Джефф Мариотт – Никогда. Ведьмино ущелье. Остров костей (страница 127)
Когда журналисты задавали ему вопросы о бомбардировке Хиросимы, он твердо отвечал, что отдал правильный приказ. В те годы, когда он еще был офицером артиллерии, они называли Первую мировую «войной, которая покончит с войнами». Но последний вооруженный конфликт доказал обратное. Война шла уже много лет, и конца ей видно не было. Германия капитулировала в мае, и давно пора было японцам – которые втянули США в эту войну, сбросив бомбы на американскую землю, – последовать их примеру. Их парни – его парни – погибали, и это нужно было остановить.
Он всегда любил повторять: «никогда нельзя ни за что извиняться», и он никогда не стал бы извиняться за свой приказ. Ни перед японцами, которые бомбили Перл-Харбор, ни перед американцами, которых он пытался защитить.
Но здесь, сейчас, оставшись в темноте и тишине, наедине со своими мыслями, он не мог не сомневаться в том, правильно ли он поступил.
«Хватит угрызений совести, – упрекнул он сам себя. – Ты – главнокомандующий, и точка. Ты все сделал правильно».
Он осторожно выбрался из постели и подошел к двери. Он попросит охранника принести ему стакан теплого молока, выпьет его и ляжет спать.
Открыв дверь, он увидел высоченного молодого человека с непослушной гривой и карими глазами.
– Могу я чем-то помочь вам, сэр? – вежливо спросил тот.
«Сэм»…
…он стоял у смертного одра Агнесс, размышляя, что будет делать без нее.
Ведь он надеялся уйти на покой, продать лодку и тихо прожить оставшиеся дни вместе с Агнесс в их милом и уютном доме.
Но чахотка уничтожила его мечты.
Все случилось так внезапно, так быстро. Как-то Агнесс сидела в гостиной и писала письмо их сыну, а он сам сидел на крыльце с газетой и наблюдал, как по мостовой мимо дома проезжают экипажи. Потом она сказала, что ей нехорошо, и пошла наверх, чтобы прилечь. Но ее бил кашель, и она никак не могла уснуть.
Когда у нее пошла кровь, он позвал врача.
К сожалению, доктор подтвердил его опасения, у нее была чахотка, и ничем нельзя было помочь.
И вот она лежит в своей постели, мертвая, а он остался совсем один. Дом, который он построил на сбережения, когда служил спасателем, никогда не был пустым. Сначала в нем росли дети, а когда они разъехались, чтобы начать взрослую жизнь, они с женой принимали в нем друзей и родственников.
А теперь дом казался пустым и слишком большим для него одного.
Он не знал, что ему делать.
– Простите, капитан? – окликнул его сотрудник похоронной конторы.
Обернувшись, он увидел высокого молодого человека с темными волосами и карими глазами.
– Да?
– Мы готовы забрать вашу жену.
«Сэм»…
…Он стоял и смотрел, как горит военный завод. Едкий дым щекотал ноздри. Он побежал к зданию, чтобы найти тех, кто еще оставался в живых, и оттащить к машине «скорой помощи». Он был добровольцем Красного Креста и только что приехал в Милан, где ему поручили водить машину «скорой».
В Париже был сущий ад, вокруг рвались бомбы, падавшие с немецких бомбардировщиков, они с друзьями видели многое, но это…
Он бежал навстречу огню, а вокруг были только трупы. Увидев мертвую девушку, он остановился, как вкопанный.
Война – для мужчин, женщинам тут не место. Мужчины гибли на войне совсем молодыми, он это знал. Ему было всего восемнадцать лет, когда он записался добровольцем и стал водителем «скорой помощи». Комиссия Красного Креста не хотела допускать его из-за плохого зрения, но он хотел помочь – и живым, сражавшимся, и мертвым, погибшим на ней. Раненых нужно было спасать, а мертвых – достойно хоронить, а не оставлять на поле боя.
Опустившись на колени, он поднял тело девушки и понес подальше от пожарища. Она мертва, но это не значит, что ее труп должен быть осквернен. Он отнес тело в морг, который наскоро соорудили рядом с остовом выгоревшего завода. Но сколько бы трупов они ни убирали с пепелища – мужчин и женщин, казалось, меньше их не становилось.
Вернувшись, он наткнулся на тело молодого мужчины в солдатской форме, который показался ему знакомым. Под каской у него был копна спутанных волос, а карие глаза равнодушно смотрели в затянутое дымом небо.
«Сэм»…
…Ему нравилось флиртовать с туристами, которые заходили в магазинчик, независимо от их пола. Даже после того, как у него нашли ВИЧ и он начал терять вес, а кожу обсыпало, он все равно продолжал работать и продавал туристам на Дюваль футболки и разные глупые сувениры. Марти сказал, что он может работать до тех пор, пока стоит на ногах. Судя по кашлю, от которого у него едва легкие из груди не выпрыгивали, ему недолго осталось.
Но он собирался использовать отведенное ему время на полную катушку.
В магазинчик зашел высокий парень. У него были густые каштановые волосы и потрясающе красивые карие глаза. Посетитель подошел к нему.
– Чем могу помочь?
– Я ищу футболку для брата.
«Сэм»…
…Он чувствовал, что живет, только когда писал. Он сидел за кухонным столом в крошечном съемном домике, держал в руке перьевую ручку, которую ему подарила тетя, перед ним лежал раскрытый блокнот, и стихи просто лились из него.
Его мало публиковали, и гонораров едва хватало на жизнь, но ему было плевать, лишь бы оставалась возможность творить. Днем он работал сторожем в здании суда, а ночью писал стихи и по-настоящему жил.
В дверь постучали.
– Эй, это я. Тебе посылка.
Он поднялся из-за стола и открыл дверь. На пороге стоял курьер из службы доставки, но волос у него, вроде бы, было больше, чем обычно, и он казался выше.
«Сэм»…
…Больше всего на свете ей нравилось быть окруженной толпой. Да, конечно, иногда ей мало оставляли на чай, иногда не аплодировали, и время от времени попадались настоящие хамы, или ее в сотый раз просили сыграть «Вольную пташку», но в целом играть на гитаре в «Быке» ей нравилось.
В этот вечер народа было совсем немного. Она бренчала на своей акустической гитаре Takamine, которую брала на каждое выступление. Закончив «Мы с Хулио в школьном дворе», она заметила, что в зале появился новый посетитель. Высокий парень сидел за столиком с кружкой легкого пива.
Она спросила:
– Что вам сыграть?
– Вы знаете «Кареглазую девчонку»?
«Сэм»…
Духи мертвых людей все прибывали и прибывали. Дину казалось, что он тонет в них.
Мел Фишер, знаменитый кладоискатель. Алтея Макнамара, девушка, которая покончила с собой после изнасилования. Реймонд, кукла, которая напала на них, одержимая духом средневекового чернокнижника Калеба Дэшвуда. Президент Гарри С. Трумэн, сбросивший ядерную бомбу на Хиросиму. Эрнест Хемингуэй, который был волонтером Красного Креста во время Первой мировой. Хосе Сэндовал, работник магазинчика, гей, который умер от СПИДа. Джонатан Гомес, поэт. Бонни Бауэрс, которая играла на гитаре в барах на Дюваль и погибла, занимаясь дайвингом.
И многие, многие другие…
Но Дин не переставал думать о Сэме. Что бы ни случилось, он должен спасти Сэма. Благодаря мыслям о брате он сумел одержать верх над мертвецами.
Дин сразу же это почувствовал.
Он испытал такой восторг, какого не чувствовал никогда в жизни. Круче самого крутого кайфа, настолько мощное возбуждение, какого он и вообразить не мог. Весь мир у его ног. Духи были лишь отголоском прежде живущих людей, но Дин чувствовал их радость, надежды, мечты, сомнения, смятение, скорбь, гнев, любовь, ненависть… Их жизни. Все они сейчас соединились в Дине.
Он думал раньше, что знает, каково это – чувствовать себя живым, но как же он ошибался! Да, их с Сэмом жизни нельзя было назвать счастливыми, но все же Дин ловил кайф от охоты, от борьбы со злом, от спасения жизней. Но эти чувства внезапно поблекли по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Ему показалось, будто весь мир до этой минуты виделся ему черно-белым и вдруг наполнился сотнями красок. Он видел не просто улицу, стройплощадку, небо, океан – он видел сразу все. Видел, как бежит по проводам электрический ток, видел радиоволны в воздухе, силовые линии Земли.
Первое, что он сделал, обуздав свою новую силу, – направил ее на защитные барьеры, возведенные духом Последних Калуса, и разнес их вдребезги.
Естественно, дух не мог этого не заметить, и возник перед Дином.
– Ну что, псих, – злорадно усмехнулся Дин. – Все еще не впечатлен?
Глава 19
Дух Последних Калуса помнил.
Многие годы калуса были самыми могущественными воинами. Он помнил, потому что именно в этом крылась причина их мести. В этом был смысл их существования.
Когда пришли чужеземцы, калуса не приняли их даров. Хуже всех были их жрецы – «миссионеры», так они себя называли. Они пытались обратить их в свою веру. И зашли так далеко, что утверждали, будто душа-глаз сына их бога и еще одна душа-глаз, непонятно кому принадлежащая, вместе с их богом и были Тремя Богами, которым поклонялись калуса.
Но калуса отвергли их бога. Калуса благодарили Трех Богов за дары. Чужеземцы же просили у своего бога прощения за грехи. Хуже того, он даровал им прощение, тем самым позволяя совершать новые преступления, которые их слабый и немощный бог снова простит, стоит лишь опуститься перед ним на колени и попросить о пощаде.
Чужестранцы ничего не знали о мире духов. Они говорили, что верят в два разных пристанища, куда душа попадает после смерти. Одно для грешников, другое – для праведников, и все они надеялись попасть туда, где их души-глаза будут избавлены от страданий.