Джефф Грабб – Кара (страница 36)

Он добрался до Мандера и остановился. В его груди расцвел световой меч, его лезвие глубоко вонзилось в его мягкую плоть.

Мандер оправился от броска и кувыркнулся вперед. Он схватился за рукоять своего клинка и рванул вверх, сквозь жесткую плоть существа. Зоннос Хатт, владелец клана Анджилиак менее одного дня на Нар Шаддаа, рухнул к его ногам.

Выжившие вуки и Никтос перегруппировались, укрывшись среди разрушенных стульев и дроидов, и теперь их оружие было нацелено на Мандера и остальных. Но на эрзац-зал суда накатила пелена. Никто не стрелял.

«Что теперь?» — спросил Эдди, обходя Мандера.

«Они не уверены», — сказала Анджела Крин. «Они не знают, есть у них хозяин или нет. Им некому отдать приказ».

Двери турболифта распахнулись, и Мика Хатт выскользнул в сопровождении Никтоса. Он выглядел запыхавшимся. Мандеру показалось, что его вытащили из той комнаты, в которой он содержался в плену, и бросились на место происшествия, как только была передана трансляция смерти Зонноса.

«Ap-xmasi keepun!» Мика рявкнул, и Niktos немедленно подняли оружие, с рождения обученные прыгать на словах хатта. Вуки немного поколебались, потом сделали то же самое.

Мандеру он сказал властным голосом: «Reloj ba preesen!» Освободите заключенного. В голосе хатта была нотка властности и силы, и, несмотря на его небольшие размеры, Мика, казалось, доминировал в комнате. Мандер опустился на колени рядом с упавшим телом Рина и разрезал цепи. Эдди приподнял ее тело. Анджела Крин стояла на страже всех их.

Мика кричал на них двоих, пока они работали. «Jee gah plogoon du bunky dunko». Ты чума для моего дома. Мандер на мгновение был ошеломлен гневом Мики и силой в его голосе — затем понял, что дроиды с голокамерой все еще работают. Они транслировали слова Мики аудитории хаттов, все они взвешивали эти слова и то, заслуживает ли этот самый молодой член дома управлять кланом. Он играл под кулачки.

Теперь Мика заговорил по-хаттски, достаточно медленно, чтобы Мандер мог его понять. «Я обнаружил, что именно Зоннос виноват в смерти моего отца. Вы всего лишь пешки в его планах. Пойдем со мной. Ты больше не будешь затемнять залы моего отца!» Он сделал знак Мандеру и остальным следовать за ним. Эдди нес Рина, а Анжела Крин держала свое оружие наготове на тот случай, если какой-нибудь вуки решит выслужиться перед своим новым хозяином, попробовав что-нибудь.

Оказавшись за кулачками, в безопасности лифта, Мика позволил себе немного спустить воздух. «Надеюсь, я был убедителен», — сказал он, слабо улыбаясь, и снова заговорил на базовом в пользу агента CSA и ботана.

«Я была полностью убеждена, что ты хатт», — сказала Анджела Крин. «Что вы сказали?»

Мика пожал плечами. «Правда. Или, по крайней мере, правда, как я понимаю. Это всегда хорошо служило моему отцу. Я сказал им, что Зоннос виноват в смерти моего отца, и что вы были всего лишь отвлечением. Раздражающее отвлечение, которое я бы теперь выбросил из дома с большим шоу и фанфарами».

Мандер сказал: «Мы постараемся выглядеть соответственно смущенными».

«Ваши услуги будут вознаграждены», — сказал Мика. Дверь с шумом распахнулась, и появился невзрачный пароход с затемненными окнами. «Это вернет вас на ваш корабль. Он полностью подготовлен и готов к работе». Анжела вошла первой и помогла Эдди перенести на борт потерявшего сознание Рина.

«Спасибо», — сказал Мандер. «Но есть одна вещь», — добавил он, стараясь убедиться, что другие не могли их услышать. «Когда мы дрались с vrblther, вы, казалось…»

«… Используйте особый талант», — закончил Хатт.

Мандер кивнул. «Талант, который разделяют многие из моих братьев».

Лицо Мики потемнело от смущения. «Во-первых, меня считают необычным сыном необычного хатта», — сказал он. «Можете ли вы представить, как отреагировали бы другие семьи, если бы узнали, что я …»

«… Особый талант?» — сказал Мандер.

«Это инструмент, о котором я бы предпочел, чтобы другие не знали», — сказал Мика. «Мой отец знал. И ваш ученик узнал об этом и помог мне частично понять это. Но так много вашего учения чуждо. Я не могу об этом подумать, как бы сильно я ни старался».

«Не каждый, кто чувствует Силу, может быть джедаем», — сказал Мандер.

«Я знаю», — сказал Мика и, казалось, бросился на себя, казавшись меньше, чем был раньше. «Я могу разрабатывать детские трюки, не более. Я бы предпочел, чтобы об этом никто не знал, ни среди хаттов, ни среди джедаев.»

Брови маленького хатта нахмурились, и он покачал плоской головой. «Я буду занят. Ваго отсутствует. Я не знаю, убил ли ее Зоннос или она сбежала. Я даже не знаю, насколько она ответственна за случившееся. У меня будет много работы, чтобы восстановить репутацию моей семьи. Это секрет, который я предпочел бы сохранить».

«Я понимаю,» — сказал Мандер. «И я хочу, чтобы вы знали, что если вам понадобится помощь, вы можете доверить этому джедаю хранить вашу тайну».

Мика слабо улыбнулся. «Ваши усилия будут вознаграждены», — сказал он, пожав плечами.

Мандер сказал: «Со своей стороны, мы продолжим заниматься торговлей Tempest».

Мика печально покачал головой. «Из всех вещей именно этот препарат больше всего повредил моей семье. Возможно, со смертью Зонноса это окончательно утихнет. Пожалуйста, информируйте меня о ваших успехах в этом вопросе, и я, со своей стороны, сообщу вам, если появится Ваго».

«Конечно», — сказал джедай.

«А теперь поторопитесь, — сказал хатт, — пока камеры-дроиды не выяснили, где находится ваш корабль».

Мандер сел в ховербус, и он уехал. Через затемненные окна он оглянулся и увидел одинокого маленького хатта, стоящего на платформе, без семьи и без поддержки. Исключительно уникальный хатт, попавший в ловушку жизни, которую он не планировал.

А потом ховербус улетел в суматоху воздушного движения, и его не было.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Расчеты

Одноглазый клатуинец Коакс стоял на своем, когда волны оскорблений на хаттском языке хлынули по голо-приемнику. Слюна показалась такой же снежной статикой, когда Повелитель специй одевал ее. В своей спальной капсуле она была рада, что установила максимальную защиту конфиденциальности. Никто не хотел слышать разгневанного Хатта сквозь стены.

«Любительская операция!» — прорычал безликий силуэт, парящий над приемной платформой. «Ваши родианцы не могли справиться с простейшими задачами, заметая собственные следы на Макем Те. Почему я должен ожидать, что они не сделают завтрак для собак акк из чего-то подобного? Почему бы мне не выставить тебя и их на улицу!»

При этой мысли Коакс заметно побледнел. «При всем уважении, Ма Лорда , родианцы по своей природе являются созданиями насилия и мести, а клан Бому — в большей степени, чем большинство других».

Повелителя специй не впечатлила ее аргументация. «И вы думали не сообщать мне, что, как только вы их спустите, они пронесутся сквозь подземный город, как чума, стреляя во все, что движется, и взорвут фундамент наших башен?»

Коакс на мгновение запнулся, и свет в ее красных глазах, казалось, мерцал от нервозности. Для клатуинцев — да и для большинства клиентских рас, находящихся под контролем хаттов, — разочарование своих лордов было смертным грехом. И все же внутренне она кипела — это не ее проблема. Повелитель пряностей получил то, что хотел Повелитель пряностей. «Прошу прощения за их … энтузиазм. Они должны были просто загнать группу в ловушку Зонноса, вместо того, чтобы пытаться взорвать ее».

Хатт издал рычание, которое могло быть смехом или возмущением. «Зоннос. Это была расплата за их „энтузиазм“. Он должен был предстать перед судом и назначить наказание всем троим, занять место Попары и оказаться для нас полезным инструментом. Вместо этого у нас есть агенты Джидаи и CSA, обнюхивающие края нашей мантии».

Глаз Коакса, похожий на драгоценный камень, озорно блеснул. «Должен ли я разорвать связи с кланом Бому?»

«Да», — сказал хатт, затем задумался. «Если подумать, давайте сделаем наоборот. Предоставьте клану Бому больше возможностей служить. Растяните их до тонкости. Отправьте их в разные стороны, подальше от джидаев и их охотников. Не дайте им времени отомстить, пока мы восстанавливаемся и укрепляем наши собственные силы. Когда придет время, мы пожертвуем ими».

Хатт рассмеялся при этой мысли, и Коакс осторожно присоединился к Лорду Пряностей. «Ты хороший слуга, Коакс, — сказал хатт, — и твои ошибки можно простить, если сравнить с подарками, которые ты принес».

Хатт поднял руку с толстыми пальцами и достал трофей — оружие, которое до недавнего времени принадлежало Коаксу. Глядя на нее, Коакс почувствовал новую боль — боль ревности. Не было и речи о том, что она не смогла передать световой меч Повелителю пряностей, но все же ей не хватало его привычного веса с тех пор, когда она хранила его в целости и сохранности.

Хатт провел большим пальцем по пластине активатора, и лезвие ожило, полностью осветив Повелителя пряностей клатуинцу. Впервые за время разговора по голо-приемнику Коакс увидела лицо своего хозяина.

Она боролась с желанием отойти, вздрогнуть в присутствии Повелителя пряностей. Вместо этого она сказала: «Я рада, что вы его получили. Я рад, что ты считаешь меня достойным продолжать служить тебе».

«У хорошего мастера хорошие инструменты», — сказал хатт и выключил передачу.