Джеффри Дивер – Холодная луна (страница 64)
Том сразу же почувствовал: что-то случилось.
— Пойду сварю кофе. И чем-нибудь еще займусь, — сказал он и исчез, плотно закрыв за собой дверь.
«Ну что на этот раз?» — подумал Райм мрачно. С него по горло хватило личных проблем и за вчерашний день.
Амелия все еще продолжала всматриваться в яркую голубизну неба над Центральным парком.
— И что за важная поездка у тебя была?
— Я остановилась у «Арджайл секьюрити».
Райм заморгал.
— У тех, что бегали за тобой после того, как тебя расхвалили на все лады в «Тайме», когда мы закончили дело Иллюзиониста?
— Да, именно.
«Арджайл секьюрити» — международная компания, занимающаяся охраной крупных чиновников и организацией переговоров по освобождению похищенных сотрудников компаний — весьма распространенное преступление в ряде стран. Они предложили Амелии работу с жалованьем, в два раза превосходившим то, что она получала в полиции. Кроме того, пообещали ей лицензию на скрытое ношение оружия в большинстве районов — право, которым пользовались очень немногие охранные организации. Это обещание, а также то, что они гарантировали ей работу в экзотических и опасных местах, сразу пробудило в Амелии интерес, хотя в конце концов она все-таки отклонила предложение.
— Ну и что ты задумала?
— Я ухожу, Райм.
— Уходишь из полиции? Ты серьезно?
Амелия кивнула:
— Я уже все решила. Хочу сменить направление. И там я смогу быть полезной. Защищать семьи, охранять детей. Они ведь тоже борются с террористами.
Теперь и Райм тоже смотрел в окно на окоченевшие, голые деревья в Центральном парке. Он вспомнил вдруг свой вчерашний разговор с Кэтрин Дэнс о начале лечения. Один молодой проницательный врач, работавший в полиции, Терри Добинс, сказал ему тогда: «Ничто не длится вечно». Он имел в виду депрессию, которую Райм переживал в те дни.
И вот теперь слова молодого врача вертелись у него в голове.
«Ничто не длится вечно…»
— А…
— Я должна так поступить, Райм. Должна.
— Из-за отца?
Амелия кивнула, сунула палец в волосы, и ноготь вонзился в кожу. Поморщилась от боли, то ли от физической, то ли от душевной.
— Это безумие, Сакс.
— Мне кажется, я больше не смогу быть полицейским.
— Ты как-то уж слишком быстро приняла решение.
— Я думала над ним всю ночь. Ни над чем другим я в своей жизни не размышляла так долго.
— Я бы на твоем месте подумал еще. Нельзя принимать решения только потому, что ты получила какие-то дурные новости.
— «Дурные новости»? Все мое отношение к отцу оказалось основано на лжи!
— Далеко не все, — возразил Райм. — Только то, что было связано с определенной частью его жизни.
— Но с самой важной частью. Ведь в первую очередь он был именно полицейским, Райм.
— Это случилось очень давно. «Клуб Шестнадцатой авеню» «закрылся», когда ты была еще ребенком.
— И ты полагаешь, что упомянутый тобой факт делает отца менее продажным?
Райм ничего не ответил. Она покачала головой:
— Ты хочешь, чтобы я тебе все объяснила, Райм? Дала свидетельские показания. Добавила несколько капель реагента, и мы увидели бы, что получится. Не могу. С меня хватит, меня от всего этого тошнит. А теперь тошнит и от моей работы, потому что она связана с тем, что я узнала об отце.
— Я понимаю, подобные новости не переживаются легко, — мягко произнес Райм. — Но что бы ни произошло с ним, оно случилось в его жизни, а не в твоей. Для тебя должно иметь значение только то, что ты хороший полицейский и что множество дел так и остались бы навеки нераскрытыми, если бы не ты и не твоя профессиональная работа.
— Я смогу доводить дела до завершения только в том случае, если буду относиться к работе с душой. А теперь я просто не смогу. Что-то ушло. Скоро Пуласки не хуже меня будет выполнять мою работу, — добавила Амелия. — Он уже сейчас работает гораздо лучше, чем я, когда начинала сотрудничать с тобой.
— Он так хорош только потому, что учила его ты.
— Давай обойдемся без этого.
— Без чего?
— Без умасливания. Оставь свои комплименты. Моя мать любила использовать подобную тактику с отцом. Ты не хочешь, чтобы я уходила, я понимаю, но прошу тебя, не старайся разыграть подобную карту, у тебя все равно ничего не получится.
Ну уж нет, ему в любом случае нужно разыграть хоть какую-то карту. После несчастного случая Райму не раз приходилось бороться с мыслями о самоубийстве. И хотя иногда он стоял на самом краю рокового решения, в последнее мгновение всегда поворачивал назад. В данный момент Амелия решалась на психологическое самоубийство. Уход из полиции для нее будет означать самоубийство духовное.
— Но «Арджайл»? Подобные организации не для тебя. — Райм покачал головой. — Никто не принимает всерьез конторы, занимающиеся охраной коммерческих компаний. И в первую очередь сами клиенты.
— Отнюдь. Они получают очень серьезные задания. И кстати, они потребовали, чтобы я прошла дополнительную подготовку. Необходимо выучить иностранные языки… У них даже есть отдел криминалистики. Ну и платят они хорошо.
Райм рассмеялся:
— С каких это пор тебя интересуют деньги? Подумай, Сакс, не лети сломя голову. Зачем такая спешка?
Амелия покачала головой:
— Я доведу до конца дело «Сент-Джеймс». И помогу тебе поймать Часовщика. Но после…
— Знаешь, ведь ты не сможешь просто так взять и уйти. За тобой потянется довольно большой хвост. И потом, кто знает, а вдруг спустя какое-то время тебе захочется вернуться?
Амелия подвинула свой стул к его креслу и взяла его за правую руку, пальцы которой сохраняли чувствительность и могли двигаться. Она сжала его ладонь.
— Что бы я ни сделала, это никак не отразится на нас, на наших отношениях. — Она улыбнулась.
«Ты и я, Райм… Ты и я, Сакс…»
Он отвернулся. Линкольн Райм был ученым, чистым интеллектуалом, не человеком эмоций. Райм и Сакс познакомились несколько лет назад, занимаясь одним сложным делом: серией похищений, организованных убийцей, которым владела страсть к человеческим костям. И никто не мог положить конец страшным преступлениям, кроме этих двух несчастных: Райма, паралитика на пенсии по инвалидности, и Сакс — молодой, разочарованной в жизни сотрудницы отдела криминалистики, только что преданной возлюбленным. Каким-то загадочным образом им удалось сформировать единую команду, заделать трещины в жизни друг друга и, как результат, найти и обезвредить убийцу.
Как бы Райму ни хотелось преуменьшить ее значение в его жизни, слова «ты и я» стали главным компасом в том хрупком мире, который они оба создали друг для друга. Он был вовсе не уверен в ее правоте. И чувствовал, что исчезновение общей цели неизбежно повлияет на их отношения.
Может быть, он уже наблюдает переход от фазы «До» в них к фазе «После».
— Ты уже ушла?
Она колебалась, прежде чем ответить.
— Нет. — Затем вынула из кармана куртки белый конверт. — Я написала заявление об увольнении. Но вначале хотела поговорить с тобой.
— Подумай еще пару дней, прежде чем решить окончательно. Не из-за меня. Просто подумай. Пару дней.
Амелия долго разглядывала конверт. Потом кивнула:
— Хорошо.
Райм размышлял: вот они вдвоем работают над делом человека, которым владеет страсть к часам, мания, связанная со временем. И самое важное сейчас для Райма — добиться для Амелии жизненно необходимой паузы. Она должна на два дня остановить свое личное время.
— Спасибо… А теперь давай вернемся к работе.
— Я хочу, чтобы ты понял…
— Да понимать-то нечего, — отозвался Райм с каким-то почти чудом давшимся ему равнодушием. — Есть чрезвычайно опасный преступник, которого мы во что бы то ни стало должны поймать. Вот и все, о чем нам сейчас следует думать.
Он оставил ее одну в спальне, а сам на маленьком лифте спустился в лабораторию, где уже работал Мэл Купер.