Джефф Грабб – Вечный лед (страница 28)

Наконец звук привел его к огромной арке, выходившей к пустому городу. Джодах неуверенно остановился. Да, колокол звенел где-то в городе. Небо было затянуто облаками, на земле лежал тонкий туман, скрывавший мостовую.

Колокол зазвенел, и Джодах осторожно пошел меж зданий. Строения казались опустевшими, словно жители покинули их лишь несколько мгновений назад. Это действительно казалось знакомым, как и многое другое. Поперечные улицы на каждом перекрестке, изгибаясь, уходили вдаль, и Джодах сообразил, что город был спланирован в форме огромного круга, а он направляется к его центру.

Колокол продолжал звенеть, в это время он добрался до центра города, огромной площади, над которой доминировал фонтан. У него был широкий каменный ободок, а в центре возвышался большой постамент с четырьмя львиными мордами, смотревшими в четыре разных стороны. Джодах подумал, что здесь должны быть голуби, и над головой раздался звук хлопающих крыльев. Против воли Джодах посмотрел вверх, но там был только туман.

Колокол убавил громкость, заколебался и остановился. Он больше не требовался. Джодах был там, где должен был быть.

Он пошел к фонтану и посмотрел по сторонам. От центральной площади во все стороны расходились дороги, на этих дорогах были темные сущности, которых все время его преследовали. Они держались в отдалении, чего-то ожидая.

Ожидая его.

Джодах заглянул через край фонтана, рассчитывая, что он будет заполнен растениями, грязью и мертвыми существами, но вода была чистой и лишь слегка колыхалась. На дне фонтана что-то мерцало.

Джодах на мгновение остановился, глядя на мерцающий предмет. Затем он сел на край бортик фонтана и сунул руку в воду. Она была прохладной, но не холодной, и казалась густой, словно ртуть, пока он тянулся к предмету и вынимал его на поверхность.

Это было зеркало размером с его ладонь, отполированное с обеих сторон. Оно казалось тяжелым, крепким и подлинным. Джодах повертел его в руках и заглянул в него. В зеркале отразилось его лицо, более старое, чем он помнил, но моложе, чем должно было быть.

В зеркале что-то блеснуло, и сквозь плечо Джодаха-отражения стало вырисовываться другое лицо. Он вздрогнул и посмотрел через плечо, но там ничего не было. Он в одиночестве находился у фонтана на центральной площади, у всех выходов его поджидали тени.

Он снова посмотрел в зеркало и обнаружил, что второе лицо тоже принадлежит ему, словно в зеркале была иллюзия, трещина, позволявшая отражению двоиться. Но поврежденное отражение выглядело лучше – более уверенным в себе, более мудрым, более знающим и понимающим. Пока он смотрел, второе лицо медленно переместилось по поверхности зеркала, наложившись на его собственное.

Когда второе лицо покрыло первое, Джодах почувствовал, как в его разуме возникло что-то прохладное и расслабляющее. Оно словно прошло сквозь его череп внутрь тела. Оно придало силу. Оно успокаивало и казалось очень, очень знакомым.

Это был он сам. Он хранил часть себя в зеркале под замком, чтобы вернуть, когда потребуется. Теперь он в этом нуждался, и чувствовал, как к нему возвращаются жизнь и здравый рассудок.

Его жизнь. Больше, чем две с половиной тысячи лет. Все пришло к нему, но не внезапным наводнением, как бывало раньше, а медленным просачиванием воды, вытапливаемой из снега. Джодах медленно вспоминал, кем он был.

В темные времена, когда собирались ледники, он был ребенком. Он обучался базовым магическим навыкам, убегая от нетерпимой Церкви, чья вера была забыта уже давно. Он оттачивал свои умения под бдительным руководством обманывавшего его наставника, рассматривавшего его только как инструмент для своих целей. В конце концов он нанес поражение этому фальшивому союзнику. (Майрсил! он вспомнил имя и насладился его горьким вкусом.) Он отправился учиться дальше, в общину магов, известную как Город Теней. Затем он руководил им в течение поколений, став известным как Вечный Архимаг, Бессмертный Чародей Школы Невидимых.

Джодах улыбнулся. Город Теней когда-то был Колледжем Лат-Нама, а теперь стал Колледжем Невидимых. Все меняется. Все остается тем же самым. Ледники размалывают горы, и те превращаются в равнины. Болота высыхают из-за отступления моря и становятся сосновыми рощами. Океаны отступают, и появляется больше топей с соленой водой. При этом все остается частью пейзажа.

Изменение и равновесие, в этом заключался главный секрет магии, который Джодах теперь помнил слишком хорошо. Перемены заполняли землю своей магией, маной, и он знал, как ее вызывать и придавать тот облик, который считал нужным. Он пережил многие изменения земли, он обладал огромной силой, которая без памяти и знаний была потеряна.

За все прошедшие годы Джодах изменился и не изменился одновременно. Его тело старело настолько медленно, что он приобретал седую прядь или морщину за всю жизнь другого смертного. Это началось здесь, в настоящем варианте фонтана, который теперь занимал его разум. (Да, все это происходило в его разуме, он это знал хорошо.) Он случайно искупался в фонтане, и от этого его старение замедлилось, хотя и не остановилось. Для всех, кроме действительно бессмертных мироходцев, Джодах казался нестареющим и неумирающим.

При этом с течением лет он изменялся. Друзья вырастут, постареют и, в конце концов, умрут. Враги вырастут, постареют и, в конце концов, умрут. Любимые вырастут, постареют и, в конце концов, умрут. Блестящие идеи одного поколения станут самыми тяжелыми проблемами следующих. Наследия, ценившиеся больше жизни, от пренебрежения сгниют и рассыплются в пыль. Разные люди будут совершать одни и те же ошибки, и Джодах будет видеть, как, вне зависимости от его собственных действий, все будет повторяться снова и снова.

Повторение размололо его, как гору размывает ледяная река. Гора оставалась на том же месте, но была разрушена, разломана безжалостным жерновом ледника. В конце концов гора будет полностью уничтожена.

В первый раз Джодах едва не сошел с ума. Пораженный печалью по умершим. Пораженный раскаянием от произнесенных или непроизнесенных слов и разделенных или неразделенных чувств. Сожалением от невыбранных дорог. Он разрывался не от накопленных знаний, а от эмоций, накопившихся за несколько жизней. В конце концов Архимагу Джодаху (еще не Вечному Архимагу) придется преобразовать себя или сойти с ума.

Поэтому он преобразовал себя или, скорее, нашел для себя способ начать все заново. Он мог поместить все свои знания внутрь приспособления, зеркала, и после этого стереть их из своего мозга. Затем, медитируя над зеркалом, он мог восстановить все что утратил, но без эмоциональных дополнений. Он все еще чувствовал боль от утраты жены в прошлом, но это было слабым, приглушенным, как звук далекого грома, и не представляло немедленной угрозы.

В последний раз что-то пошло не так. Нет, не так пошло много чего. Он вспомнил все до ритуала, позволявшего ему поместить воспоминания в зеркало, и начала заклинания очищения своего разума. После этого все состояло из кусочков и фрагментов – Лим-Дул, Джайя и Фрейалис.

Он сделал паузу и решил, что, да, Фрейалис была здесь. Это никогда не являлось хорошим знаком.

Джодах оторвался от зеркала и увидел, что находится в затянутом туманом городе без названия, в котором он впервые нашел фонтан. Он был в воспоминаниях, и, если бы Джодах подумал как следует, то вспомнил бы страх, который он чувствовал в то время, как у него сосало под ложечкой от поднимавшейся паники, когда гоблины почти нашли его, прятавшегося в противной воде фонтана.

Джодах поднял взгляд и увидел тени, выстроившиеся на краю площади. Они обладали формой и плотностью, и он мог смотреть на них, не вздрагивая. От них больше не отражался свет, они не мерцали и не блестели. Это были его воспоминания, чувства, сожаления, но теперь, вооруженный знаниями, убранными в зеркало, он мог встретить их лицом к лицу.

Там была путаница. Конечно, он чувствовал, что весь его мысленный дом был путаницей, которая нуждалась в очистке и уборке. Теперь призраки его прошлого стояли бок о бок безо всякого порядка. Здесь был Джонте, практичный шутник из его третьего века, и Алиана, его последняя жена, которая вызвала к жизни огромные серебряные статуи на покрытых стеклом Адаркарских Пустошах. Здесь был Шаннан, толстый, легкомысленный маг, открывший подлинные записи Драфны, Воска, его первый учитель, и Сима.

Сима, его первая жена. Темноволосая и маленькая, она всегда топала ногой, когда Джодах говорил глупости. Это было часто, как он мог теперь вспомнить. Он посмотрел на нее и вспомнил их первую встречу на улицах Геда. Он вспомнил последний раз, когда видел ее, плача у ее смертного одра, окруженный друзьями и свечами. Ее смерть вызвала его первое безумие и решение этой проблемы. Теперь он, по крайней мере, мог вспоминать о ней, и, при этом сдерживать безумие.

Сима открыла рот и сказала: – Думаю, что с ним все будет в порядке. – Этот голос совсем не был похож на симин, у него был восточный акцент.

Джонте, проклятие его третьего века, заговорил странным женским голосом: – По крайней мере, он перестал кричать. Я считаю это хорошим знаком.

Сима слегка наклонила голову, и Джодах увидел, что она была немного опечалена тем, что это объединение скоро закончится.