Джеффри Арчер – Одиннадцатая заповедь (страница 29)

В дверь постучали. Рут открыла ее и объявила:

– Директор и заместитель директора ЦРУ.

– Доброе утро, господин президент, – жизнерадостно произнесла Хелен Декстер. Заместитель шел чуть позади нее.

– Вы будете рады узнать, – сев, продолжила Декстер, – что мне удалось решить проблему, которая, как мы опасались, могла возникнуть во время визита российского президента. В общем, у нас есть все основания полагать, что некий человек больше не представляет угрозы для нашей страны.

– Не тот ли это человек, с которым я переговорил по телефону несколько недель назад? – спросил Лоренс, откидываясь на спинку кресла.

– Я не вполне вас понимаю, господин президент, – сказала Декстер.

– Тогда позвольте мне вас просветить. – Лоренс подался вперед и включил магнитофон.

«Я посчитал нужным лично позвонить вам, чтобы вы осознали всю важность предстоящей вам работы. У меня нет ни малейших сомнений в том, что вы – именно тот человек, которому по плечу это задание».

«Спасибо за доверие, господин президент».

Лоренс остановил пленку.

– У вас, вне всякого сомнения, должно быть объяснение тому, откуда взялась эта запись, – сказал он. – Дело в том, что я никому не давал подобного задания.

– Вы обвиняете Управление в…

– Я ни в чем не обвиняю Управление. Обвинение предъявлено вам лично.

– Господин президент, если вы так шутите…

– Я похож на шутника? – поинтересовался Лоренс и снова включил магнитофон.

«В сложившихся обстоятельствах я не мог поступить иначе».

«Спасибо, господин президент. Я считал невозможным приступить к заданию, не убедившись, что приказ исходит непосредственно от вас».

Президент выключил воспроизведение.

– Если хотите, можем послушать дальше.

– Могу вас уверить, – сказала Декстер, – что операция, о которой упоминает Фицджеральд, – самая рутинная.

– Вы хотите, чтобы я поверил, что убийство российского президента в ЦРУ теперь считают рутинной операцией? – переспросил Лоренс, не веря своим ушам.

– В наши намерения убийство Зеримского не входило.

– В ваши намерения входила смерть на виселице невиновного человека, – язвительно заметил президент. В воздухе повисло молчание. Затем Лоренс добавил: – Таким образом вы пытались избавиться от свидетеля, который мог указать на вас как на организатора убийства Рикардо Гусмана.

– Уверяю вас, ЦРУ не имеет ничего общего с…

– Сегодня утром Коннор Фицджеральд рассказывал нам совсем другие вещи, – сказал Лоренс.

Хелен Декстер молчала.

– Может быть, вы прочтете показания Фицджеральда, подписанные им в присутствии министра юстиции.

Энди Ллойд открыл первую из двух папок и передал Декстер и Гутенбергу показания, подписанные Коннором Фицджеральдом и заверенные министром юстиции.

– По совету министра юстиции я отдал распоряжение уполномоченному на то специальному агенту арестовать вас обоих по обвинению в измене. Если вас признают виновными, приговор, как мне сказали, может быть только один.

Декстер сидела поджав губы. Ее заместитель уже заметно дрожал.

Лоренс повернулся к нему:

– Конечно, Ник, вы могли и не знать, что директор действовала, не имея на то необходимых полномочий.

– Абсолютно верно, сэр, – выпалил Гутенберг.

– Я так и предполагал, что вы это скажете, Ник, – сказал президент. – И, если вы найдете в себе силы поставить подпись под этим документом, – он подвинул ему лист бумаги, – ваш смертный приговор будет заменен пожизненным заключением.

– Что бы это ни было, не подписывайте, – приказала Декстер.

Гутенберг не обратил на нее внимания. Он достал из кармана ручку и подписал заявление об отставке с поста заместителя директора ЦРУ.

Декстер взглянула на него с нескрываемым презрением, затем снова повернулась к президенту.

– Я ничего не буду подписывать, господин президент, – заявила она с вызовом. – Меня не так легко запугать.

– Хорошо, Хелен, – сказал Лоренс, – если вы не хотите, чтобы с вами все прошло так же чинно и благородно, как с Ником, за дверью дожидаются два агента Секретной службы, у них приказ о вашем аресте.

– Не надо брать меня на пушку, – сказала Декстер и поднялась со стула.

– Мистер Гутенберг, – сказал Ллойд, когда Хелен Декстер пошла к двери, оставив на столе неподписанный лист бумаги, – я полагаю, что пожизненное заключение без права на помилование в сложившихся обстоятельствах – слишком суровое наказание. Особенно если вас подставили. Приговор к шести, может, к семи годам будет в вашем случае более справедливым. Но это, конечно, в том случае, если вы согласны…

– Я согласен на все, – пролепетал Гутенберг.

– И на дачу показаний в пользу обвинения.

Гутенберг снова кивнул, и Ллойд вытащил из второй папки двухстраничный документ. Бывший замдиректора лишь наскоро просмотрел его, а затем нацарапал внизу на второй странице свою подпись.

Директор взялась за дверную ручку, немного подумала и медленно вернулась к столу. Прежде чем подписаться под заявлением об отставке, она бросила неприязненный взгляд на своего бывшего заместителя.

– Вы – дурак, Гутенберг, – сказала она. – Они бы никогда не рискнули выставить Фицджеральда в качестве свидетеля. А без Фицджеральда нет и обвинения. – Она повернулась и снова пошла к двери.

– Хелен совершенно права, – сказал Лоренс, убирая все три документа со стола. – Если бы это дело когда-нибудь дошло до суда, мы бы не смогли выставить Фицджеральда в качестве свидетеля.

Декстер остановилась.

– С сожалением, – продолжал президент, – должен вам сообщить, что Коннор Фицджеральд скончался сегодня утром в семь сорок три утра.

На Арлингтонском национальном кладбище собралось огромное множество людей. Они пришли сюда почтить память человека, который никогда не стремился к признанию. С одной стороны могилы стояли президент, глава президентской администрации и министр юстиции. По другую сторону лицом к ним стояли Мэгги Фицджеральд, ее дочь и будущий зять. Все трое прилетели из Сиднея через два дня после личного звонка президента.

Похоронная процессия остановилась в нескольких метрах от могилы. Солдаты почетного караула сняли с орудийного лафета гроб, подняли его на плечи и медленным маршем направились к могиле. Гроб был накрыт американским флагом. На крышке лежали боевые награды Коннора.

Несшие гроб солдаты осторожно опустили гроб в землю. Отец Грэхем, духовник семьи Фицджеральд, сотворил крестное знамение, поклонился, поднял горсть земли и бросил ее в могилу.

– Земля к земле, прах к праху, – нараспев произнес он. Почетный караул принялся сворачивать флаг, которым был накрыт гроб, пока он не превратился в аккуратный треугольник. В обычных обстоятельствах молодой кадет отдал бы его вдове со словами: «Мэм, от имени президента Соединенных Штатов». Но не сегодня. Сегодня он, чеканя шаг, подошел к президенту США и передал флаг ему. Морские пехотинцы дали залп салюта.

Том Лоренс с флагом в руках обошел могилу и остановился перед вдовой:

– От имени благодарной страны передаю вам флаг Республики. Вас окружают друзья, которые хорошо знали вашего покойного мужа. Мне очень жаль, что я был лишен подобной привилегии.

Президент склонил голову и вернулся на другую сторону могилы. Когда оркестр морской пехоты заиграл национальный гимн, он приложил правую руку к сердцу.

Два человека, наблюдавших за церемонией с вершины холма, накануне прилетели из России. Они прибыли сюда не для того, чтоб скорбеть. Они вернутся в Санкт-Петербург и доложат, что их услуги здесь больше не нужны.

Самолет президента Соединенных Штатов в московском аэропорту был встречен танками.

Когда мрачный Лоренс спустился по трапу, на летном поле его, высунувшись из люка танковой башни, встретил маршал Бородин.

Первым пунктом переговоров в Кремле было требование президента Зеримского о незамедлительном отводе войск НАТО от западных границ России. Потерпев поражение в Сенате, провалившем законопроект о разоружении, президент Лоренс понимает, что ему ни в коем случае нельзя соглашаться на ослабление позиций НАТО в Европе. Особенно теперь, когда новоизбранный сенатор Хелен Декстер неустанно клеймит его «красной марионеткой».

С тех пор как в прошлом году Декстер ушла с поста директора ЦРУ, «чтобы бороться с ошибочной внешней политикой президента», ее упорно прочат в президенты.

Мэгги в свитере и джинсах появилась на кухне, и Стюарт оторвался от «Сидней морнинг геральд».

– Доброе утро, – сказала она. – Что пишут?

– Зеримский при первой возможности начинает играть мускулами, – ответил Стюарт. – А вашему президенту остается только делать вид, что все в порядке.

– Зеримский сбросил бы на Белый дом атомную бомбу, если бы был уверен, что ему это сойдет с рук, – сказала Мэгги, насыпая в миску кукурузные хлопья.