Джефф Лонг – Преисподняя. Адская бездна (страница 89)
Берег острова был пуст, и это могло означать только одно: они приготовили ловушку — или много ловушек — среди пирамид. Еще не поздно уйти. Они с радостью отпустят его назад, в глубь бездны. Их мифы пополнятся рассказом о том, как Бог обрушил стены города и едва не уничтожил всех, но в последний момент остановил свой меч. Подобно любому избранному племени, они будут приносить жертвы, благодарить и восстанавливать свой род.
Нет, ангел вынес им приговор: смерть. Хотя и этот приговор бледнел рядом с похищением дочери Айка. Ему нужны дети, и он не остановится. Пирамиды визжали.
Алебастровые осколки, сброшенные с вершин, отскакивали от стен. Бледный воин спрыгнул на него сверху. Айк рванулся ему навстречу и отбросил на камни.
Одна за другой все ловушки оказывались бесполезными. Теперь им его не остановить. Несмотря на то что ноги наливались свинцом, а ножи двигались все медленнее, Айк был стремителен, как сама судьба.
Немногочисленные враги облепили вершины пирамид, словно обезьяны, и швыряли в него камни. Подходить ближе они не осмеливались. Лишь несколько камней попали в Айка. Он был священен. Волосы и борода развевались, как у неистового Моисея, и гнев приносил безмятежность. Мир вокруг рушился, однако, куда бы ни направился Айк, все успокаивалось и расступалось перед ним.
Наверное, ему следовало и дальше бродить среди руин, уничтожая демонов тьмы и невежества. Но ярость его росла. Натолкнувшись на сопротивление ветра, он перестал бежать и перешел на шаг. Пламя на руках и ногах погасло. Теперь он увидел свои раны во всей красе. Исполосованные предплечья приняли на себя основной удар. Одно запястье, по всей видимости, сломано. Айк видел, но не чувствовал нож в онемевшей руке. Маленькая, словно детская, стрела торчала из плеча — наверное, отравленная. В душе шевельнулись сомнения.
Замелькали ненужные мысли. Сколько врагов еще осталось? Серьезно ли он ранен? Есть ли у него хоть какой-то шанс продержаться достаточно долго, чтобы увидеть дочь? Айк оглянулся. Где он? Где дети? Пирамиды, поваленные колонны, груды мусора — все завертелось вокруг него.
Потом он почувствовал запах девочек, по крайней мере некоторых. Принесенный ветром запах их зрелости невозможно перепутать ни с чем — впрочем, как и намерение их тюремщиков. В этом голодном мире пленников не держат просто так. Каждый служит определенной цели или умирает. В данном случае все понятно и просто: девочки предназначены для размножения. Вопрос лишь в том, для чьего размножения, ангела или шайки мятежников? Ответ предстал перед ним во всей своей жестокой очевидности, и Айк вдруг понял, что этот ответ ему не нравится.
Теперь он стал легкой добычей. Странно, что никто на него не нападает. Ни свиста стрел, ни смельчаков, стремящихся совершить подвиг, ни обезьяноподобных существ, с гиканьем швыряющих камни. Он один среди пирамид — он и запах человеческих женщин.
Айк сел, усталый и растерянный. Положил на колени ладони, все еще сжимавшие ножи. Сгорбился, защищаясь от ветра, который набрасывался на него со всех сторон. Ветер мешал. Поворачивая между стен, он закручивался в вихри, один внутри другого. Запах мог прийти откуда угодно.
Ветер продолжал трепать Айка. Время шло. Айк смотрел, как высыхает кровь на ранах. Запах усилился. Айк поднял голову.
Между камней к нему приближалась женская фигура — обнаженная. Все тело девочки, от лба до пяток, представляло собой живописное полотно, разрисованное узорами, цифрами и словами. От сосков расходились концентрические окружности, остроконечные стрелы упирались в лоно. На лобке яркая охра в виде перевернутого треугольника.
Девочка была чем-то вроде уступки. Подношением. Он может делать с ней все, что хочет. А потом пойти за ней.
— Где остальные? — спросил Айк.
Она указала на плоскую вершину самой большой пирамиды.
— Кто тебя послал? — Язык с трудом ворочался во рту.
Девочка молча покачала головой.
— Человек по имени Клеменс?
— Я не знаю его имени, — ответила она. — Мы просто делаем, что он говорит.
Айк видел темные круги у нее под глазами, следы плети на ногах. Щеки обветрились. Она недавно в плену.
— Ты смелая девочка, — с трудом выговорил Айк. Все болело.
— На чьей вы стороне?
Какой странный вопрос, подумал он. Потом понял, что больше не знает ответа.
— Своей дочери.
Это была правда, хотя и замаскированная.
Под напором ветра девочка покачнулась. Что-то прошептала. Айк не услышал, а увидел слово на ее губах.
«Помогите».
Казалось, камни зашевелились под его ногами. Девочка не представляла, о чем просит. Помочь ей? Он пришел, чтобы использовать ее. Обменять ее — вместе с подругами по несчастью — на своего ребенка.
«Отключись, — подумал Айк. — Перезагрузись».
Да, он ей поможет. Спасет их всех, но по частям — сначала свою дочь, потом остальных. Те, кто сможет прожить достаточно долго, будут спасены.
Агнцы, цветы, обреченные. Он выбросил эту мысль из головы, по крайней мере попытался. Эта девочка гораздо реальнее его дочери. До той поры, пока ангел не наполнил его гневом и не наставил на этот путь, Айк не смел даже думать о дочери.
— Пожалуйста! — взмолилась девочка. — Заберите меня! Спасите!
Искусительница. Он мог сделать с ней все, что угодно. Даже убить. И тогда искушение исчезнет.
Айк выронил ножи, и они с громким стуком упали на камни. Потом встал.
— Я хочу видеть свою дочь.
Девочка опустила голову. На изгрызенных до крови ногтях сохранились чешуйки яркого лака. Ее плечи вздрогнули.
— Не плачь. — Айк лихорадочно искал слова, за которые она будет держаться все месяцы и годы, пока он не вернется и не спасет ее. — Все это ненастоящее. Сон. Вот увидишь.
Девочка подняла голову, и он ожидал увидеть в ее взгляде доверие или хотя бы стоическую благодарность. Но ее глаза налились кровью — это был ужас, а не надежда. Никогда в жизни Айк не чувствовал себя таким подлецом.
ДОКУМЕНТЫ
Реакция на новости последовала незамедлительно.
«Обе стороны заглянули в пропасть, обе стороны испугались, обе стороны отошли от края, — сказал сенатор Джон Чини, влиятельный демократ, член сенатского Комитета по вооружениям. — Это был разумный компромисс, который приведет к конструктивным отношениям в будущем».
Республиканец Гэри Грант, председатель Комитета по ассигнованиям палаты представителей Конгресса был более осторожен:
«Это лишь видимость компромисса. Кто-нибудь обратил внимание? Между нашим заявлением и их была минутная пауза — вечность по меркам дипломатии. Другими словами, мы уступили Китаю, и Китай поощрил нас. Я хочу знать, что это за сделка. Я позабочусь, чтобы расследование началось немедленно. При необходимости мы назначим специального прокурора, чтобы выяснить все обстоятельства.
Можете не сомневаться, я рад, что наши сограждане вернутся домой как раз к розыгрышу Суперкубка. Но необходимо помнить, что китайцы направили к нашим берегам ударную субмарину с ядерным оружием на борту, а затем устроили столкновение с невооруженным американским самолетом в международном воздушном пространстве, подвергнув смертельной опасности его экипаж. А теперь мы делаем первый шаг. Где извинения от Китая? Где наш захваченный самолет? Есть ли у этой администрации мужество? Дракон снова заговорил, и мы снова отступаем. Этому следует положить конец».
Еще один удивительный момент. Один из высших командиров Народно-освободительной армии Китая выступил с критикой премьера Жеминя:
«Народ Китая подвергся унижению. Мы не должны возвращать нарушителей, пока Америка не извинится. Варвар у наших дверей, и мы не должны попустительствовать ему».
43
С вершины пирамиды охотник наблюдал, как человек в зеленых доспехах, прихрамывая, бредет среди руин. Он был абсолютно уверен, что это человек, а не хейдл. Следы, ведущие от реки, а также длинные, растрепанные волосы и борода выглядели человеческими. Но разве человек мог так неистовствовать? Совершенно очевидно: это дикий зверь, которого следует остановить.
Он смотрел, как человек идет за разрисованной девочкой. Подобно муравьям, они пробирались по каменной россыпи, напоминающей лунный ландшафт. Их поведение озадачило охотника. Что нужно этому человеку? Откуда он взялся? Это вестник или просто очередной убийца?
Задавая себе эти вопросы, охотник не переставал размышлять, как справиться с ветром, вихри которого закручивались один внутри другого.
Айк с девочкой миновали раму с парусами странной формы, наполненными ветром. Это была человеческая кожа, аккуратно растянутая на подпорках. Кое-где виднелась татуировка, которую явно оценят новые хозяева. За углом Айк увидел тех, кто последними носили эти украшения.
Длинный ряд мужчин, с которых живьем содрали кожу и насадили на кол. Исходив преисподнюю вдоль и поперек, Айк уже ничему не удивлялся. Теперь их души освободились и — хотелось бы верить — очистились страданиями. Основную работу сделала сила тяжести. У некоторых под подбородком вышли острия кольев. Других пустили на ветчину: живым или уже мертвым отрезали одну или две ноги, чтобы употребить в пищу.