возможно в ограниченном объёме, законченную картину советского общества, я намеренно почти ничего не говорил о внешней политике и международных делах. Уже существует много блестящих исследований, из которых читатель может узнать о роли Советского Союза в международной жизни, что-либо добавить на эту тему не входило в задачи настоящей книги. Я, однако, уделил некоторое внимание отношениям Советского Союза с другими социалистическими странами, находившимися в сфере его влияния. Как я утверждаю в главе 11, развитие событий в этих странах следует рассматривать практически как внутренние дела Советского Союза. Кроме того, попытки восточноевропейских стран найти свои собственные «пути к социализму» выявили в социалистической традиции такие элементы, которые были затемнены или скрыты в самом Советском Союзе. Однако, поскольку эти элементы могут быть очень важны, необходимо дать им должное освещение.

Более того, опять же в интересах завершённости описания, я сознательно сосредоточил основное внимание на времени сталинского единоличного правления: примерно от начала первых пятилетних планов в 1928 году до его смерти в 1953 году, — так как этот период кажется мне наиболее принципиальным для понимания Советского Союза сегодня. И именно этому периоду посвящены многие опубликованные в последнее время работы.

Чтобы не перегружать повествование и сделать его более связным, я рассматривал конкретные темы, — такие, как литература, религия, образование и законодательство, — не в каждой отдельной главе, а в общих разделах, охватывающих более крупные временные периоды. Так, например, читатель, интересующийся Русской православной церковью, найдёт материал о ней в главах 9 и 14.

Эта книга является результатом моего пятнадцатилетнего преподавания в рамках программы по русским исследованиям в Университете Эссекса и отвечает наиболее часто возникающим потребностям студентов в связи с курсом истории после 1917 г. Я им многим обязан, особенно самым любознательным, которые подвигли меня отказаться от туманных обобщений и рассказать им, какой в действительности была жизнь в далёкой и важной стране, где они никогда не были. Мне также много дало общение в течение этих лет с моими коллегами по историческому факультету и по Центру русских и советских исследований Университета Эссекса. Блестящее собрание русских книг в библиотеке Эссекского университета в основном обеспечило меня теми материалами, в которых я нуждался. Особенно же я благодарен хранителю этого, собрания Стюарту Ризу за его неослабное внимание к моим нуждам.

Я очень признателен моим коллегам, которые прочли полностью или частично более ранние варианты рукописи: профессору Леонарду Шапиро, Питеру Франку, Стиву Смиту, Бобу Сервису и наиболее неутомимому из моих студентов — Филипу Хиллзу. В критические моменты мне очень помогло обсуждение рукописи с Майком Баукером, Вильямом Розенбергом и Джорджем Коланкевичем. В тех случаях, когда я пренебрёг их советами и выбрал свой собственный путь, я несу за это полную ответственность.

Я многим обязан моей жене Анне и дочерям Кэтрин и Джанет, вдохновлявшим и поддерживавшим меня в течение всей работы. Без их бесконечного терпения и снисходительности эта книга была бы давно заброшена, и тогда они могли бы больше меня видеть.

Предисловие ко второму изданию

По странному совпадению первое издание этой книги было опубликовано в тот самый день, когда Горбачёв стал Генеральным секретарём Коммунистической партии Советского Союза. Это послужило для книги хорошей рекламой, но привело также и к тому, что текст быстро померк перед значительными событиями, начавшими происходить при новом руководстве. На последних страницах первого издания я отмечал, что, когда придут перемены, они будут более быстрыми и радикальными, а советские люди окажутся к ним более готовы, чем мы привыкли думать. В качестве прогноза на будущее это было относительно верно, но тем не менее всего лишь четыре года Новой эры, за счёт которых я расширил последнюю главу, оказались существенными для понимания произошедших принципиальных изменений и для соотнесения их с ранней советской историей. Я также воспользовался этой возможностью, чтобы исправить несколько ошибок в первоначальном тексте, и выражаю свою признательность критикам и читателям, указавшим мне на них.

Введение

«Философы только объясняли мир; задача заключается в том, чтобы изменить его». Это знаменитое высказывание Маркса приглашает нас оценивать его учение по практическим следствиям, то есть по тому типу общества, которое появилось в результате применения этой доктрины. Тем не менее, как это ни парадоксально, многие марксисты сами же откажутся признать правильность такого критерия. Они отбросят пример советского общества как неудачное отклонение, продукт исторической случайности, состоящей в том, что первая социалистическая революция произошла в стране, не готовой к социализму, — в отсталой самодержавной России.

Поэтому важно начать с вопроса, обращённого к нам самим: почему это произошло? Действительно ли это была историческая случайность? Или же в российских дореволюционных традициях имелись элементы, благодаря которым страна была предрасположена к принятию того типа правления, которое ей навязывали последователи Маркса?

Конечно же, Россия была во многих отношениях отсталой и, бесспорно, самодержавной. Рассуждая с экономической точки зрения, в области сельского хозяйства, коммерции и промышленности Россия плелась позади Западной Европы, начиная с позднего средневековья, что в значительной степени объясняется двумя веками относительной изоляции вследствие татарского ига. Однако неверно, что история предполагает единственный путь, и эта отсталость имела как отрицательные, так и положительные черты. Она сделала народные массы более приспосабливаемыми, лучше приспособленными к выживанию в чрезвычайных обстоятельствах. Но, может быть, именно она и помогла сохранить внутреннее ощущение общности в крестьянских коммунах (мир) и рабочих кооперативах (артель).

С другой стороны, с политической точки зрения, Россию девятнадцатого столетия следует скорее считать «продвинутой», если понимать под этим сходство с западноевропейскими политическими системами двадцатого века. Это было в высшей степени централизованное, бюрократизированное и во многих отношениях светское государство. Его иерархическая система в значительной мере определялась способностями индивидуумов; значительная доля его ресурсов приходилась на оборону, причём использовалась система всеобщей мужской воинской повинности, и её роль в экономике становилась все более интервенционистской. Более того, оппоненты государства, радикалы и революционеры, шли по пути светских утопий с той же смесью альтруизма, героизма и интенсивного самопоглощения, которая характерна для западногерманских и итальянских террористов 60-х и 70-х годов. Чего в России, естественно, не было, так это парламентской демократии, хотя и она появилась в зачаточном состоянии и начала развиваться с 1906 года.

Что же касается самодержавия, то существовали достаточно веские причины, почему именно оно должно было бы остаться главной политической нормой правления в России и почему оно было приемлемо для большинства населения России. Нет необходимости постулировать врождённый «рабский менталитет», как это склонны делать многие западные люди. Прежде всего следует помнить о равнинных, открытых границах России, которые были одновременно её силой и её слабостью. Силой потому, что они давали народу России возможность распространяться на восток, в результате чего Россия, колонизовав фактически всю северную Азию, оккупировала в конце концов одну шестую земной поверхности. Слабостью потому, что благодаря им Россия была более уязвимой для нападения с востока, с юга и, особенно в последние столетня, с запада. По этой причине все российские правительства выдвигали защиту своей территории в качестве главного приоритета, в чём находили чистосердечную полную поддержку своего населения. Национальная безопасность была в действительности чем-то большим, нежели приоритет, — одержимостью, которой при необходимости всё остальное приносилось в жертву при восторженном одобрении народа.