Джеффри Барлоу – Дом в глухом лесу (страница 67)

– Дьяволы, – прошептал сквайр, хватая друга за плечо. – Дьяволы колодца!

– Надо запечатать его раз и навсегда, – твердо объявил Оливер. И, поспешно вскочив на ноги, поднял массивный осколок крышки и втиснул его в брешь. А затем, отвязав Маркову веревку от железных колец, крепко-накрепко примотал отбитый кусок к месту, не обращая ни малейшего внимания на слабые протесты сквайра.

– Когда я обнаружил, что Медник – в стойле, Забавник – в корзинке, а ты и еще одна лошадь как сквозь землю провалились, причем конюх ничего вразумительного по поводу отсутствия лошади сказать не может, я сразу понял, куда ты отправился, – промолвил Оливер, вновь опускаясь на колени рядом с другом. – По счастью, зануда Силла быстро меня утомил, я пошел искать тебя – и вот вам, пожалуйста! Как долго ты пробыл внизу?

Марк покачал головой. К вящему своему изумлению, он обнаружил, что горящая свеча, закрепленная на непромокаемой шапочке, сгинула неизвестно куда; должно быть, упала, пока он поспешно выбирался из колодца. По всей видимости, свеча эта уже у отца.

– Который час? – осведомился Марк, глухо кашляя.

– Половина шестого. Я так понимаю, ты сразу после завтрака уехал?

Сквайр кивнул.

– Ты был чертовски прав, старина Нолл, – объявил он, вновь задрожав всем телом. – Касательно голоса… настоящий он или поддельный, но меня обвели вокруг пальца… теперь делу не поможешь… Ты страх как проницателен, дружище.

– Не могу сказать, что это меня радует.

– Ты адски прав, да, но лишь отчасти.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой отец, – прохрипел Марк, снова закашлявшись, – мой отец и в самом деле там, на дне. Я чувствовал его присутствие. Он о многом говорил со мною; а потом предостерег. Дьяволы, возможно, один раз меня одурачили и второй раз тоже… но помешать ему объясниться со мной не смогли. Мой отец… мой бедный отец, которого я так жестоко оговорил, – Марк горестно застонал, – мой отец – пленник там, на дне, и спасти его невозможно.

Глава 12

КТО ТАКОВ МИСТЕР УИНТЕРМАРЧ?

Над дубовой стойкой у пивного насоса трактирщика Нима в картежной комнате «Герба» кипели горячие дебаты. Распространился слух о недавней встрече мисс Черри Айвз с загадочным существом в ветвях сосны; и теперь люд бурно обсуждал, судил и рядил, кто это и что это может быть. Одни уверяли, что это – не кто иной, как тераторн, возможно, даже мистер Шейкер, джентльмен и скиталец небесных сфер; другие называли грифа, кондора, орла и даже журавля. Однако ж ни один из завсегдатаев-старожилов ни словом не упомянул про Скайлингденскую сову, что сама Черри сочла весьма странным: на взгляд девушки, именно она казалась наиболее вероятной кандидаткой. Впрочем, ни сторонники тераторна, ни сторонники кондора, ни представители других лагерей, ни даже сама Черри так и не смогли объяснить, каким образом птица обрела дар речи.

Ты говоришь, будто знаешь меня, подруга. Все они повернулись ко мне спиной! Так что никому пощады не будет.

По мнению Черри, на сообщение загадочного существа завсегдатаи трактира отреагировали не менее странно. Те, что постарше – старожилы деревни, все как один посвященные в ее великие тайны и, точно высокоученые профессора деревенского фольклора, не желающие делиться своими гипотезами ни с кем, кроме как с членами своей братии, да и то лишь в приватной беседе, – были замечены в том, что принялись ворчать и бурчать промеж себя и перекидываться многозначительными взглядами, без слов обмениваясь друг с другом самыми мрачными предположениями насчет того, кто таков загадочный шутник. Лицо трактирщика, обычно открытое и ясное, точно погожий день, омрачила зловещая тень. Но сколько бы Черри ни уговаривала и ни улещала отца и его избранный круг, те лишь отделывались ничего не значащими фразами; может, оно и к лучшему, ибо в сознании дочки трактирщика, этой «ходовой пружины» «Деревенского герба», уже составились несколько независимых версий.

В числе старожилов, собравшихся в картежной комнате, были мистер Тадуэй, деревенский бакалейщик, и мистер Линкот, кондитер, и мельник, его друг и соотечественник, и коротышка-аптекарь, мистер Кодди Бинкс, завзятый охотник. Был там и мистер Боттом, как всегда облаченный в выгоревшие черные одежды: устроившись в уголке наедине со своим грогом, он наблюдал и слушал, и прокручивал в уме все мыслимые и немыслимые подозрения, и с каждым глотком «нектара», похоже, чувствовал себя все беспокойнее и неуютнее.

Был там и мистер Томас Доггер, обладатель выдающегося подбородка, длинного острого носа и блестящих, глянцевых глазок; временно оставив труды праведные в Проспект-Коттедже, он, по обыкновению своему, отправился прогуляться по деревне, дабы выбросить из головы всяческий юридический мусор и умягчить законническое горло не без помощи пивного насоса в «Деревенском гербе». Нет, подозрительным, болтливым ворчуном его никто бы не назвал, этого деревенского простака-юриста, профессионального консультанта, внесенного, к слову сказать, в почетные списки стряпчих консульского суда и атторнеев общего права. Чего опасаться солидным и практичным профессионалам вроде него самого – вроде мельника, и кондитера, и бакалейщика, да и славного хозяина «Герба», если на то пошло, – чего опасаться таким людям от хулиганствующего шутника, риторически вопрошал мистер Доггер, обращаясь к собравшимся. Неужто до того дошло, что достойные жители прихода страшатся негодника, затаившегося на дереве? Или те, что собрались ныне у дубовой стойки, позволят запугать себя, и кому – тени, призраку? Печально, право слово, печально; мистер Доггер просто ушам своим не верил. Как и следовало ожидать, по мере того как мистер Доггер упражнялся в красноречии, в нем взыграл профессионал, и законник принялся расспрашивать Черри на предмет того, нельзя ли возбудить против злодея на сосне судебное преследование – и, соответственно, выставить счет за услуги.

К тому времени большинство уже пришли к мнению – вслед за мистером Доггером, – что мистер Чарльз Кэмплемэн, оправившись от болезни, и впрямь возвратился в усадьбу под именем мистера Бида Уинтермарча, лелея планы мести против добрых жителей Шильстон-Апкота. Загадочная тварь на дереве, объяснял мистер Доггер, – скорее всего его рук дело: дешевое трюкачество, рассчитанное на то, чтобы досадить мистеру Айвзу через его ненаглядную дочь. Мистер Доггер как профессионал придерживался версии о том, что в качестве шутника выступил кто-нибудь из слуг: замаскировавшись и спрятавшись в ветвях сосны, он пропел Черри всю эту бессвязную чепуху, а потом театральным жестом выпустил в воздух птицу. Так что, выходит, ровным счетом ничего загадочного и пугающего во всей этой истории нет, улыбнулся поверенный, обводя собравшихся глянцевыми глазками и отмечая, что многие согласно закивали в лад его словам. Да-да, это все – дело рук Чарльза Кэмплемэна, вне всякого сомнения, просто-таки ipso facto. Зачем бы еще мистеру Биду Уинтермарчу (как сам он себя величает) приезжать сюда, в Талботшир, и прятаться в усадьбе, сохраняя строжайшее инкогнито, точно скрываясь от суда по делам несостоятельности, если не для того, чтобы осуществить свой коварный замысел? Зачем еще отправлять жену и дочь одних – если, конечно, это и впрямь его жена и дочь – на Нижнюю улицу с разнообразными поручениями, если не для сбора сведений, необходимых для его злоумышлении? Сам-то небось дома сидит безвылазно! Зачем еще мистеру Чарльзу Кэмплемэну возвращаться спустя столько лет и таким загадочным манером, если не для того, чтобы отомстить за несправедливое обращение, кое претерпел некогда от многих местных жителей?

Но заметьте, мистер Доггер ровным счетом никаких обвинений не выдвигал! Речь шла о любопытной гипотезе, не более, о вопросе, занимающем его как с личной, так и с профессиональной точки зрения.

Завсегдатаи хмуро предавались воспоминаниям о молодом наследнике, рассуждая о его приверженности к ученым занятиям и замкнутом характере, о его растущей день ото дня эксцентричности, о прогулках сего собирателя древностей среди развалин аббатства, где встарь единовластно царили Озерные братья, о том, как он постепенно отдалялся от друзей и соседей, о пресловутой интрижке с дочерью викария Марчанта и ее печальных последствиях. А не звучало ли в этих разглагольствованиях невысказанного признания собственной вины – вины, на которую ссылался мистер Доггер? Все отлично помнили, как отнеслись в деревне к экстравагантному поведению молодого наследника, как его занятия черной магией и прочими тайными искусствами встревожили односельчан, как слухи об амурах с мисс Марчант шокировали и возмутили всех добрых христиан прихода, как общественное мнение разом обратилось против него, как семейство Кэмплемэн – или те немногие, что от него остались, – вынуждено было покинуть Скайлингден-холл и перебраться в город, учитывая душевное расстройство молодого человека и недоброжелательное отношение к нему местных жителей.

Однако ж никто из присутствующих, даже почитая Чарльза Кэмплемэна повинным во всех приписываемых ему проступках и ответственным за пресловутого шутника на дереве, не сочли нужным упомянуть о череде жутких кошмаров, что с недавних пор сделались бичом Шильстон-Алкота; похоже, разгадку этой тайны не знал никто.