Джеффри Дивер – Твоя тень (страница 71)
Дэнс ожидала увидеть на лице О’Нила притворное недоумение. Она думала, что он будет ждать каких-то объяснений – но нет! Напротив, Майкл смотрел на нее и улыбался, легко и непринужденно. Кэтрин тоже с благодарностью улыбнулась ему.
«Сестра, ты не ведаешь, что творишь! – отругала она себя, а затем, неожиданно для себя, ответила: – Очень даже ведаю. Я целую мужчину, которого по-настоящему люблю».
Эта мысль поразила ее даже больше, чем сам поцелуй.
Майкл сел в машину.
– Позвоню тебе, как доберусь. Увидимся в воскресенье.
– Будь внимательней на дороге, – попросила Дэнс и мысленно закатила глаза. Когда сама Кэтрин была подростком, эта банальная фраза, которую неизменно талдычили родители, всякий раз выводила ее из себя: разве человек, управляя автомобилем в трезвом уме и добром здравии, будет невнимателен на дороге?
Однако еще живы были в памяти события той ночи, когда муж погиб в автомобильной аварии, и теперь не повторять эту фразу ей казалось попросту невозможным.
Майкл захлопнул дверцу, глянул на Кэтрин и приложил левую ладонь к ветровому стеклу. Она в ответ приложила свою.
О’Нил включил передачу, тронулся с места, и через мгновение его автомобиль скрылся из виду.
– Вот так поворот! – прохрипел убеленный сединами Бишоп Таун и пригубил молока.
– Кто бы мог подумать, что Эдвин невиновен! – вторила ему Кэтрин, сидевшая подле них с Кейли на веранде дома Таунов. – И пальцем никого не тронул. Короче, сели мы в лужу!
– Эдвин – тот еще кусок говна! И никто меня в этом не переубедит!
– Пап!
– И это еще мягко сказано! Я бы очень обрадовался, если бы этот мешок с дерьмом оказался за решеткой. Пофиг за что! Ему там самое место! Надеюсь, он не доставит Кейли больше хлопот? – не на шутку разбушевался Бишоп и выжидающе посмотрел на Дэнс. – Ведь так?
– Думаю, не доставит. Шарп понял, что его жестоко обманули, и теперь скорбит по своей утраченной любви.
– Кто эти ублюдки, черт возьми? «Ключники»? Да что они там о себе возомнили?! Их надо засудить к чертям собачьим!
– Пап! Ну хватит, в самом деле! – Кейли взглядом показала на кухню, где Сью и Мэри-Гордон помогали Шери печь что-то невероятное, ароматно-ванильное. Но сиплый голос Бишопа, похоже, не долетал до дверей кухни, потому что там никто даже и ухом не повел.
– Не будем мы ни с кем судиться. Я не хочу лишней шумихи вокруг себя, понимаешь, пап?
– Кейли, шумиха – это наш хлеб, хотим мы этого или нет. Я посоветуюсь с Шери, как бы нам все это выставить в таком свете, чтобы ты не пострадала! – И с этими словами Бишоп похлопал дочь по плечу. – Хорош кукситься, Кей-Ти! Все злодеи сдохли, а Эдвин отвалил – жизнь-то налаживается! И про отмену концерта я чтобы больше не слышал, ясно? Кстати, покумекал я тут над порядком песен и пришел к мысли, что пора выкатывать тяжелую артиллерию, – «Покидая дом родной…» просто взорвет зал. Особенно если повторить на бис. А последний припев будет исполнять на испанском языке хор ребятишек! Ты только представь!
Дэнс заметила, как Кейли напряглась всем телом и вздернула плечи. Было очевидно, что к концерту она еще не готова. Да, убийц остановили, а Эдвин прекратил свои преследования, но это ведь еще не повод не считаться с чувствами певицы. Кейли до сих пор не оправилась от недавних ужасов: все тени казались бедняжке зловещими и таили в себе опасность.
А затем Дэнс заметила, как девушка разом сникла, напряжение ушло – Кейли сдалась.
– Конечно, пап. На бис так на бис.
Атмосфера так хорошо начинавшегося вечера резко переменилась. Но Бишоп, не придавая этому никакого значения, поднялся и тяжело – как буйвол, перебирающийся на другой берег бурной реки, – пошел в дом.
– Эй, Эм-Джи, – обратился он к внучке, – ты чего это там кашеваришь, а?
Кейли угрюмо посмотрела отцу вслед. Воспользовавшись случаем, Дэнс достала из сумочки конверт с найденными у Бобби бумагами (завещанием и копией документов об удочерении), а затем передала его певице. Та взяла увесистый конверт и вопросительно взглянула на подругу:
– Это еще что?
– Нашли во время расследования, – мягко пояснила Дэнс. – Кроме меня, никто больше не знает. Ну а ты распоряжайся этим на свое усмотрение.
– Что там?
– Увидишь.
Кейли, ничего не понимая, уставилась на конверт, а затем до нее внезапно дошло. Она вцепилась в него обеими руками так, будто он вдруг потяжелел фунтов на десять, не меньше.
– Кэтрин, пойми, я не…
Дэнс обняла подругу.
– Ты не обязана мне ничего объяснять, – прошептала она. – Я, пожалуй, поеду к себе. До завтра нужно еще отчет надиктовать.
Кейли спрятала конверт в карман, от души поблагодарила Кэтрин за заботу и ушла в дом.
Дэнс забралась в «ниссан» и глянула на окна дома Бишопа. Шери и Сью склонились над кулинарной книгой. А вот, забравшись рядом на высокий стул и усадив на колени Мэри-Гордон, к ним присоединилась и Кейли. Чтобы понять природу тех крепких объятий, в которые она заключила удивленно заерзавшую девочку, никакого кинесического анализа, конечно же, не требовалось – то была материнская любовь.
Выбираясь по длинной и полутемной подъездной дорожке на шоссе, Дэнс размышляла уже не о клане Таун, а о своей собственной жизни, стремительно летевшей на всех парах в пугающую неизвестность. Она вспомнила поцелуй с О’Нилом: внизу живота возникла приятная тяжесть, а на душе стало как-то радостно, но в то же время и тревожно.
На ум Кэтрин пришла одна песня Кейли. После стольких дней общения с певицей в этом не было ничего удивительного. Она пролистала список треков на экране магнитолы «ниссана», отыскала «Любовь ли это?» и включила.
Четверг
– Gracias, señora Dance![8]
– De nada[9], – отозвалась Кэтрин, выключая портативный рекордер и принимаясь убирать микрофоны и кабели в сумки.
Дэнс наконец-то удалось провести целый день отпуска, как она и мечтала: не в управлении шерифа, а в гараже Хосе Вильялобоса. Сегодня она побывала в шкуре и продюсера, и звукорежиссера. Под конец записи «Лос Травахадорес» выдали песню в традиционном стиле «сон хуастеко», зародившемся на северо-востоке Мексики. Звучали восьмиструнная харана (мексиканский инструмент наподобие гитары), флейта и скрипка. Скрипач, жилистый мужчина лет сорока, родом из Сьюдад-Хуареса, вошел в раж и сыграл ураганное соло, цепляя тут и там фразочки из знаменитых импровизаций Стефана Граппелли, звучавших еще на заре джаза, когда был основан знаменитый квинтет «Хот Клюб дё Франс».
Стремительные, зажигательные мелодии привели Кэтрин прямо-таки в щенячий восторг. Ноги так и просились в пляс, но она каждый раз одергивала себя, памятуя о том, что тогда запись придется начинать заново, а времени на все про все осталось не так уж и много.
Стрелки часов показывали пять вечера. Выпив с группой на прощание баночку пива «Текатес», Дэнс загрузилась с сумками в «ниссан». Пришло сообщение от Мэдигана. Он просил заскочить и проверить запротоколированный отчет по делу Симески – Бэббидж, что она надиктовала прошлым вечером.
Ехать не хотелось просто жуть как! За день бедняжка настолько вымоталась, что единственным желанием ее было свалиться в постель и дрыхнуть без задних ног. Но и мысль отложить визит к шерифу казалась ей совершенно невыносимой – завтра заставить себя будет еще сложней!
«Ладно, – решила она, – поеду сейчас».
Обнаружив пропущенный звонок от Джона Боулинга, Кэтрин, памятуя о скором его отъезде в Сан-Диего, некоторое время колебалась.
«Перезванивать или нет? – Она вспомнила, как целовалась с Майклом. – Нет, пожалуй, не стоит».
Но палец сам нажал на клавишу. Ну вот, снова автоответчик!
Ни о каких голосовых сообщениях не могло быть и речи – Дэнс сбросила звонок. Подобно О’Нилу, в это мгновение она испытывала смешанные чувства: разочарование, злость и вместе с тем – огромное облегчение.
«Отличное название для песни – „Беседа с автоответчиком“, – подумала она. – Надо будет сказать Кейли».
Спустя полчаса Кэтрин стояла на пороге управления шерифа. Разъяснять местным, кто она такая и с какой целью пожаловала, не было совершенно никакой нужды – агент Дэнс стала здесь хоть и не бог весть какой, но знаменитостью, которую все знали в лицо. Дежурный даже бровью не повел, а два других сотрудника – Кэтрин видела их впервые – приветствовали ее, как старые друзья.
Дэнс прошла в кабинет Мэдигана: Эдвин уже отозвал свою жалобу и старшего детектива восстановили в должности.
– Как насчет крошки? – спросила Дэнс, усаживаясь на видавший виды диван и с интересом разглядывая хозяина кабинета, воодушевленно черпавшего из бумажного стаканчика мороженое.
– Чего? Какой еще крошки?
– Шоколадной. Как насчет того, чтобы посыпать мороженое шоколадной крошкой, сбрызнуть сиропом или добавить взбитых сливок?
– Тьфу ты, несчастная! Это же богохульство! И лишние калории! Ты бы мне еще торт из мороженого предложила! Мороженое нужно есть в первозданном виде, как изначально было задумано. Я как-нибудь изложу тебе свою философию чревоугодия. Никогда не делала его сама?
– Мороженое-то?
– Ага.
– Ну… Все люди в мире делятся на два типа, – начала Дэнс издалека. – Одни делают мороженое, йогурт и пасту самостоятельно, выпекают дома хлеб… А другие просто идут в магазин и покупают уже готовые продукты. Так вот, я отношусь ко второй категории.