Джефф Нун – Человек теней (страница 15)
Гарднер задумался.
– Время… да. Конечно. Великое и непостижимое.
Найквисту ужасно захотелось пить. В горле пересохло. Воспоминание о той странной комнате вновь омрачило его разум. Должно быть, туман все еще был с ним. Все еще клубился внутри его черепа. Он должен был сосредоточиться.
– Что теперь будет с Элеанор Бэйл? – спросил он.
– Не волнуйтесь. У нас все под контролем.
– В самом деле?
Найквист начал понимать, к чему приведет этот допрос: по сути, Гарднер хотел убедиться, что с Элеанор Бэйл сняты все подозрения. Полиция находилась под давлением, и было вполне понятно, откуда оно исходит.
Инспектор сложил свои заметки по делу.
– Я думаю, это безопасный звонок, – сказал он. – Этот Кинкейд – бродяга, асоциальная личность. Он заканчивает жизнь на границе Сумрачного района. Ему стало очень тяжело, и он свел счеты с жизнью. И…
– Вот и все. Дело закрыто.
– Что я могу сказать, такое уж это место, верно?
Найквист закрыл глаза. В его голове крутилась всего одна мысль, он едва мог на ней сосредоточиться. Но она назойливо преследовала его. Он должен был от нее избавиться.
– Гарднер?
– В чем дело?
Он попытался говорить как можно более четко.
– То, что случилось в комнате со мной, с девушкой, с ножом, с мужчиной на кровати. Его убили незаметно. Невидимка…
– Довольно. Не будем углубляться.
– Это был Ртуть.
Гарднер откинулся на спинку стула. Прошла минута. Казалось, что в комнату вошел третий человек – призрак.
– Послушайте, это не…
– Ртуть. Еще одна жертва! Что еще это может быть? Скажите мне.
– Иисус, Аполлон и все святые дневного света!
– Все произошло так, как в рассказах свидетелей в газетах и по радио. Невидимый убийца…
– Это чушь, и вы это знаете.
– Временное затмение, чувство, когда ничего не понимаешь и не видишь, путаница… – Найквист почувствовал, что теряет контроль над собой, но уже не мог остановиться. – Это то же самое, черт возьми!
Гарднер тоже повысил голос:
– Ртути не существует.
– Полицейские, что с вами, черт возьми? Вы боитесь? Боитесь того, что люди будут паниковать? – Найквист наклонился вперед. – Ну что ж, они уже паникуют.
На мгновение ему показалось, что Гарднер взорвется от ярости. Но вместо этого он с большим трудом взял себя в руки.
– Я не хочу, чтобы вы говорили еще кому-нибудь о своих соображениях, вы меня поняли?
Найквист кивнул.
– Конечно. Я понял.
– Кинкейд заколол себя. Точка. – Гарднер пожал плечами. – Сумерки сводят людей с ума. Там собираются все безумцы. Полагаю, вы знаете об этом. Ваш старый отец, и все такое.
Инспектор вперил в него тяжелый взгляд.
Найквист хотел ответить четко и лаконично. Его отец никогда не был таким, он не был сумасшедшим. Его отец был ученым, исследователем…
Но произнес совсем другое:
– Во всяком случае, семья девушки будет счастлива.
– А теперь…
– Все нормально, Гарднер. У каждого из нас своя работа.
Инспектор бесстрастно посмотрел на него. Найквист почувствовал, что наступил на больную мозоль: у Патрика Бэйла было достаточно власти, чтобы оказывать влияние на полицию и суды. Дело будет завершено с максимальной быстротой, и информация почти не просочится в прессу.
Гарднер наконец улыбнулся.
– Занимайтесь неверными мужьями или женами, Найквист. Это дело закрыто.
– Хорошо, так и поступлю.
– Не наживайте себе врагов.
Закончив все формальности, полицейские отпустили его. Найквист направился прямиком в свой кабинет, запер дверь, открыл виски. Время от времени он посылал за едой и выпивкой, а также за новым выпуском «Сигнального огня». Статья на третьей странице начиналась со слов: «Еще одна жертва в Сумрачном районе». Как и ожидалось, в ней не было никакого упоминания о присутствии там Элеанор Бэйл или самого Найквиста. И никто не предполагал, что это было еще одно нападение Ртути. Все просто: самоубийства случаются ежедневно, но когда это происходит в сумерках или около них, всем наплевать, особенно полиции. Если вы живете близко к сумеркам, значит хотите умереть. Дело закрыто. Но Найквист собрал из новостей все, что смог. Покойного звали Доминик Кинкейд. Без постоянного места жительства, место работы неизвестно, никаких близких родственников, которые могли бы потребовать тело для захоронения. Ничего. Репортер, из-за отсутствия лучшей или более правдивой истории, описал жертву самоубийства как типичный пример человека, маниакально стремившегося к границе Сумрачного района, и нарисовал причудливую картину того, как он дикими глазами смотрел в туман, словно жаждая видений. В статье говорилось о том, что в наше время возникает все больше и больше сект, где странные желания воплотились в коллективное присутствие. Они были известны под названием Тенебре – термин, означающий религиозную службу или
Найквист знал наверняка лишь одно: в той комнате случилось что-то странное и непостижимое. Как нож оказался в руках Элеанор Бэйл? Что на самом деле произошло за эти несколько секунд затмения? И он снова и снова вспоминал слова Элеанор Бэйл, которые она произнесла над телом Кинкейда: «
Достаточно быстро Найквист перешел к статье на седьмой странице, в которой рассказывалось о женщине среднего возраста, найденной мертвой в ее собственной ванной. Запястья были разрезаны, биологические часы полностью разрушены. Психиатр заявил, что бедная женщина жила по шестидесяти четырем разным графикам. Были изложены предупреждения, задавались вопросы высшему руководству. Цитировали сэра Патрика Бэйла и его обычные банальности: «Мы делаем все возможное, чтобы помочь менее удачливым. Но на самом деле вы всегда должны помнить: то, что делает наш город таким прекрасным и настолько преуспевающим, – это свобода времени».
Найквист внимательно посмотрел на фотографию Элеанор. Несколько дней назад в офис пришел чек от Патрика Бэйла. Найквист не мог понять, за что ему платят, но деньги были нужны. И девушка находилась в безопасности.
Он продолжал убеждать себя выбросить из головы это дело, отпустить его. Но не мог.
Достав из ящика стола фотографию Доминика Кинкейда, он положил ее рядом со снимком Элеанор. Была ли между ними связь, семейные отношения? Может быть. Сходство в том, что в глазах и вокруг них отчетливо была видна темнота. Даже печаль.
Отец и дочь?
Однако она не сказала об этом полиции.
Возможно, семейные тайны. Семья Бэйлов не намерена изменять своему имиджу.
Найквист попытался заснуть сидя в кресле. Он положил на лицо лоскут ткани, придерживая его рукой. В конце концов, ему удалось создать немного темноты. И он снова оказался в ловушке в комнате на краю сумерек и на сей раз сам вонзил лезвие прямо в шею Кинкейда. На руку брызнула кровь.
Он проснулся дрожа. Прошло совсем немного времени. Несколько минут. Глаза болели и едва открылись. Найквист встал и принялся шагать по комнате, из конца в конец. Ему нужно было побриться и принять душ. Ему требуется отпуск. А больше всего ему нужно было выбраться отсюда, из этого пространства. Казалось, что в него вселилась его собственная тень. Найквист выключил настольную лампу и снова включил ее. Включил, выключил, включил, выключил. Он жил по графику своего безумного творения, от момента к моменту, биологические часы были расшатаны до невозможности. Это была болезнь. Он чувствовал: силы на исходе. Время вокруг него дробилось. Он мог пополнить статистику в газете.
«Тело мертвого частного детектива нашли в пустом офисе».
Возможно, его бывшая жена все это время была права: все больше и больше его жизнь походила на приключения персонажа из дешевого криминального чтива. Возможно, его ждал жуткий конец – сумасшедший сыщик в больничной палате, заполненной хронологически ненормальными.
Часы на стене показывали без шести минут одиннадцать. А на наручных часах было семнадцать или двадцать минут второго. Стрелки мелькали, циферблат был нечетким, задымленным, туманным. Сумерки нарушили механизм: он все еще не мог увидеть точное время. Найквист покачал головой. В голове проносились образы. Быстро вращающиеся часы, на которых невозможно увидеть время, громко тикают. Часы с кукушкой бьют один, два, три раза. Четыре раза, пять. И вдруг он снова оказался там, внутри дома, увидел сгустки тумана, человека на кровати, девушку, себя самого. Время упущено. Элеанор кричала. Он не мог разобрать ни слова. Блеснул нож. Но в чьей руке была его рукоятка? Он не был уверен – Кинкейда или Элеанор? Или его собственной. Воспоминание накрыло туманом.
В голове мелькнуло ужасное понимание: Элеанор Бэйл все еще была в опасности.
«Элеанор, дитя мое. Ты должна покинуть город. Они ищут тебя!»
Последние слова Кинкейда, сказанные девушке, его дочери, если это правда. Он пытался ее защитить, предупредить, заставить ее убежать. Опасность все еще существовала. Но кто ее искал? Они хотели причинить ей вред? В словах мужчины читалось именно это.
Найквист посмотрел на пишущую машинку, в которую все еще был вставлен лист бумаги со словами:
ДЕЛО ЭЛЕАНОР БЭЙЛ
Под ними ничего не было.
В порыве ярости он начал стучать по клавишам, щелкавшим словно кости по металлу: