Джефф Гелб – Вкус ужаса. Коллекция страха (страница 40)

— Еще как можешь, здесь или у себя дома, дядюшка. Ты же знаешь, что тетя Мелани меня не выгонит. И если мне не расскажешь ты, расскажет она. И не нужно уверять, что ты не делишься с ней результатами расследования, еще как делишься. — Соланж устроилась на старом стуле, который отполировали сотни посетителей и жертв преступлений. — Убийства. Что происходит? И почему ДНК недостаточно? Его же можно выделить из крови.

— У тебя слишком длинный нос, Барендис, это не доведет тебя до добра.

— Нужно же девушке зарабатывать себе на жизнь. — Хмурый прием ничуть ее не беспокоил.

— Ладно, но хоть раз в жизни прояви здравый смысл и держись подальше от этого дела. Ради своей же безопасности. Мелани со мной согласится, если ты ее спросишь. — Конрой был серьезен. — Этот убийца охотится только на женщин, только в возрастной группе от двадцати пяти до тридцати, перерезает горло, режет тела, а затем поливает место преступления коровьей кровью. Основное ты уже знаешь.

— Режет — ножом? — спросила Соланж, вытаскивая блокнот и ручку. О том, что в кармане плаща уже работает диктофон, она говорить не собиралась.

— Прекрати, Барендис, — устало сказал Конрой. — Терпеть не могу твоих подначек.

Она покачала головой.

— Значит, не ножом, но горло перерезано? У всех пяти жертв?

— Что тут скажешь? Парень любит кровь, и чем ее больше, тем ему лучше. — Конрой явно был в отчаянии. — И не смей об этом писать.

Соланж пожала плечами, ее глаза сияли.

— Ничего не могу обещать, но я искренне постараюсь не доставлять тебе проблем.

— Меня беспокоит то, что ты можешь нажить проблемы. Я не шучу, Соланж. И не пытайся влезть в это дело, ты вполне можешь стать следующей жертвой.

— Не ножом, но режущим предметом, наверняка, — продолжала Соланж, никак не реагируя на предупреждения. — Кинжал — да, я знаю разницу между ножом и кинжалом — кортик или трехгранник… нет.

Конрой протяжно вздохнул.

— Если ты дашь мне слово не трепать Мелани нервы, я расскажу тебе, что думают о ранах наши медики, но не добавляй это в статью, иначе помешаешь расследованию.

Соланж села, как примерная школьница, и уставилась на Конроя честными глазами.

— Обещаю.

— Это какой–то изогнутый меч — сабля, скимитар, катана или что–то типа этого. А может, средневековый молот с длинным крюком на навершии, пока сложно определить это точно. Слишком много повреждений. — Они понизил голос и побледнел.

— Это действительно так… — Она успела остановиться и не ляпнуть первое, что пришло в голову.

— Жутко, — закончил Конрой.

— Боже, мерзость какая. Жаль, что нельзя об этом писать.

— Только попробуй, и у тебя заберут удостоверение журналиста до тех пор, пока мы не поймаем этого парня.

— Ты же знаешь, что не получится. Тетя Мелани тебе не позволит. — Она нахально улыбнулась.

— Может, ты и права. — Конрой откинулся на спинку стула. — Но это ничего не меняет. Пусть Фиск и медэксперты делают свою работу, а ты попридержи пока язык. Если не будешь играть по правилам, обломаешь нам все расследование и из–за тебя могут погибнуть люди.

— А именно — женщины , — поправила Соланж, ерзая на неудобном стуле. — Я пока что помолчу, но пообещай, что я первой узнаю все новости по делу.

— Обещаю. Ты же знаешь, что я сразу же тебе позвоню.

— Ага. Иначе тетя Мелани…

— …сделай одолжение, не продолжай.

Ресторан оказался фешенебельным, с приглушенным золотым освещением вместо привычных ламп дневного света, с тяжелыми портьерами и драпри, серебряными приборами, крахмальными скатертями, китайским фарфором и австрийским хрусталем. Соланж, в своем втором лучшем коктейльном платье — дизайнерская работа, косой разрез, кобальтово–синий цвет, и рукава «летучая мышь» ей очень нравились, — изо всех сил пыталась не показать, насколько ее впечатлило шестистраничное меню. Оторвавшись от изучения блюд, она подняла взгляд на пригласившего ее и спросила:

— Почему вы передумали, граф?

— Насчет интервью? — Собеседник вел себя крайне современно и утонченно.

На нем был шелковый черный костюм, явно сшитый на заказ, белоснежная шелковая рубашка, винного цвета узорчатый галстук с заколкой, которая подходила к запонкам: белое золото со вставками почти черных сапфиров.

— Да. — Соланж покосилась на приближающегося официанта. — Что вы с этого получите?

— Удовольствие находиться в вашем обществе, но пусть это не мешает вам наслаждаться здешними блюдами. — Он ждал от нее новых вопросов, а когда понял, что их не последует, продолжил: — У меня, к сожалению, аллергия на большинство продуктов, поэтому я воздержусь от заказа. Пусть это вас не смущает. Я привык составлять компанию за обедом. — Он махнул официанту, приглашая принять у нее заказ. — Я хотел бы взглянуть на карту вин, если таковая здесь имеется.

Соланж сверкнула глазами.

— Значит, вы пьете… — начала она.

— Вино для вас. Я не пью вина.

Она рассмеялась.

— Вы же знаете, кто обычно так говорит?

Он иронично улыбнулся.

— Вампиры.

Соланж, с трудом сдерживая смех, обернулась к официанту:

— Для начала я хотела бы крем–суп из лесных грибов, затем жареные гребешки на блюде, утку с вишней, бергамотом и луком, затем салат из цикория, а насчет десерта я решу после того, как закончу с основными блюдами.

— Хорошо, мадам, — ответил официант. — Граф, карту вин я принесу через минуту.

— Благодарю, Франко.

— Так вас здесь знают? — Соланж снова сгорала от любопытства.

— Я вкладывал деньги в этот ресторан и отель напротив. — Он принял карту вин у официанта, который принес корзину со свежим хлебом и масленку.

— Вы полны сюрпризов, граф. — Соланж решала, какую статью можно будет состряпать из истории его капиталовложений.

— Разве? — Он просмотрел карту и остановил выбор на «Котэ Саваж». — Вино не слишком сочетается с гребешками, но подчеркнет вкус супа и утки.

— Для человека, который не пьет вина, у вас удивительный вкус.

— Надеюсь, мисс Барендис.

Соланж с изумлением поняла, что краснеет под взглядом его темных глаз, и попыталась справиться с румянцем:

— Я хочу поблагодарить вас за такое необычное вино. — Прозвучало глупо даже на ее вкус, и она сделала еще одну попытку: — Мне очень приятно, что вы решили со мной поговорить.

— Вы крайне настойчивая юная леди, мисс Барендис. Я решил, что, раз уж мы с вами пришли к диалогу, почему бы беседе не проходить в приятной обстановке?

— Жаль, что не все мои собеседники отличаются такой сознательностью, — лукаво улыбнулась Соланж. Разломив булочку, она уложила половинки на блюдце для хлеба. — Великолепно пахнет, вам не кажется?

— Да, конечно, — отстраненно ответил граф.

Соланж начала мазать булочку маслом.

— Вас не смущает то, что я буду есть во время разговора об убийстве?

— Нет, ведь не мой аппетит может быть испорчен. Насколько я понимаю, сегодня вы на задании.

— Да. — Соланж словно только что вспомнила об этом. — Это задание, причем довольно важное.

— Именно поэтому я и согласился на встречу.

— И я благодарна за то, насколько цивилизованно вы ее обставили, учитывая, что это общественное место и моя репутация не пострадает. Хотя слухи вряд ли могут повредить журналисту.

— Возможно, я излишне осторожен, — сказал он. — Но не только вам может грозить опасность из–за двусмысленного положения.

Соланж мудро и с облегчением улыбнулась.

— Вы намекаете на то, что не хотите слухов о влиянии и предвзятости с любой стороны и вас не волнуют сплетни о возможных отношениях?