Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 83)
– Когда это произошло?
– В декабре прошлого года.
«Вторая стрессовая ситуация. И Эдвин, полетев в пропасть собственного безумия, открыл новый сезон охоты, только теперь уже на дичь покрупнее – на Кейли Таун».
– Эдвин похитил ее, – решилась открыть карты Дэнс.
– Кого-кого он похитил? Кейли Таун, что ли? – прохрипела Салли.
Дэнс ожидала, что новость потрясет ее до глубины души, но девушка не слишком удивилась.
– Салли, обещаю: мы защитим и тебя, и твою семью, а Эдвина засадим за решетку до конца его дней. Он не только похитил мисс Таун, но еще и убил нескольких человек.
– Господи боже мой!
– Но засадить его получится, если только ты посодействуешь нам. Ну так что? Есть идеи, куда Эдвин мог направиться?
«Давай же, Салли, выкладывай, – думала Дэнс, глядя, как ее собеседницу разрывают внутренние противоречия. – Выкладывай уже, черт побери!»
– Я не уверена…
– Мы непременно отправим патрульных к твоим родным, но прежде ты должна нам все рассказать.
– Эдвин нес какую-то пургу: якобы пару лет тому назад ему было даровано откровение через созерцание поющей Кейли – это случилось, когда он впервые в жизни увидел ее выступление. После этого он почитал то место за священное. Он говорил, что если бы и хотел жить не в Сиэтле, а где-то еще, то исключительно там. Эдвин мечтал выстроить неподалеку от того места лесную хижину.
– Где это место? Помнишь название?
– Вроде какой-то калифорнийский городок… Возле океана… А!.. Монтерей! Правда, где это находится, я не знаю.
Дэнс откинулась на спинку стула, поймала взгляд Мэдигана, а затем снова посмотрела в заплаканное лицо девушки:
– Салли, не переживай, я прекрасно знаю это место.
Пока они ехали, Эдвин Шарп пел. Громко. В ноты попадал, но не всегда.
– А с моей старушкой, вернее, со старичком пришлось попрощаться! – обернувшись, крикнул Эдвин. – А я так любил свой красный «бьюик»! Очень жаль!
Кейли лежала в задней части фургона и изо всех сил сдерживала слезы. И вовсе не потому, что боялась расчувствоваться, она боялась задохнуться. Нос заложен, рот заклеен – если ко всему этому еще и расплакаться, то пиши пропало. Глаза Эдвин пленнице не завязал, но понять, куда они едут, девушка не могла: в задней части фургона окон не было. А еще он снял с нее сапоги. И с нескрываемым удовольствием понюхал кожаную подкладку внутри.
«Чертов псих!»
В пути они находились уже около часа. В какую сторону двигались? Об этом Кейли оставалось только догадываться. Она предполагала, что они сейчас либо проезжают Йосемитскую долину, либо уже подъезжают к хребтам Сьерра – дорога шла в гору.
«Если бы мы перемещались на запад или на юг, то дорога была бы ровной», – рассудила Кейли.
И тут Эдвин посмотрел на нее в зеркало заднего вида, нахмурился и остановился на обочине. Он пробрался в заднюю часть фургона, и девушка попыталась отпрянуть как могла.
– Нет-нет, погоди, я подправлю, – сказал Шарп и осторожно отклеил край изоленты, высвобождая прядь волос. – До сих пор не верится! – воскликнул он и опять завел свое излюбленное: – Надо же, ты столько времени их не стригла! Десять лет и четыре месяца! Отличное, кстати, название для песни!
К ужасу Кейли, похититель извлек из кармана расческу и тщательно, но бережно расчесал ей волосы.
– Ты очень красивая, – шепнул он и вернулся за руль.
После чего поездка, как и пение Эдвина, возобновилась.
Эдвин защелкнул наручники спереди, поэтому Кейли не теряла надежды, улучив возможность, распахнуть заднюю дверцу и выкатиться на дорогу, чтобы привлечь внимание автомобилистов, едущих следом.
Но затем огляделась и обнаружила, что дверные ручки Эдвин просто-напросто удалил.
«Подготовился…» – невесело отметила про себя девушка и почувствовала, как машина – под непрекращающееся пение водителя – сворачивает на проселочную дорогу.
«Похоже, мы и в самом деле направляемся куда-то в горы», – подумала Кейли, которую прижало к задним дверцам.
Они ехали вот уже десять минут, и трасса становилась только хуже. Сначала колеса фургончика скрипели по грязи и щебенке, а затем начали подпрыгивать на ухабах – дорога пошла резко вверх. Наконец они оказались на плато, а еще через десять минут фургончик затормозил.
Эдвин выбрался наружу, и на какое-то время все вокруг словно бы замерло.
«Господи, как же это несправедливо! – воскликнула про себя Кейли. – Чертовски несправедливо!»
– Добро пожаловать! – наконец услышала она, и задняя дверца фургона отворилась.
Глазам девушки предстало поле, окруженное соснами. Эдвин помог ей выбраться и отклеил с лица изоленту. От его прикосновения Кейли опять дернулась, хотя каждое движение преследователя было исполнено нежности.
«Действительно, точно такой же, как у отца», – почуяв аромат лосьона после бритья, подумала она. Однако одновременно в ноздри ударил кислый запах пота.
Как только Шарп отступил, Кейли, задрожав, с облегчением глубоко вдохнула: ну наконец-то, а то ей всю дорогу казалось, что она вот-вот задохнется.
Эдвин тем временем любовался пленницей: во взгляде, на миг задержавшемся на ее груди и промежности, читалось неподдельное восхищение.
– Верни мне сапоги.
– Нет, босой ты мне нравишься больше, – отозвался он и посмотрел на пальцы ног Кейли. – Только с этим лаком надобно что-то сделать. Больно уж этот красный цвет – кричащий!
С этими словами он повел рукой, предлагая девушке взглянуть на односекционный дом на колесах, накрытый камуфляжной сеткой:
– Ну, как тебе? Ничего не напоминает?
– Слушай, если ты меня отпустишь, я дам тебе шесть или даже десять часов форы и миллион долларов в придачу.
– Неужели не напоминает? – повторил он, раздражаясь на ее безучастность.
Кейли огляделась и… вдруг все поняла.
«Но… Господи боже мой! Быть не может!» – Девушка буквально остолбенела от изумления.
Они приехали на тот самый участок, который покойный дедушка некогда расчистил, чтобы выстроить дом для семьи. Правда, теперь от этого дома остались лишь воспоминания, и глазам Кейли вместо него предстал трейлер. Немало воды утекло с тех пор, как отец продал их родовое гнездо, но сомнений быть не могло: это то место, где прошло ее детство.