Джефф Лонг – Преисподняя. Адская бездна (страница 42)

Губернатор рассуждал о достоинствах и недостатках самоуправления и аннексии Соединенными Штатами, а также о планах когда-нибудь стать президентом субтерры, когда к ним подошел дворецкий.

— Джентльмен хочет видеть миссис Колтрейн, — сообщил он.

— Черт возьми, Роберт, — недовольно поморщился Хардин. — Я же сказал, что этим вечером леди нужен отдых.

— Это важно, — сказал дворецкий.

— Разумеется, он так думает.

— Это важно, — повторил дворецкий и протянул коробку из-под обуви. Ребекке, а не хозяину.

Внутри была кукла. Она выглядела так, словно ее достали из мусорного ящика: грязная Барби без рук и без платья. Длинные волосы почти полностью расплавлены. Ребекка недоуменно взяла куклу.

На пластмассовой спине кто-то нацарапал: «ПОМОГИТЕ».

Коробка выскользнула из ее руки.

— Ради всего святого, что это такое? — спросил Хардин и с опаской взял куклу.

В его руках — если вспомнить склонность губернатора к мистификациям — она выглядела почти как розыгрыш. Нет, не розыгрыш. Это было бы слишком жестоко.

— Он утверждает, что нашел ее на тропе, — сообщил Роберт.

— Да, а мой отец далай-лама.

— Я с ним поговорю, — сказала Ребекка.

Хардин прищелкнул языком.

— Ладно, приведи парня сюда. Нужно выяснить, в чем дело.

Дворецкий вернулся с опрятным мужчиной, одетым по-спартански скромно, в джинсы «Ливайс» и белую футболку. Он был ниже Ребекки. Чистый. На джинсах пришитая вручную заплатка. Мужчина следил за собой. Но взгляд затравленный.

— Имя! — рявкнул Хардин голосом бывалого адвоката и политика.

— Беквит.

Хардин взмахнул куклой Барби.

— Что это должно значить?

Беквит посмотрел на Ребекку.

— По-моему, достаточно ясно.

— «Ясно» — не то слово, которое я имел в виду, — сказал губернатор. — Похоже на гнусную шутку.

— Я искал их. — Игнорируя Хардина, Беквит обращался только к Ребекке. — Ее сунули в трещину.

— Мои люди целую неделю лазили по туннелям, пытаясь найти следы детей, — сказал Хардин. — Я использовал все средства: собаки, биодатчики, объявления, обещание награды. В общей сложности они исследовали больше тысячи миль туннелей. Там ничего нет, мистер Беквит.

Ребекка взяла куклу у Хардина. Кукла Барби — не молоток председателя.

— Где вы это нашли?

— Чуть дальше Зеленой пустыни.

Она умолкла. Зеленая пустыня стала символом массовой резни. Именем нарицательным, как вьетнамская деревня Сонгми и ручей Вундед-Ни в Южной Дакоте. Если бы не кровопролитие в Зеленой пустыне, Ребекки тут вообще не было бы. Поисками занимался бы спецназ. Возможно, детей бы уже нашли.

Хардин снова взял бразды правления в свои руки.

— Что вы делали в Зеленой пустыне?

«Я был там. — Вот что читалось в его глазах. — Я убивал людей. Стрелял в детей».

— Кто вы? — спросил губернатор. — А-а… дезертир. Разыскиваемый преступник.

Беквит повернулся к Ребекке. Ждал приговора.

Она ни на секунду не сомневалась в его вине. Все сходилось: плоский живот, самообладание, потребность в раскаянии. Ребекка не верила в предзнаменования. Но его появление в самом начале похода она восприняла — мгновенно и без колебаний — как знак свыше.

Вот недостающее звено. Али ошибалась. Детей ведут в Хинном.

— Вы были в городе? — спросила она.

— Собирался, — ответил Беквит. — А потом нашел куклу.

— Почему вы вернулись?

«Без моей дочери».

— Я был один. Вернулся за помощью, услышал о вас и о вашем походе — и пришел.

Кукла Барби, полученная из рук этого человека, была исполнена большего смысла, чем если бы Ребекка нашла ее сама. Парень страдал. И предлагал себя. И она использует его.

— Мы выступаем рано утром.

— Этот человек разыскивается ФБР, — возразил Хардин. — Он военный преступник.

— Этот человек со мной, — сказала Ребекка. — Он рисковал всем, приходя сюда, и он нужен для моего дела. Если вы вмешаетесь, губернатор, клянусь, я вас убью.

Хардин фыркнул, прижав подбородок к груди. Однако возражать не стал.

Беквит в знак благодарности просто закрыл глаза.

19

— Я экспериментировал с твоими предками с тех самых пор, как вы спустились с деревьев, — говорит ангел.

Они останавливаются у гротескного существа — наполовину человека, наполовину зверя, с толстым коротким хвостом. Он подвешен на стене, нанизанный на каменный шпиль.

— С этим я обращался как с королем, уверенный, что он выведет меня отсюда. Но оказалось, что у него мозги из глины. Он и его соплеменники были очередной тупиковой ветвью. Мне ничего не оставалось, как бросить их и ждать чего-то получше.

Они идут сквозь ряды тел.

— Каждый из них становился для меня новой надеждой. Одних приводили — в цепях — охотники, которых я обучил. Другие шли на мой шепот. Некоторые, подобно тебе, осмелились сами искать встречи со мной. Все меня разочаровали.

Коллекции, как называл ее ангел, мог позавидовать любой медицинский институт или антропологический музей. Необычайное разнообразие. Хотя нужно признать, что экспонаты собирались на протяжении многих тысяч веков.

Всевозможные мутанты рядом с совершенными богами и богинями, руки и ноги которых соответствовали пропорции золотого сечения, а любая деталь выглядела безупречной. Скелеты и черепа с любыми деформациями, которые только возможны в подземном мире. Многие тела высушены над естественными вентиляционными ходами, пропитаны солью или превращены в мумии вроде египетских. Некоторые сохранены в прозрачных отложениях углекислого кальция всевозможных оттенков. Казалось, тут представлены все родственные человеку виды и расы, в том числе такие, о существовании которых ученик даже не подозревал.

— Монстры, — говорит ангел.

Он останавливается, чтобы погладить красивый обнаженный торс высокой китаянки, аккуратно насаженной на сталагмит. При жизни она, наверное, была принцессой или балериной. Ее кожа бела и прозрачна, как фарфор. Ладони ангела ложатся на высушенную грудь женщины. Очевидно, они были любовниками.

— Знаешь, что я имел в виду под словом «монстры»? — спрашивает ангел.

— Что мы отвратительны и подлежим уничтожению, Повелитель.

— Отвратительны? Нисколько. Ты и все твои предки, включая самых уродливых, сотворены по моему образу и подобию.

— Повелитель, — осмеливается заговорить ученик, — называя нас монстрами, ты в то же время говоришь, что мы сотворены по твоему образу и подобию. Значит, ты тоже монстр?

Ученик осмелел, примирившись с тем, что скоро пополнит эту коллекцию трофеев.

— Хорошо. — Белесые глаза ангела внимательно рассматривают его. — Ты видишь противоречие. Но лишь потому, что не понимаешь. Слово «монстр» происходит от латинского «monstrum», корнем которого является «monere», что значит «показывать, открывать». Или «предупреждать». Однажды я объяснял это испанскому монаху по имени Исидор. В те времена я испытывал симпатию к подобным людям, поскольку я сам первый монах, то есть одиночка. Исидор правильно понял лишь часть моих объяснений. Он написал, что безобразие раскрывает первичное происхождение. А потом все напутал, принявшись рассуждать о воле Божьей, христианском замысле и всякой чепухе по поводу дьявола. — Ангел вздыхает. — Понимаешь, совершенствуясь на протяжении эпох, я нуждался не только в теле человека, но и в его разуме.

Они идут дальше, останавливаясь то у одного, то у другого бывшего любимца. Кости разложены кучками, как в катакомбах. Тела подвешены, словно коровьи туши, или стоят у стены, или лежат там, куда их опрокинуло время.