Джефф Вандермеер – Странная птица. Мертвые астронавты (страница 20)

Правила первичных вод, вот как она это называла. И порой чувствовала, что прибегает к ним, чтобы делать что-то нереальное. Плодить фантомное ощущение. Смотреть со стороны, как ее двойник отправляется в путь вместе с Чэнем.

Она помнит о том, как Грейсон повернулась к ней и сказала – что-то одно из трех:

Час пробил. Час настал. Я чувствую.

Когда-нибудь мы вернемся в первичные воды.

Сколько раз это все уже было?

Назови какое-нибудь незначительное с твоей точки зрения число. Такое, что кажется пустым звуком.

Как будто одно из уравнений Чэня кричало, чтобы его выпустили. Как одно из созданий Чэня, запертое в сложенной из глобул стене.

Троица знала, где найти лис в этом Городе – во всех Городах. Мосс любила лис, а Грейсон относилась к ним настороженно – ей они казались слишком умными и каким-то образом повинными во всех их неудачах. Лисам присуща хитрость – то самое качество, на котором строится зловещая натура Компании.

Чэнь никак к лисам не относился. По его расчетам, они должны оставаться константой – неотъемлемой частью плана. Поэтому на них он даже не тратил свои эмоции.

Первый представитель лисьего роду-племени встретил их на обрушившемся мосту, легшем поперек каменистого, заросшего сорняками речного русла. Троица карабкалась через овраг, следуя на юго-восток, к Балконным Утесам. Теперь на них был камуфляж, так что они казались лишь легкой рябью на фоне реальности. Как любила называть подобную маскировку Мосс, фейный режим.

В каком-то смысле, заняв верхушку моста, Лис устроил им засаду. Он был с волка размером, и Грейсон почувствовала угрозу в его взоре. Своим особым глазом она изучила превратности строения мозга Лиса. Сразу определить, родился ли этот красавец с синей шерстью, неподвижно взирающий на них, уже таким, или его кто-то утрудился модифицировать, она не смогла.

Так или иначе, они все изумились. Так рано натыкаться на лис им еще не доводилось.

– Ваш дом далеко отсюда, – заметил Синий Лис.

– Здесь – наш дом, – ответила Мосс.

– Не для всех. И – не этот Город. Наш Город.

– Этот город принадлежит Компании.

– Но ее собственностью не быть ему вечно.

Мосс служила и приемником, и передатчиком – именно через нее Грейсон и Чэнь восприняли разговор с Синим Лисом.

– Ты примешь от нас дар? – спросила Мосс.

– Я не принимаю подарков от незнакомых людей.

– Но мы же не чужаки. Ты же нас знаешь.

Мосс впустила Синего Лиса в свой разум. Чем дальше в этот лабиринт зверь заходил, тем больше даров получал. Он понимал их миссию, получал более полное представление о Компании, смотрел, как лисы помогали им пересечь уже так много городов. В его лице они чаяли обрести надежду.

(Что просочилось в их умы? Куда они отправились, не имея должных знаний при себе? В сознании Мосс это встало заслонкой, помехой; в сознании Чэня – шло за вероятность. Версия 2.1 – это версия 2.2 плюс 2.3 плюс 3.0 плюс то, что может разорвать разум на части, если попытаться рассмотреть это вблизи.)

– Я не стану ступать чужой тропою без карты, – сказал (или подумал) Лис, и внушил Мосс образ: он сам, замерший у входа в темно-зеленый лабиринт из лиан и лоз. Лабиринтом была Мосс, и Лис не спешил в нее входить. Мосс облекла видение в слова – для Грейсон и Чэня.

Слова, многажды повторенные прежде, а потом – гладкие, обкатанные, как морская галька, слетели с сознания Мосс:

– Компания убьет тебя без нашей помощи.

– Компания уже убивает нас, и все ж – мы здесь, – парировал Лис.

Со всех сторон, из всякого укрытия, таращились на них маленькие лисички песочного цвета – товарищи большого синего вожака.

– Мы можем облегчить вашу участь.

Лис обдумал эти слова, взирая на город с видом его будущего правителя.

– Я вот что тебе скажу – а это уже довольно много: в этом городе нет Мосс. Ни намека, ни следа. Подумай об этом в первую очередь. – Мосс к тому времени уже была не только человеком, но и магистральным каналом, и даже как личность была она не более чем скоплением многих версий Мосс, вобранных в нее. Всякий раз, когда Мосс встречала на пути другую Мосс, они сливались, и Мосс-магистраль становилась в результате более могущественной.

Двигаясь рысцой, Лис снялся с места – и пропал из виду. Растаяли и все его спутники, будто их никогда и не было.

– Такого еще никогда не случалось, – заметил Чэнь. От него не укрылось, как Лис глядел на Мосс – как на лакомый кусочек. Тоже что-то новенькое.

– Дайте ему время, – промолвила Мосс, хотя в их положении время было как дурной каламбур. Их у него было еще меньше, чем они предполагали – в Городе не было Мосс. Значит, ни нового компаньона, ни нового воссоединения.

– А сколько у нас его осталось? – спросила Грейсон.

(Чэнь вспомнил, как число 7 стало одновременно счастливым и конечным – не дверью, а стеной. Без привязки к 6,99999999999999. Но семерка была числом Лиса, и Чэнь не мог ей оперировать – как не мог оперировать и Лисом.)

Если встреча с Лисом произошла раньше ожидаемого, значит, и все прочие к ним явятся гораздо быстрее. Это они знали наверняка. И Мосс знала еще кое-что, о чем не догадывались двое ее спутников. Скоро она вновь увидит Лиса.

– По-моему, ты прекрасен, – породила Мосс отягощенную мысль, глядя на то место, где до поры был Синий Лис. – Думаю, ты прекрасен. Думаю, ты всегда знал будущее. Пожалуй, в этот раз я могу довериться тебе.

Впрочем, она и в прошлые разы доверяла ему. Она ему взаправду верила.

Откуда же взялся Синий Лис? Трудный вопрос. На него они уже даже и не пытались ответить. Мосс сказала, что Синий Лис – не продукт Компании и не был рожден в ней; хотя, быть может, Компания так крепко позабыла о нем, что и следа не осталось. Чэнь полагал, что лиса вывели в нелегальной лаборатории. Ну или же он был плодом спонтанной мутации. И то, и другое – равновелико маловероятно.

Мосс верила, что частица Синего Лиса присутствовала в каждом из тех лисят поменьше – какими бы тропами те не шли. Мосс верила, что Синий Лис знал их еще до первой встречи с ним.

Грейсон, погружая Лиса в поле своего особого зрения, всегда выявляла лишь следующую информацию:

– лис —

Как-то раз это настолько разозлило ее, что она решила на Лиса надавить.

– Я пришел оттуда же, откуда и ты, Грейсон, – сказал он ей тогда. – Я родом оттуда, свыше.

Небеса. Звезды. Грейсон на миг захлестнуло узнавание, а потом она поняла – Лис шутит. Лис таким вот образом хочет сказать, что видит ее насквозь.

– А ты откуда знаешь? – все же спросила она недовольно.

– От тебя разит космосом, – ответил Лис. – Ты смердишь затхлым воздухом, горючим, обратными отсчетами до ложных нулей, а также местами, что находятся за пределами Земли.

Но Грейсон подумала, что Лис лжет, и что есть еще какая-то причина, в силу которой ему так много известно.

– Все эти теории могут иметь смысл, а могут и не иметь, – сказал Чэнь. – Лис может быть инопланетянином, или особо коварным искусственным разумом, коему судьбой-самоделкой предписано вечное возвращение.

Ведь в эру переменчивых путей открыться мог любой подвид дверей.

Хотя Грейсон, единственный настоящий астронавт в троице, твердила, что никогда во всей Вселенной человечеству не встречались инопланетяне. И что люди никогда не овладевали искусством создания искусственного интеллекта.

Грейсон каждый раз чувствовала себя неловко – чутье подсказывало ей, что она откуда-то знает Синего Лиса. Чувство узнавания кололо, но память никогда не возвращалась. Не доверяя эмоциям, стоящим за узнаванием, Грейсон старалась не подпускать Лиса к себе слишком близко.

Скорее всего, правду о Лисе они никогда не узнают. Но это в порядке вещей, ведь большинство никогда не знало и половины правды – и тем довольствовалось.

– Поймай меня, если сможешь, – порой говорил Синий Лис Мосс с озорной отстраненностью. – Поймайте, вы все, если только получится.

Но у троицы никогда не получалось.

Из всей троицы один лишь Чэнь работал когда-либо на Компанию. Иные ее версии остались на карте их перемещений далеко позади. Поэтому первый взгляд на здание Компании всегда больно бил по нему. Он всегда расклеивался от ее вида, и Мосс приходилось собирать его заново – потому как он растворялся где-то в небе чуть ли не по собственной воле, оставляя Грейсон и Мосс на произвол судьбы.

Стремясь успеть до того, как бассейн-отстойник возьмет над ними верх, вся троица дружно наваливалась на двери главного входа в здание Компании. Его они брали осадой. Нападали издалека – через посредников. Склоняли ее прихвостней к саботажу. Возглавляли восстания биотехов. Они все перепробовали. Их калечили и видоизменяли, травили и побеждали – раз за разом, но всякий раз Мосс возрождала их заново. Все ее версии. Только благодаря ей они могли перегруппироваться.

Приходилось ждать. Следовать обходными путями. Возвращаться позднее. Уже после того, как урон был нанесен. Непоправимый. Не подлежащий починке. И все же – они умудрялись чиниться.

И – всякий раз: что дальше? Что теперь?

Всякий раз препоны виделись все более непреодолимыми.

– А можно найти такое райское будущее, где мы все живем дружно и мирно? – спрашивал Чэнь.

Так он, конечно, шутил. Чэнь понимал – если где-то и есть временные линии с миром и дружбой, ни его, ни Мосс, ни Грейсон там нет. А вообще, таких линий не существовало хотя бы потому, что Компания, точно клещ, впилась во все сущие времена.