Джеффри Арчер – Одиннадцатая заповедь (страница 26)

– Вперед! – сказал менеджер, расплывшись в улыбке. Бульдог на все сто процентов отработал свой гонорар.

– Знаете, а я видел винтовку, из которой Фицджеральд собирается меня убить, – сказал Зеримский, когда кортеж из девяти лимузинов выехал из ворот посольства и направился в сторону стадиона.

На лице Титова отразилось изумление. Зеримский полез в карман пиджака.

– Как вы думаете, что это такое? – спросил он, достав из кармана железку, похожую на гнутый гвоздь.

Титов покачал головой:

– Не имею ни малейшего понятия.

– Это боек от «Ремингтона-700», – сказал Зеримский, опуская кусок металла обратно в карман. – Прессе раздали текст моей сегодняшней речи?

– Да, господин президент, – ответил Титов. – Обычный набор банальностей.

– А моя эмоциональная реакция на покушение?

– Текст у меня с собой, господин президент.

– Хорошо. Давайте-ка послушаем.

Титов начал читать:

«В тот день, когда меня избрали, президент Лоренс позвонил мне и пригласил с визитом в вашу страну. Я принял его приглашение. Но меня встретили не пальмовой ветвью, а выстрелом из винтовки. Затем я узнаю, что на спусковой крючок нажал сотрудник ЦРУ. Если бы не счастливый случай…»

– Бывший сотрудник, – поправил Титова Зеримский.

– Я полагал, что подобная неточность была бы полезной. Тогда никому и в голову не придет, что вы в курсе событий. Американцы любят во всем видеть заговор.

– В этом смысле они молодцы, – сказал Зеримский. – Я хочу, чтобы и через много лет после отставки Лоренса американцы писали книги о том, как я положил конец добрым взаимоотношениям между нашими странами. В истории возрождения Российской империи при президенте Зеримском администрация Лоренса будет упомянута лишь в сносках. – Он лучезарно улыбнулся. – Пока я жив, я с властью не расстанусь.

Коннор посмотрел на часы: без четырех десять. До открытия стадиона оставалось тридцать четыре минуты. Он нажал на кнопку и услышал гул мотора. Служебный лифт начал неторопливый подъем из кухни к седьмому уровню.

Через сорок семь секунд Коннор забрал из подъемника поднос и еще раз нажал на кнопку, чтобы люди, работавшие в подвале, поняли, что он его получил. Коннор быстро прошел по коридору, остановился у двери с надписью «Посторонним вход воспрещен» и вынул из кармана полученный от менеджера ключ. Удерживая одной рукой поднос, он повернул ключ, протиснулся внутрь, зажег свет и быстро пошел по крытой галерее позади «Джамботрона». Коннор вновь взглянул на часы: восемьдесят три секунды. Слишком много, но, поскольку «финальный забег» будет происходить без подноса, возможно, удастся проскочить менее чем за две минуты. Если все пойдет по плану, к тому времени, когда дороги заблокируют, он уже будет на пути к аэропорту.

Коннор постучал в дверь. Ему открыл высокий, плотный мужчина.

– Я принес вам перекусить, – сказал Коннор.

– Здорово, – обрадовался снайпер и взял с подноса сандвич. – Заходи, гостем будешь.

Коннор последовал за ним. Они прошли по стальной платформе, установленной позади громадного экрана. Агент Секретной службы сел и впился зубами в сандвич. Коннор поставил поднос рядом с агентом. Того гораздо больше интересовала банка с диетической колой, чем рыскающие глаза Коннора.

– Да, кстати, – проговорил он между глотками. – Меня зовут Арни Купер.

– Дейв Кринкл, – ответил Коннор.

– Ну, так и сколько же ты заплатил за удовольствие провести со мной вечер? – спросил Арни с улыбкой.

У входа на стадион лимузин с президентом Лоренсом и его сопровождением встречал президент клуба «Редскинз» Джон Кент Кук.

– Для нас большая честь приветствовать вас, сэр, – сказал он, пожимая руку Лоренсу.

– Рад познакомиться с вами, Джон, – ответил президент. Кук проводил гостя в свою ложу. Из нее было превосходно видно все поле.

– Господин президент, – сказал Кук, – позвольте мне представить вам людей, благодаря которым «Редскинз» стали величайшей футбольной командой Америки. Разрешите начать с моей жены, Риты.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Лоренс. – Примите мои поздравления по поводу успеха организованного вами благотворительного бала. Мне сообщили, что вашими усилиями было собрано рекордное количество пожертвований.

Миссис Кук сияла от гордости.

– А это знаменитый Бульдог Уошер, – продолжал Джон Кент Кук. – Он…

– …единственный в истории американского футбола попал в Галерею славы «Редскинз», не сыграв за команду ни одного матча, – закончил за него Лоренс.

Бульдог расплылся в улыбке.

– Знаете, господин президент, – продолжал Кук, – мне так и не удалось придумать такой вопрос о «Редскинз», на который Бульдог не смог бы ответить.

– А вообще кто-нибудь когда-нибудь ставил вас в тупик своими вопросами? – спросил президент.

– Все время пытаются, господин президент, – ответил Бульдог. – Да, вот буквально вчера один человек…

Прежде чем Бульдог успел закончить фразу, Лоренса тронул за локоть Энди Ллойд:

– Простите, что прерываю вашу беседу, сэр, но мне только что сообщили, что президент Зеримский прибудет через пять минут. Вам и мистеру Куку пора бы проследовать к северо-восточному входу.

– Да, конечно, – сказал Лоренс. И добавил, обращаясь к Бульдогу: – Мы еще продолжим нашу беседу.

– Тесновато здесь, – крикнул Коннор, перекрывая шум работавшего под потолком вентилятора.

– Да уж, – сказал Арни Купер, приканчивая свою колу.

– Ожидаете сегодня неприятностей?

– Нет, не думаю. Конечно, мы будем держать ухо востро, когда оба президента выйдут на поле, но они там пробудут всего минут восемь.

Коннор кивнул и задал еще несколько безобидных вопросов, внимательно прислушиваясь к бруклинскому акценту Арни и особенно – к характерным выражениям, которые он то и дело вставлял в свою речь.

Пока Арни расправлялся с куском шоколадного торта, Коннор выглянул в щель между вращающимися рекламными щитами. У большинства агентов Секретной службы был перерыв на завтрак. Коннор сосредоточил внимание на ближайшей осветительной вышке: на ней он заметил Брэда. Он внимательно слушал агента, который показывал на ложу владельца клуба.

Коннор повернулся к Арни:

– Я еще зайду к вам в начале игры. Вас устроят несколько сандвичей, кусок торта и кока-кола?

– Да. Только не переусердствуй с тортом.

Над стадионом прозвучала сирена, предупреждавшая о том, что уже половина одиннадцатого и пора открывать ворота. Трибуны начали наполняться болельщиками. Коннор поставил пустую банку из-под кока-колы на поднос.

– Я принесу ленч к началу игры, – сказал он.

– Давай, – ответил Арни, разглядывая в бинокль собирающуюся внизу толпу. – Но приходи, только когда президенты уже вернутся в ложу. Пока они на поле, посторонним находиться на «Джамботроне» запрещено.

– О'кей, – сказал Коннор.

Он посмотрел на часы и быстрым шагом пошел по галерее. Дойдя до лифта, Коннор нажал кнопку. Через сорок семь секунд появился подъемник. Он поставил в него поднос и нажал кнопку еще раз. Лифт медленно пошел вниз.

Коннор был одет в длинный белый халат и фирменную кепку «Редскинз», поэтому никто не обратил на него внимания, когда он не торопясь продефилировал мимо буфета к двери с надписью «Посторонним вход воспрещен». Оказавшись за дверью, он запер ее изнутри. В темноте он бесшумно прокрался по узкой галерее и остановился в нескольких шагах от входа на «Джамботрон». Внизу огромная стальная балка держала на себе массивный экран.

Коннор постоял так несколько секунд, держась за перила, а потом опустился на колени. Наклонившись вперед, он обеими руками ухватился за балку и осторожно переполз на нее.

Он мог разглядеть рукоятку, но абсолютно не был уверен, что обозначенный на чертежах люк существует на самом деле. Коннор медленно пополз по балке, преодолевая сантиметр за сантиметром. Он ни разу не взглянул вниз, в разверзшуюся под ним пятидесятиметровую пропасть.

У конца балки он опустил ноги и крепко обхватил ими мощную стальную конструкцию, как если бы ехал верхом на лошади. Он сделал глубокий вдох и потянул за рукоятку. Крышка плавно отодвинулась, и за ней действительно оказался люк. Коннор осторожно протиснулся внутрь и закрыл его.

Он почти сорок пять минут лежал внутри полой стальной балки, в полусотне метров над землей, и с трудом мог пошевелиться, чтобы посмотреть на часы.

Зеримский поздоровался за руку со всеми, кто был ему представлен, и даже смеялся над остротами Джона Кента Кука. Он запомнил всех гостей по именам и на вопросы отвечал с улыбкой. «Так принято в Америке», – говорил ему Титов.

Когда церемония представления была окончена, Кук постучал ложкой по столу:

– Извините, что прерываю приятную беседу, но время торопит. Никогда в жизни я не инструктировал сразу двух президентов. Итак, приступим.

Он начал читать по бумажке:

«В одиннадцать тридцать шесть я вывожу президентов на поле и представляю им капитанов команд, тренеров и судей. В одиннадцать сорок все поворачиваются к западной трибуне. Там оркестр исполнит сначала российский гимн, а потом „Усеянное звездами знамя“. Затем я веду обоих джентльменов обратно в ложу. Дальше, я надеюсь, все получат удовольствие от того, как „Редскинз“ разделаются с „Пэкерз“».

Коннор посмотрел на часы: 11.17. Он открыл крышку люка и выбрался из своего закутка. Ему пришлось собраться с силами, чтобы закинуть ноги на балку.