Джефф Грабб – Вечный лед (страница 9)

Каждый вечер Джодах работал допоздна, поскольку очень боялся сна. Если ему приходилось идти спать, то он боялся, что будет распущен по прихоти Лим-Дула или, что еще хуже, забыт, и просто перестанет существовать. Когда утром он просыпался, то это было сродни неожиданному пробуждению человека, которому снился кошмар, и он заставлял себя просыпаться. Он тяжело дышал и трогал себя, чтобы убедиться, что он, по крайней мере в этот момент, существует.

Джодах видел сны и задавал себе вопрос, имели ли сновидения отношение к природе вызванных существ, или это было доступно лишь ему, потому что он был «особенным». Сначала он следил за своими снами, пытаясь найти в них воспоминания. Ему снился корабль, тонущий во время бури с молниями, вокруг него роились люди-рыбы, и часть сознания говорила ему, что это было правдой. Ему снилось, как он прячется от гоблинов в огромном, изысканно украшенном фонтане, и он чувствовал, что это – тоже правда. Ему снился пылающий человек в клетке, который был одновременно и врагом, и другом, и Джодах ощущал, что и эти части сновидений были правдивыми.

Он видел во сне, как сидит у постели старой, темноволосой женщины, когда они умирала. Он не мог вспомнить ее имя, вспоминалось лишь то, что она была ему дорога, и когда он проснулся, его подушка намокла от слез. Этот сон тоже казался настоящим, после него он перестал записывать свои сновидения.

Напротив, казалось, что Лим-Дул вообще не спит. Когда бы Джодаху не предлагали прийти (он избегал употреблять слово «вызывали») в главный зал, некромант был бодр и энергичен. Стол под витражами был завален картами в темно-красных пометках, показывавших силы и позиции соседей некроманта. Джодах обнаружил, что во время доклада властителю замка его взгляд часто был прикован к ним.

Однажды, когда он в очередной, редкий раз, недолго пребывал на стенах цитадели, то сквозь ледяной ветер услышал звук ударов огромных крыльев о воздух. Подняв голову, он увидел, как гигантская птица, размах ее крыльев был как у легендарных драконов, поднимается в воздух с одной из заброшенных башен замка. Джодах показалось, что на спине птицы, прямо перед крыльями, сидит фигура в доспехах. Он был уверен, что видел и другую, облаченную в красное личность, наблюдавшую за тем, как огромная птица поднималась вверх, невзирая на ледяной ветер.

Внезапно заинтересовавшись, по изгибающимся залам он побежал к башенке с удивительной легкостью того, кто привык считать замок домом. Он резко дышал, холодный воздух жег ему легкие, и когда он добежал до башни, то обнаружил, что одетый в красное человек все еще там.

Одежда незнакомца, насколько было известно Джодаху, была устаревшей для этого периода. Его красный мундир был подбит ватой против холода, а шлем был слегка коническим. С мускулистых плеч спускался черный плащ, а рукава были красными и заканчивались тяжелыми черными рукавицами. Он не заметил Джодаха и продолжал смотреть на птицу размером с дракона, превратившуюся в пятнышко на горизонте.

– Вы настоящий, – сказал Джодах, и человек повернулся.

Джодах тут же осознал свою ошибку. На бородатом лице человека не было никого выражения, оно было сухим – и мертвым. Глаза выражали некоторые признаки жизни, но это было лишь мерцание, сражающееся с тьмой вокруг них. Казалось, что он пленен между жизнью и смертью.

– В каком-то смысле, – ответил одетый в красное мужчина на вопрос Джодаха. – Может быть настолько же, насколько и вы. Не больше и не меньше.

Джодах протянул руку. – Джодах из Гивы, – представился маг.

– Мартон Стромгальд, – сказал человек в доспехах, пожимая руку Джодаха древней, искусно вышитой перчаткой, от многочисленных походов кожа которой вытерлась и стала мягкой.

Джодах кивнул в знак того, что узнал имя воина. Кьелдорские летописи, к которым у него был доступ, были летописями их сражений, и великие генералы, такие как Стромгальд и Джаркельд, участвовали во многих из них.

– Вы призрак, как и я, – сказал генерал. – Дух, задержанный после своей эпохи?

Джодах кивнул. – Я думал, такой только я.

– Должно быть, он сильно вас ненавидит, раз вернул обратно, – произнес генерал. – Так же сильно, как ненавидит меня.

– Я не думаю …, – Джодах прервался, и в глубине его разума на поверхность выплыли мысли о черной стреле Лим-Дула, которой он его наказал. – Не знаю, за что он меня ненавидит.

Мартон Стромгальд улыбнулся, у него были желтоватые, гнилые зубы. – Он ненавидит всех. Всех, кто когда-либо жил. Но для тех, кого он ненавидит больше всех, он предусматривает специальный выбор. Помните, что всегда есть причина, из-за которой он действует. Он сделал из вас марионетку?

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Джодах.

– Свою марионетку, – сказал Стромгальд, мерцание в его глазах на мгновение утихло, почти умерло. – Я всего лишь его марионетка. Когда я ему нужен, то он присутствует во мне. Он говорит мне, что сказать, и я произношу нужные слова. Он говорит мне, что делать, и я это делаю. У меня нет выбора. У меня нет воли. Он говорит, что это наказание, но я не знаю, за что. – Огромный воин опустил подбородок на грудь.

Джодах начал заикаться. – Я не … Со мной он этого не делал.

Генерал поднял голову. – Пока, – просто сказал он. – Запомни это, человек. Когда имеешь дело с некромантом, есть вещи и похуже, чем смерть.

Джодах хотел выспросить побольше, но генерал слегка наклонил голову.

– Он идет, – Стромгальд закрыл глаза. – Когда он открыл их, то они были уже другими. Тело произнесло слова Лим-Дула голосом генерала. – Вам не следует оставаться здесь. Здесь вы ничего не узнаете. Попрощайтесь и позвольте генералу спуститься в главный зал. – Затем его глаза закрылись, а когда они открылись снова, то в них опять появилось почти угасшее мерцание.

– Я – его марионетка, – сказал генерал-умертвие. – Ты – тоже, хотя можешь этого и не знать. Помни, даже у кукловодов есть те, кто дергает их за ниточки.

После этого он спустился с холодных укреплений, и за все время пребывания в Трессерхорне Джодах больше не видел его.

На третью неделю своей нежизни Джодах отправился в главный зал на доклад Лим-Дулу и обнаружил, что огромное витражное окно открыто, и некромант стоит возле него и смотрит на лед. Несмотря на то, что невидимая магия не пропускала ледяной ветер, Джодах поежился от воображаемого холода.

Лим-Дул кивнул, и Джодах приступил к ежедневному докладу. За последние несколько дней его научные занятия выявили мифическую личность, известную под именем Марит Лейдж, явно накопившую огромную силу пятьсот лет назад перед тем, как ее погребли в огромном склепе на морском дне. Есть явные признаки того, что Марит Лейдж была мироходцем, но те немногие источники, которые удалось собрать Джодаху, свидетельствовали о том, что Марит Лейдж, хотя и обладала чрезвычайным могуществом, не относилась к той же группе, что и Урза и его собратья. Марит Лейдж могла быть мироходцем, а могла и не быть им, но природа заключения в тюрьму столь могущественного существа могла быть использована в исследованиях Лим-Дула.

Кроме того, во время поисков Джодах обнаружил не менее четырех ссылок на блуждающий мир, который проходил достаточно близко к этому, чтобы вызвать разрушения и, тем самым, интерес среди мироходцев и магов. Это мог быть тот самый бродяга, о котором спрашивал Лим-Дул. Важнее было то, что период между этими появлениями увеличивался, указывая этим на существование и других воздействий на бродягу. Джодах надеялся, что именно подобное хотел найти надеялся Лим-Дул, и так и сказал.

Но во время рассказа голос Джодаха начал медленно затихать. Лим-Дул не слушал, вместо этого он уставился в окно на отвратительную болотистую пустошь у подножия ледника.

– Близится зима, – наконец произнес Лим-Дул. – А это сезон военных действий.

Джодах кивнул, но спросил: – Разве не лето, после сева и перед сбором урожая?

Лим-Дул подавил смешок. – Сейчас мало сажают, а убирают еще меньше, особенно так далеко на севере. А мои войска мало тревожат припасы. Смотрите.

Джодах, все еще опасавшийся холодного ветра из-за окна, подошел к подоконнику. Лим-Дул, видимо неуязвимый для холода, высунулся за окно. Он закрыл глаза, длинные пальцы его рук, свободной и унизанной кольцами, загорелись бледно-желтым светом.

Область за снеговым полем еще мгновение оставалась спокойной, а затем даже ветер спасовал перед темный заклинанием Лим-Дула. Затем Джодах увидел, как поверхность озера у подножия замка исказилась и покрылась пузырями, словно что-то теплое в глубине вынудило его закипеть.

Но из озера не появилось ничего теплого. Вместо этого поднялись волны, из-под воды появилось что-то круглое и темное, потом второе, третье, потом их стало много. Сначала Джодах подумал, что это были поплавки рыбаков, использовавшиеся для того, чтобы не тонули сети, но круглые темные предметы начали подниматься, у них обнаружились человеческие головы на сломанных шеях, искаженные и искривленные смертью, и опущенные плечи.

Это были умертвия – зомби, похожие на тех, что охраняли замок. Они не были одеты в подходящие доспехи, о них не заботились, не раскрашивали и не покрывали лаком. Эти отбросы утонули в озере и лишь теперь им позволили оказаться на холодном воздухе.