Джефф Лонг – Преисподняя. Адская бездна (страница 50)
ДОКУМЕНТЫ
Всем специалистам и правоохранительным органам: будьте готовы к случаям тяжелой депрессии среди переживших похищение во время Хеллоуина. Нам поступило сообщение о семнадцатом случае самоубийства среди этой категории лиц за девять недель.
Эпидемией считается превышение числа самоубийств порога в 20 случаев в год на 100 тысяч населения. Число переживших трагедию — сами жертвы похищения, родственники и друзья — составляет 1000 человек, и это значит, что уровень самоубийств среди них более чем в 100 раз выше.
На склонность к самоубийству может влиять ряд демографических факторов. Наиболее очевидным является горе, однако пережившие похищение испытывают такую же по силе депрессию, как и другие люди после смерти близких. Уровень самоубийств в западных штатах США традиционно более высок, а большинство похищений имело место на западе. Однако даже по сравнению с остальным населением западных штатов уровень самоубийств среди данной группы необъяснимо высок. Эту эпидемию самоубийств могут объяснить также такие факторы, как сезонная депрессия, прием лекарств, подражание.
Также сообщается о необычно высокой частоте бреда и галлюцинаций среди жертв похищения. На данный момент удовлетворительного объяснения данному явлению не найдено.
23
Ребекка смотрела сквозь толстое стекло вагона, отъезжавшего от станции Тревис. Погружение в пограничную зону напоминало удаление от цивилизации. Огни поселков тускнели. Окрестности пустели. Пейзаж стремительно — со скоростью сорока пяти миль в час — становился все более убогим.
Железная дорога забиралась все дальше, и города, мимо которых они проезжали, превращались в трущобы, пещеры или палаточные лагеря на двух или трех человек. Ребекка попросила инженера остановить поезд на следующей станции, чтобы люди немного размялись, но он отказался.
— Только по железной дороге, туда и обратно, — объяснил он. — Никому не нужна ваша банда разбойников и головорезов. Не обижайтесь.
— Мы же кавалерия, — попыталась возразить Ребекка. — Парни в белых шляпах.
— Нет — если вы дышите их воздухом, гадите в их воду, крадете еду с их стола.
Так приятно поговорить с человеком, которому ничего от тебя не нужно. Она пришла в головной вагон не только попросить об остановке, но и для того, чтобы на время скрыться от Клеменса и Хантера, от рока и кантри, от запаха пота и ружейного масла, дыма сигар и марихуаны, писка игровых приставок, собраний сектантов, споров, сквернословия, хвастовства и тому подобного. Инженер обрадовался ее обществу.
— Признаю, что мы дышим воздухом и загрязняем воду, — сказала она, — но мы не украли ни одной вещи. Каждый наш шаг щедро оплачивается — американскими долларами.
— В том-то и беда, что они слишком любят ваши деньги, — ответил инженер. — Эти парни готовы продать вам все, вплоть до последнего зернышка риса, и они сами это знают. А потом останутся с полными карманами денег и пустым брюхом. Как они могут доверять вам, если не доверяют самим себе?
— У нас собственные запасы продовольствия. И я распоряжусь, чтобы люди соблюдали местные правила санитарии.
— Это только начало. Вы несете с собой болезни. Вы на волоске от Третьей мировой войны с Китаем, который в десять раз ближе к нам, чем к Америке. А теперь вы собираетесь растревожить осиное гнездо с аборигенами.
«Аборигены», — отметила Ребекка.
Не черви, не демоны, не подземный народ, не мишень для стрельбы. Аборигены. Словно они неотъемлемая часть местной жизни.
— Мы тут для того, чтобы спасти детей.
— У этих людей тоже дети, — сказал инженер. — И они не хотят отдавать их чужакам. Их сыновья пойдут с вами. Их дочери будут искушать вас. Вы пытаетесь спасти своих детей. А они — своих. От вас.
— Когда все закончится, мы уйдем.
— А вот это хуже всего. Вы можете уйти. А большинство из них не могут. Так или иначе, тут их дом.
— Как же нам навести мосты?
— А вы уверены, что хотите? — спросил инженер.
— Почему бы и нет?
— У тьмы свои законы.
— Что вы хотите сказать?
— Люди меняются. Обязательно.
Через двадцать семь часов поезд остановился рядом с трущобами, беспорядочно разбросанными на скалистых уступах. Табличка с громким названием гласила: «Город Электричества». Ребекка заметила лишь несколько керосиновых ламп. Потом ей удалось разглядеть нечто вроде Эйфелевой башни, возвышавшейся над поселком. Буровая установка.
— Конец пути? — спросила она.
— Для меня, — ответил инженер.
Пытаясь понять, каковы у них шансы, Ребекка прибегла к браваде.
— Держитесь поблизости, — сказала она. — Оглянуться не успеете, как нужно будет ехать домой.
Инженер поднял на нее глаза. Хотел ответить и вдруг засуетился, занявшись приборами и ручками управления. Значит, до такой степени скверно, подумала Ребекка.
Снаружи слонялись вооруженные головорезы с всклокоченными волосами. Они почесывались от укусов вшей, крались среди вагонов, размахивали винтовками. Затем она узнала лица. Это были ее люди.
Пока армия выгружала гору продовольствия и амуниции из поезда, Ребекка поднялась к хижинам и пещерам, чтобы представиться местным жителям. Тут обосновались «дикие» разведчики недр. Они бурили землю в поисках сухой нагретой породы, «матери всех руд», как выразился один человек.
— Мы намерены спасти человечество от самого себя, — сказал он.
Идея заключалась в том, чтобы найти пласт сухого тепла, закачать туда воду и при помощи выходящего обратно перегретого пара вырабатывать электричество. По уверению одного джентльмена, совсем скоро Город Электричества даст свет не только тихоокеанской зоне субтерры, но и всему миру. Нефть, уголь, ядерная энергия — все это окажется ненужным. «Вы видите перед собой людей, которые будут самыми богатыми в мире», — сказал ей другой разведчик недр.
Однако они еще не нашли сухую нагретую породу и принадлежали к одним из самых бедных. За три года изнурительного труда бурильщики не заработали ни цента. Исполненные решимости не влезать в долги — перед железной дорогой, поставщиками горного оборудования, банками или кем-либо еще, — они в буквальном смысле затянули пояса и теперь были похожи на военнопленных.
Ребекка тут же решила пригласить все население Города Электричества — всего их было двадцать три мужчины, три женщины и пятеро детей — на ужин. Это казалось разумным. Никто не знал, с чем ей и ее армии предстоит столкнуться внизу. Небольшая благотворительность поможет подготовить почву для безопасного возвращения.
Ребекка вернулась к железной дороге как раз к моменту отбытия поезда. Он медленно отошел от перрона, и окна вагонов осветились вспышками. Ребекка с изумлением увидела в поезде людей — они фотографировали. Это были ее люди. Заметив ее, дезертиры отводили взгляд. Потом отстранялись от окна или ныряли куда-то вниз.
В первое мгновение она пыталась заставить себя поверить, что во всем виноват инженер. Люди просто не успели выйти. Однако скоро все поняла.
— Радуйтесь, — произнес у нее за спиной чей-то голос.
Ребекка повернулась. Сзади стоял снайпер Беквит.
— Там, наверное, половина, — сказала она.
— Больше половины.
Неужели он не понимает?
— Это же наши солдаты.
— Просто туристы, мэм. Через несколько дней люди проснутся в своих постелях, и все это превратится для них в сон. Разве что останутся фотографии, доказывающие, что они и вправду были здесь.
— Но мы едва начали!
— В подземной войне численность не имеет значения, миссис Колтрейн. Вот увидите.
Он не понимал.
— Я им доверяла.
— О чем вы говорите, мэм. Нельзя потерять то, чего не имел. Эти люди просто не существовали.
Огни поезда, извиваясь, уползали во тьму. Все заглушил звон стальной трубы и рев буровой установки. На путях завязалась драка. Ребекка попыталась взглянуть на стычку с философской точки зрения. По крайней мере, бойцы любят драться.
За неимением лучшего места они разбили первый лагерь прямо на железнодорожной насыпи. Новички ставили палатки. Хантер и его товарищи из «Зоны высадки» даже не достали спальные мешки. Как всегда, отделившись от остальных, они расстелили на земле матрасы и принялись чистить оружие.
Местные жители явились на обед принаряженными. Их белые рубашки и чисто выбритые лица контрастировали с разбойничьим видом — нарочитым — многих рейнджеров Ребекки. Несмотря на бедность, гости пришли не с пустыми руками. Одни принесли красивые окаменелости, найденные при бурении, другие — угощение.
— Разве я что-то говорила о складчине? — упрекнула Ребекка одного из колонистов, сынишка которого протянул ей тарелку.
На ней ровными рядами лежали кусочки разного мяса. Мальчик походил на херувима, только худого и без розовых щек. На двух пальцах у него были импровизированные шины из карандаша и скотча.
Ребекка с улыбкой взъерошила ему волосы. Втайне она искала наросты, рога или другие симптомы жизни под землей. Череп ребенка оказался гладким, и Ребекка испытала облегчение. Если мальчик цел и невредим, то ее дочь, возможно, тоже.