Джеффри Арчер – Ни пенсом больше, ни пенсом меньше (страница 38)
Стивен пропустил его слова мимо ушей.
— Теперь следующий момент. Вся операция займёт около семи часов для меня и часа четыре для вас. Сюда же входит и время на грим. Кстати, по этому поводу нам понадобится дополнительная встреча, и её проведёт Джеймс за день до операции.
— Сколько раз тебе понадобятся мои сыновья? — спросил Робин.
— Один раз, в среду. От тренировок мальчики могут стать скованными и неуклюжими.
— Стивен, когда, по-твоему, Харви захочет вернуться в Лондон? — спросил Жан-Пьер.
— Я звонил Гаю Сэлмону, чтобы проверить его расписание, и тот сказал, что они должны вернуться в «Клэриджис» к девятнадцати часам. Из чего делаем вывод: времени у нас только до 17.30.
— Умно, — заметил Робин.
— Ужасно, — сказал Стивен, — я теперь хочу не хочу, но думаю, как Харви. Ладно, давайте ещё разок пройдёмся по плану, красное досье, нижняя половина страницы шестнадцать. Я выхожу из Олд-Соулз-колледжа…
Все воскресенье и понедельник они репетировали. Ко вторнику каждый знал все маршруты, какие только мог выбрать Харви и где он мог оказаться в любой момент дня с 9.00 до 17.30. Стивен очень надеялся, что предусмотрел все случайности. Выбор был не большой. И у них была только одна попытка. Любая оплошность, вроде той, что случилась в Монте-Карло, и другого шанса не будет.
— Я так одевался в последний раз, когда мне было шесть лет и я шёл на карнавал, — капризничал Жан-Пьер. — Я выгляжу, как клоун.
— В этот день все вокруг будет красное, синее и чёрное, — возразил Стивен. — Это и есть что-то вроде карнавала. Поверь, никто из вас ничем не будет отличаться от окружающих, даже ты, Жан-Пьер.
Все опять нервничали, ожидая, когда поднимется занавес. Стивен радовался, что партнёры напряжены, понимая, что, как только они расслабятся, Харви Меткаф сразу поймёт, что дело нечисто.
Уик-энд Команда провела скромно. Стивен смотрел ежегодные потуги Драматического общества в саду Магдален-колледжа. Робин пригласил жену прокатиться и был необычно внимательным к ней. Жан-Пьер читал «Прощай, Пикассо» Дэвида Дугласа Дункана. А Джеймс повёз Энн в Татуэлл-Холл в Линкольншире — познакомить со своим отцом, пятым графом.
В этот уик-энд даже Энн чувствовала себя неспокойно.
— Гарри, говорит доктор Брэдли. У меня сегодня обедает американец. Его зовут Харви Меткаф. Когда он приедет, пожалуйста, проследите, чтобы его проводили в мои комнаты.
— Конечно, сэр.
— И ещё один маленький нюанс. Он, кажется, принял меня за профессора Портера из Тринити-колледжа. Не поправляйте его, пожалуйста, хорошо? Можно так сделать?
— Конечно, сэр.
Гарри вернулся в привратницкую, печально качая головой. Разумеется, все профессора, в конце концов, становятся чокнутыми, но доктора Брэдли это несчастье постигло необычно рано.
Харви приехал в восемь. В Англии он отличался пунктуальностью. Старший привратник провёл его по коридорам и каменной лестнице в комнаты Стивена.
— Мистер Меткаф, сэр.
— Как поживаете, профессор?
— Спасибо, хорошо, мистер Меткаф. Приятно, что вы так точны.
— Точность — вежливость принцев.
— Вернее, королей, и в данном случае Луи Восемнадцатого. — На секунду Стивен забыл, что Харви не его студент.
— Пожалуй, вы правы, профессор.
Стивен смешал ему большой виски. Гость осмотрел обстановку комнаты, его взгляд остановился на письменном столе.
— О-о! Какие роскошные снимки! Вы были знакомы с покойным президентом Кеннеди! А тут вы с королевой и даже с Папой!
Этот трюк получился благодаря Жан-Пьеру, посетившему со Стивеном фотографа, который, отбывая срок в тюрьме, подружился с художником Давидом Штейном. Стивен уже мечтал, чтобы поскорее настал тот день, когда можно будет сжечь эти фотокарточки и притвориться, что их никогда и не было.
— Разрешите добавить ещё одну к вашей коллекции?
С этими словами Харви вытащил из внутреннего кармана пиджака фотокарточку, на которой он получает от королевы Приз короля Георга VI и королевы Елизаветы за победу в заезде.
— Если хотите, могу даже подписать. — И, не дожидаясь ответа, он размашисто расписался поперёк королевы.
— Вот спасибо! — поблагодарил Стивен. — Могу уверить вас, что эта фотокарточка займёт в моей коллекции достойное место. Я очень признателен вам, мистер Меткаф, что вы нашли время на визит ко мне.
— Для меня большая честь посетить Оксфорд, а этот старый колледж довольно милый.
Стивен верил, что Харви действительно так считает, поэтому передумал рассказывать ему историю про то, как покойный лорд Наффилд обедал в Магдален. Несмотря на всю щедрость Наффилда к университету, их взаимоотношения никогда не были лёгкими. Когда после окончания обеда слуга проводил лорда до дверей и подал ему шляпу, Наффилд пренебрежительно взял её и с презрением спросил:
— Это что, моя шляпа?
— Не знаю, милорд, — последовал ответ, — но это та, в которой вы пришли.
Харви немного растерянно посмотрел на полки, уставленные книгами. К счастью, он не заметил несоответствия между их чисто математическим содержанием и биохимией — наукой мнимого профессора Портера.
— Расскажите, что будет завтра.
— С удовольствием, — ответил Стивен. Почему бы нет? Об этом уже все знают. — Давайте сначала пообедаем, затем я расскажу, что запланировал для вас, а вы скажете мне, что об этом думаете.
— Я готов на любое ваше предложение. В этой поездке по Европе я помолодел на десять лет — наверное, благодаря операции, — и я просто в диком восторге от Оксфордского университета.
Стивен размышлял, сможет ли он вытерпеть семь часов Харви Меткафа, но ради ещё 250 000 долларов и своего реноме у членов Команды…
Слуги принесли коктейль из креветок.
— О-о! Я как раз люблю такие! — воскликнул Харви. — Но откуда вы узнали?
Стивену так и хотелось сказать: «Я про вас ещё и не то знаю», но он ограничился более простым:
— Повезло — угадал. Теперь о завтрашнем дне: если мы встретимся в десять утра, то можем поучаствовать в празднике, который считается самым интересным в календаре университета, — «Энкения».
— А что там?
— Ну, раз в год, в конце весеннего семестра — кстати, у нас он начинается после Пасхи и соответствует летнему семестру в американских университетах, — мы празднуем окончание учебного года. Сначала проводятся несколько праздничных церемоний, а затем — «Гарден-Парти», на которой присутствуют канцлер и вице-канцлер университета. Канцлером университета является бывший премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан, а вице-канцлером — мистер Хабаккук. Надеюсь, вам удастся познакомиться с ними обоими и мы сможем осмотреть все вовремя, чтобы вы успели к семи часам вернуться в Лондон.
— Но откуда вам известно, что я должен вернуться к семи часам?
— Вы сами сказали мне об этом на Аскоте. — Теперь Стивен врал быстро и не краснея. Он даже боялся, что если в скором времени они не вернут свой миллион, то ему грозит превратиться в закоренелого лгуна и преступника.
Харви понравился обед, который Стивен составил почти слишком умно — из любимых блюд Меткафа. После обеда Харви выпил довольно много бренди («7,25 фунта за бутылку», — подумал Стивен). Затем они прошлись по тихим коридорам колледжа до Школы пения, откуда доносились нежные звуки «Мессы» Габриели[41].
— Ух ты! Я удивляюсь, что вы разрешаете включать проигрыватели на такую громкость, — заметил Харви.
Стивен проводил гостя до отеля «Рэндолф», показав по дороге железный крест, установленный на Броуд-стрит возле Баллиол-колледжа, на том самом месте, где архиепископ Кранмер был сожжён на костре за ересь в 1556 году. Харви постеснялся сказать, что он даже никогда и не слышал об этом достойном джентльмене.
Стивен и Харви расстались у входа в отель «Рэндолф».
— Увидимся утром, профессор. Спасибо за великолепный вечер.
— Рад, что вам понравилось. Я приду за вами в десять. Отсыпайтесь — завтра у вас непростой день.
Стивен вернулся в Магдален и сразу же позвонил Робину:
— Все идёт по плану, но я чуть не переиграл. Меню мы составили чересчур тщательно: я даже заказал его любимый бренди. Завтра надо бы поосторожнее, чтобы не перебрать. Пока, Робин.
То же самое Стивен сообщил Жан-Пьеру и Джеймсу, после чего просто с наслаждением свалился в постель. Завтра в это время он будет мудрее, но станет ли он богаче?
16
В пять часов утра над Черуэлл поднялось солнце, и те немногие оксфордцы, кто не спал в этот ранний час, в очередной раз убедились, что не зря знатоки считают Магдален самым красивым колледжем как Оксфорда, так и Кембриджа. Прямоугольные формы здания, радуя глаз, величественно возвышаются над берегом реки. Король Эдуард VII, принц Генри, кардинал Уолси, Эдуард Гиббон и Оскар Уайльд — все они прошли через его ворота. «Но как все это объяснить Харви Меткафу?» — эта единственная мысль прочно засела в мозгу Стивена, когда он ещё лежал, проснувшись, в постели.
Прислушавшись, как бешено стучит его сердце, он впервые понял, через что прошли Жан-Пьер и Робин. Казалось, что с момента их первой встречи — всего три месяца назад — минула целая жизнь. Стивен улыбался при мысли, что, стремясь победить Харви Меткафа, они очень сдружились. Он, как и Джеймс, начал втайне восхищаться Харви, все больше и больше убеждаясь, что Меткафа можно перехитрить, когда он на чужой территории. Стивен позволил себе проваляться в постели ещё часа два. Когда солнце поднялось над верхушками самых высоких деревьев, он встал, побрился, медленно и тщательно оделся, продолжая обдумывать предстоящий день.