Джефф Мариотт – Нарко. Коготь ягуара (страница 44)
Вернувшись в «Фонтенбло», Эскобар взял напрокат по аквабайку для каждого, и пару часов они рассекали прибой, окатывая друг друга брызгами и гоняя взад-вперед вдоль берега. Пара парней подцепили на пляже женщин и взяли их прокатиться. Старания удержать под контролем мощную машину почти позволили Агилару забыть – хоть ненадолго – час, который он провел, полосуя ножом человека, которого считал другом.
Потом Лион повез их в кубинский ресторан в Маленькой Гаване. Там они заняли отдельный кабинет, и во время трапезы представители местной общины – колумбийцы, кубинцы и прочие – приходили засвидетельствовать свое почтение. Некоторые приносили подарки для Эскобара, другие преклоняли головы или колени и целовали его пальцы, будто он был папой римским.
После ужина они вернулись в номер для отдыха и выпивки, а незадолго до полуночи снова загрузились в стретч-лимузин ради поездки в лучший стрип-клуб Майами, как клялся Лион. Парковка была обширной, здание громадным, с лиловой неоновой вывеской, своим заревом воспламенявшей ночные небеса на несколько кварталов окрест.
В лимузине Эскобар выдал каждому по пачке двадцатидолларовых купюр.
– Повеселитесь, ребятишки! Завтра летим домой, но сегодня у нас праздник.
В этом клубе было не так шумно, как в танцевальном вчера вечером, но все же шумно. По залу виднелось множество помостков с группами столов и стульев между ними и обнаженной женщиной на каждом. Плоть была повсюду, куда ни кинь взор; должно быть, работает добрая сотня женщин, прикинул Агилар, и лишь на единицах надето нечто более просвечивающего неглиже, а то и вовсе ничего. Молодая женщина сопроводила их группу к столикам, зарезервированным для них и поставленным поодаль от большинства остальных.
– Есть также комната с шампанским, – сказала она, когда гости расселись. – По шесть сотен с каждого, но все включено.
Что именно подразумевалось под «все включено», было неясно, но Агилар догадывался.
Идя от двери к зарезервированным столикам, он видел и посетителей, и танцовщиц, нарезающих и нюхающих дорожки кокса. Остальных парней мысль о голых женщинах и спиртном радовала, но он их настроений как-то не разделял. Гектары плоти его заинтриговали; давненько не видел он голых женщин. И в то же время возбуждаемая ими похоть казалась поруганием памяти Луизы.
В конце концов он пересек черту, как всегда – шаг за шагом. Смотрел на женщин на подмостках, танцующих, кружащихся; некоторые вытворяли настоящие акробатические номера, прибегая лишь к силе собственных мышц и шесту от подиума до потолка. Потом танец вблизи, потом приватный танец на коленях с полным контактом, заверявшим, что ничего недозволенного нет. За ним последовала интерлюдия в комнате с шампанским, где царила почти непроглядная темень, а общение сводилось к прикосновениям и шепотам.
В отель он взял самую непохожую на Луизу, какую только сыскал – тощую блондинку старше большинства танцовщиц. Она назвалась Трикси; спрашивать ее настоящее имя он не потрудился. По-испански она не говорила вовсе, а по-английски с сильным акцентом; когда он полюбопытствовал, сказала, что родом из какого-то Уэйкросса в Джорджии. Волосы у нее были короткие, подстриженные до уровня подбородка, а чуть пониже поясницы у нее была татуировка в виде бабочки с распахнутыми крыльями.
Когда на полпути через ночь она попросила кокаина, Агилар отправился к Хайро, потом к Меткачу, у которого нашлось немного. В конце концов он заснул, выжатый, как лимон. Когда же проснулся, солнце вовсю лупило сквозь окно, а от Трикси простыл и след вкупе со всеми деньгами из его бумажника.
– Значит, думаю, ты хорошо повеселился, – со смехом заметил Эскобар. Сам он, как обычно, нашел самую юную и обаятельную девушку в клубе и привез с собой, а утром она укатила на вызванном для нее такси с пятью тысячами долларов в своей сумочке. Эскобар дал Агилару несколько сотен, чтобы перекантоваться. Их самолет вылетал из Майами вскоре после полудня, и к пяти они уже приземлились в Боготе.
Назавтра у Агилара было свободное время. Он прогулялся по ранчо, посмотрел, как скот пасется на лугу, посидел на земле в амбаре, слушая, как мыши шебуршат среди стропил.
Позже, в кухне, он столкнулся с Татой.
– Хорошо провели время в Майами? – поинтересовалась она.
– Само собой, – отозвался Агилар.
– Как-то не очень убедительно.
– Это было… не знаю, как описать. Странно.
– Не удивлена, – заметила Тата. – Когда Пабло путешествует со мной, с семьей, он по большей части держится в рамках. Но, конечно, я слыхала истории о том, что бывает, когда меня нет под боком.
– Он заботится о своих людях, – заверил Агилар. – Он принял меры, чтобы мы не скучали и чтобы хорошо питались. Взял в прокат гидроциклы, и мы побаловались в океане. Пляжи прекрасные.
– Да. И женщины.
– Пожалуй.
– Не надо притворяться передо мной, Хосе. Знаю я вас, мужчин, когда семьи нет под боком. А уж Пабло знаю как никого. Эрмильда считает, что он святой, а Хуан думает, будто он бог. Я единственная в семье – а может, и во всем белом свете – вижу его без прикрас.
Тата молода – теперь Агилар узнал, что именно таких Эскобар и предпочитает, – но совсем не похожа на тех, которых он видел с Эскобаром во время поездки. Эти девушки в каком-то смысле более приземленные и знающие что почем. Тата же до встречи с Эскобаром была затворницей из крохотного местечка, а он сделал ее еще большей затворницей. Но она умна и наблюдательна. Она знает его как облупленного, знает, как он строил и защищал свою империю. Она являет странную комбинацию невинности и мудрости не по годам. Агилар не знал, почему Эскобар из всех когда-либо встреченных женщин выбрал себе в невесты именно ее. Во многих отношениях Тата ему ровня. А в других, подозревал Агилар, она куда восприимчивее, чем может помыслить Эскобар, а то и умнее его.
– Некоторые мужчины такие, – возразил Агилар. – Я не говорю, что я ангел. Я делал вещи, которых от себя даже не ожидал. Но у меня… – хотел было сказать «есть черта, которую я не переступлю», но на полуфразе осекся, сообразив, что переступил каждую черту, которую для себя провел. – А, неважно, вы правы. Я такой же плохой, как остальные.
– Нет, – возразила Тата. – Вы – нет. Может, вы и делали вещи, которые считаете неправильными. Каждый человек грешен, как ни крути. Но вы отличаете дурное от праведного, и это ставит вас особняком. Вы редкий человек, Хосе.
Она ни разу не назвала его Ягуаром, хотя к этому времени все уже подхватили прозвище, присвоенное ему Эскобаром. Ему было приятно время от времени слышать свое настоящее имя.
– Как и вы. Воистину редкость. Орхидея посреди терний.
Он не был уверен, но, кажется, она зарделась. Как бы то ни было, она отвернулась и принялась хлопотать в буфете, а он удалился.
31
Назавтра Агилар отправлял обязанности телохранителя. Обычно телохранители Эскобара не отступали от него ни на шаг, чтобы моментально отреагировать на любую попытку нападения на
Устроившись на балконе верхнего этажа ранчо, Эскобар и Гавирия покуривали травку и обсуждали дальнейшие шаги, а балкон был не настолько велик, чтобы Агилар мог уйти в тень целиком. Он стоял в дверях, не давая никому стать свидетелем беседы. Но в результате сам поневоле слышал каждое слово.
– Колдуэлл городил какую-то чушь об открытии нового рынка в Кентукки, а может, и в других штатах американского Юга, – поведал Эскобар Гавирии. – Если это правда, он пытался открыть этот рынок, не привлекая нас и продавая продукт, украденный у нас. А может, это были враки, которые он состряпал на ходу. Как бы то ни было, идея неплохая. Я толковал с Лионом, и он подергает кое за какие свои ниточки, чтобы поглядеть, что можно сделать.
– Иной раз лучшие идеи идут от покойников. Взять хотя бы марихуану, – Гавирия продемонстрировал свой косяк. – Тот, кто ее открыл, давным-давно на том свете. Но этот человек был гений!
Он захохотал, и Эскобар его поддержал.
Когда оба снова смогли овладеть собой, Эскобар продолжал с того же места:
– Штука в том, если мы сможем открыть эти рынки, а если кому это и по плечу, то как раз Лиону, то нам придется наращивать производство.
– Мы уже и так работаем с полной загрузкой, – возразил Гавирия. – Круглосуточные смены на каждой фабрике.
– Тогда надо наращивать мощности, – парировал Эскобар. – Вокруг нашей лаборатории в джунглях Какеты масса места, разве нет? А местным трудовым ресурсам в Сан-Висенте-дель-Кагуане, наверно, придутся по душе хорошие рабочие места.
– Терпеть не могу эти края,
– Я не говорю, что мы должны туда переехать. Разве что на пару недель, приглядеть за расширением. Будет не так уж плохо. Прихватим путан, чтобы развлекали нас и рабочих. – Эскобар оглянулся через плечо на Агилара, притворявшегося, что ничего не слышит. – Даже Ягуар ценит добрую путану, не так ли, Ягуар?
– Пожалуй, – отозвался Агилар.
– Ты когда-нибудь бывал в чаще джунглей?
– Отец брал меня в поход в лес, но в настоящие джунгли ни разу.
– Что ж, тогда поедешь с нами. Джунгли – место невероятное. Сможешь даже увидеть настоящего ягуара-другого.