Джефф Вандермеер – Борн (страница 56)

– Ты такой красивый. Такой красивый, что не можешь причинить мне вред.

Я не ожидал услышать что-то подобное, и больше, кстати, ты никогда такого не говорила, но это были единственные слова, которые ты произнесла за долгое время. Вначале эти слова показались мне полной чушью, и я засмеялся. Эта фраза свидетельствовала, что ты не понимаешь, кто ты и где находишься. Она свидетельствовала о том, что ты – добыча.

К тому же это не было правдой. Я все-таки причинил тебе вред, хотя вред был не в том, что я не бросил тебя там. Долгое время я и сам не мог понять, почему сразу же не бросил тебя там же, где нашел. Почему спас. Говорил себе, что сделал это потому, что ты была единственным человеческим существом вокруг, и потому, что наша встреча застала меня врасплох. Я ведь не ожидал тебя там увидеть. Так же, как не ожидал услышать от тебя те слова. А еще потому, что и меня в некотором роде тоже бросили.

Я привел тебя в Балконные Утесы, однако лучше тебе не становилось, слишком многое ты успела пережить.

В прошлом люди иногда попадали в город изнутри Компании, но никогда – извне. Твои родители тоже очутились у нас благодаря Компании: они спрятались в контейнере с припасами, которые были отправлены в город из какого-то другого места. Не знаю, откуда, никто в городе этого не знает, большинство даже не подозревает о существовании других мест.

Но по правилам, установленным Компанией, все, что прибывало в грузовых контейнерах, по определению не могло быть человеком. Вы считались биотехами, запчастями. Исключений быть не могло. Это просто чудо, что кто-то смилостивился над юной девушкой и вместо того, чтобы убить на месте, выбросил ее умирать в отстойники, с глаз долой.

А вот твои родители умерли в стенах Компании. Были убиты на твоих глазах, когда выбирались из контейнера. Их убили и выбросили на полную кровавых останков свалку на окраине города. Города, который ты не знала и никогда прежде не видела.

Ты не понимала, где находишься. Твои родители привезли тебя сюда, так далеко от любого моря, а потом их убили, и это безвозвратно сломало что-то в тебе.

Месяц спустя после того, как я тебя нашел, ты наконец поняла, что произошло. И попросила меня стереть твои воспоминания. Ты хотела избавиться от памяти. Не спрятать, не пригладить, а избавиться полностью. От первой до последней минуты. Хотела начать жизнь заново.

– Наполни меня чьими-нибудь воспоминаниями, – попросила ты. – Я знаю, как ты ко мне относишься, Вик, пожалуйста, сделай это ради меня.

Тогда я в первый раз увидел на твоем лице какие-то чувства.

Услышав эту просьбу, я понял, что ты безумна, как понял и то, что если не выполню твою просьбу, ты найдешь другой способ, обратишься к кому-нибудь еще или сделаешь нечто худшее.

Я по-прежнему тебя не понимал. Я оставил Компанию после «рыбьего проекта», меня выгнали, выбросили к отстойникам, так же, как и тебя. Они думали, что я умру там, подобно другим. Вместо этого я обрел новую жизнь в городе. Я никогда не считал себя личностью, не принимал решений, присущих личности. Просто считал себя недостойным после того, что пережил в Компании. Чувствовал себя безвозвратно потерянным, думал, что так себя и не найду, остается только выживать. Поэтому принимал решения не как полноценная личность, а как существо, пытающееся выжить.

Те же решения, которые я принимал в отношении тебя, казались мне абсолютно бессмысленными. Зачем было спасать тебя из отстойников, зачем вмешиваться в эту безнадегу? Я должен был предоставить тебя твоей участи, какой бы она ни была. Меня беспокоило, что, когда я впустил тебя в свою жизнь, это напоминало действия настоящей личности. А теперь, чтобы исполнить твою просьбу, мне пришлось вырезать себя из твоей жизни.

Ты бы забыла и обо мне, и о городе. Я сказал, что не стану этого делать – по многим причинам.

Ты же настаивала, вцепившись в эту идею, как в спасительную соломинку, думаю, ты хотела так себя наказать. Наверное, считала, что заслуживаешь наказания – за собственное бессилие. Но ты же была в шоке, одинокая и потерянная, ты ничего не понимала. Всю жизнь прожила с родителями – и вдруг осталась без них в этом странном месте…

В результате я выполнил твою просьбу… по крайней мере, большую ее часть. Я стер твои воспоминания о городе, о смерти родителей, обо всем, что случилось до нашей встречи. Но убрал только их, а все остальные не тронул.

Не знаю, может быть, тебе теперешней будет даже труднее понять, почему ты попросила уничтожить всю твою память или почему я не смог выполнить твою просьбу до конца. Ты же не попросила меня убить тебя, вместо этого ты захотела стать другим человеком, обрести шанс на другую жизнь, начать с нуля. И если я тебя уважал и тем более любил, я должен был сделать, как ты просила.

Меня ужасала мысль превратить тебя из личности в какого-то робота. Для меня это было невозможно. Ты ничего не подозревала, но именно поэтому я категорически отказывался выполнить твою просьбу. Только в кошмаре мне могло привидеться, что я без твоего ведома заполняю твою память чужими воспоминаниями. Поэтому я пообещал себе, что найду способ все исправить, хотя на самом деле мною руководил эгоизм: я искал способ не потерять тебя, даже после того, как ты бы меня забыла.

Потом я снова отпустил тебя в город и предоставил стать самой собой. Что я мог знать о том, как жить с другим человеком, как самому быть человеком, как заботиться о человеке? Ничего.

Я сделал так, чтобы ты очнулась возле отравленной реки, под Балконными Утесами, хотел проследить за тобой в бинокль и убедиться, что ты пришла в себя и находишься в безопасности. Увидел, как ты встала и ушла.

И подумал, что это конец.

Однако я по-прежнему думал о тебе, о том, чем ты теперь занимаешься и стало ли тебе лучше. Пытался решить, было ли то, что я с тобой сделал, добром или злом. Или ни тем, ни другим?

Я ничего не мог в себе изменить и принялся разыскивать тебя в городе. А когда наконец нашел, какое-то время просто наблюдал издалека. Я думал, этого окажется достаточно. А потом случилась та встреча у реки, которую запомнила ты. И я тебе солгал. Притворился, что не знаю тебя, и предложил то, чего не мог не предложить.

Спросил, не хочешь ли ты получить более приятные воспоминания. Сказал, что могу их тебе дать, ведь это именно то, чем я занимаюсь. Ты ответила отказом. Если бы ты сказала «да», я выполнил бы свое обещание и навсегда тебя покинул. Так что в некотором смысле ты в итоге получила бы именно то, о чем просила меня с самого начала.

Я не смог ничего тебе рассказать. Сперва боялся, а потом стало слишком поздно. Так и продолжал жить в паутине лжи. Хотя в первый раз мы провели вместе очень мало времени, мне было стыдно за то, что я воспользовался знанием о тебе в собственных целях. Все это время я втайне ощущал недостойный восторг оттого, что во второй раз, когда у тебя уже был выбор, ты добровольно осталась со мной, мы стали партнерами и принялись совместно укреплять Балконные Утесы.

Новая Рахиль ничего не помнила ни о Компании, ни о смерти родителей, но часто грустила и порой чувствовала непонятное смятение. При этом ты была более уверена в себе, ушло твое отчаяние, лихорадочный блеск глаз, говоривший о глубокой психической травме. Я начал даже подумывать, что, возможно, мне тоже дано стать личностью. И это в дни моего величайшего предательства!

Ирония в том, что я надеялся своим предательством заслужить твое доверие, как бы перевернуть мир с ног на голову.

Однако это не единственное зло, которое я совершил. До нашей второй встречи, прежде чем мы стали жить вдвоем в Балконных Утесах, случилось еще кое-что.

Ты хотела забвения. Хотела перестать существовать. Но у этого желания была своя цена. Я продал твои воспоминания Морокунье. Вот какова плата за мою помощь, с которой ты согласилась, сама не подозревая. Воспоминания обо мне. Память о днях в недрах Компании. О смерти родителей. Координаты терминала, и как вы туда добрались.

Морокунья всегда интересовалась мною, ее интересовали все создания компании и особенно сотрудники Компании. Те, кто, по ее мнению, знал о Компании больше, чем она сама. Задавала вопросы, внедряла своих агентов. Именно так она обнаружила, что «рыбий проект» вовсе не был прекращен. Потому, что я ходил к отстойникам, где она меня и заметила.

Морокунья воспользовалась этой информацией, чтобы узнать еще больше.

Ты должна понять: когда я впервые тебя увидел, твоя судьба была мне безразлична. Я думал о тебе только как о добыче. Вернее, в то время я вообще ни о чем не думал. Забота пришла позже. К тому же мне в голову не приходило, что я еще когда-нибудь тебя увижу, я не подозревал, что от всего этого мог быть какой-нибудь вред. Думал, Морокунья в один прекрасный день исчезнет. Что ее либо убьют, либо однажды она просто уйдет и не вернется. В то время разве что ее безжалостные, холодные глаза намекали на то, кем она станет. Особенно если учесть ее противостояние Компании.

Морокунья разузнала о Морде из других своих источников и использовала это знание, чтобы меня шантажировать. Я передал ей только то, что менее всего меня компрометировало, а в обмен она хранила молчание и продавала мне нужные материалы.