Джефф Эбботт – Опасный поцелуй (страница 65)

«Мемориальные дубы» находились на самой окраине городка, в парковой зоне. Бетонные дорожки по краям были выложены кирпичом цвета речного ила, под окнами стояли плохо подстриженные кусты японского самшита. Сам дом не выглядел каким-то грязным или неопрятным – он был просто мрачным: печальный финал музыкальной пьесы для жизни в ее последнем движении.

– С пожилыми людьми в этой стране обращаются презрительно, – заметил Гуч. – Когда мне стукнет шестьдесят, я поеду в Китай: там стариков уважают.

– Ненавижу дома для престарелых, – негромко сказал Уит. – Они напоминают мне автомобильные стоянки только для людей.

– Может, лучше умереть молодым? Я могу позвонить Энсону и узнать, нет ли у него желания снова вплотную заняться нами.

Когда они в справочном окошке спросили о Кати Бро, суровая дежурная кивнула в направлении холла, находившегося слева от вестибюля.

– Она там, в комнате с телевизором. Вероятно, занимается кормежкой, – сказала женщина.

По пути Гуч шепнул Уиту:

– Кормежкой… Из лоханки, что ли, кормит?

Комната была большой, но старомодной; главное место здесь занимал новый сияющий телевизор, манивший радостями мира, которые остались за этими стенами. Показывали какое-то дурацкое утреннее ток-шоу, где мамаши переделывали своих напыщенных, одетых, как панки или уличные хулиганы, дочек в белых и пушистых дебютанток. Несколько пациентов, укрыв колени одеялами, пустыми взглядами уставились на экран, полностью сосредоточившись на происходящем и не замечая угнетающей обстановки комнаты. На столе в ожидании игроков лежали блестящие костяшки черного домино. Никакой нянечки они здесь не встретили. Когда они вошли, одна из пациенток, которой было явно за семьдесят, подняла на них глаза и понимающе улыбнулась. Она читала «Антологию английской литературы» Нортона; заложив в огромную книгу свой костлявый, покрытый пятнами палец, она во второй руке держала увеличительное стекло.

– Здравствуйте, мэм, – сказал Уит. – Как вы себя чувствуете сегодня?

– Прекрасно. А вы как поживаете?

– Спасибо, хорошо, мэм, – ответил Гуч. – Мы ищем Кати Бро.

Старушка с отвращением поморщилась.

– Кати, без сомнения, сейчас на улице, досасывает свою сигарету до самого фильтра, что и я с удовольствием сделала бы, если бы представился шанс. Она должна вернуться через минуту.

– Где это, мэм? – спросил Уит.

Пожилая женщина кивнула в сторону двери, которая вела в коридор. Уит поблагодарил ее и двинулся в указанном направлении.

– Я останусь здесь, – сказал Гуч, – на случай, если она сюда вернется. – Он склонился над старушкой, чтобы посмотреть, что она читает. Та распахнула перед ним свою книгу.

– Роберт Браунинг? – прозвучал добродушный возглас Гуча. – А вы не понапрасну тратите на него свое время? На это скучное и невнятное бормотание?

– Чушь, – решительно возразила старушка. – Вот когда я преподавала Браунинга…

В конце вестибюля Уит обнаружил пролет с большими окнами, которые выходили на рощу из покрытых мхом старых дубов, образуя небольшое фойе. В коляске сидела сгорбившаяся старуха, облаченная в купальный халат а худощавая симпатичная женщина в ярко-оранжевой форме обслуживающего персонала мыла вокруг нее пол.

– Плохая, плохая девочка, – нараспев щебетала женщина, будто разговаривала с напроказившей воспитанницей детского сада. – А ну-ка, убираем ручки от наших подгузничков, чтобы мне снова не пришлось тут вытирать.

В ответ старая женщина издала полумычание, полувопль.

– Простите, – сказал Уит. – Вы, случайно, не Кати Бро?

Женщина одарила его лучезарной улыбкой, которую, как он подозревал, берегла только для посетителей.

– Да, это я.

– Я приехал сюда, чтобы поговорить с вами о Пите Хаббле.

Улыбка сразу погасла.

– О ком?

– О человеке, который за последнюю неделю несколько раз звонил вам домой.

На ее лице застыло каменное выражение.

– Извините, я не расслышала вашего имени.

– Судья Уит Мозли. Я был другом Пита. Он погиб.

Суставы ее пальцев, державших швабру, побелели.

– Я провожу расследование по факту смерти Пита, и мне хотелось бы поговорить с вами о том, почему Пит звонил вам, – коротко объяснил Уит.

– Я все понимаю и была бы рада помочь вам, но сейчас я не могу разговаривать. Я на работе. – Робким движением руки она быстро заправила упавший локон за ухо.

– Учитывая, что ведется расследование по случаю возможного убийства, я уверен, что руководство этого дома с удовольствием предоставит нам отдельный кабинет и время для нашей с вами беседы. – Уит говорил дружелюбно, поскольку, достаточно послушав ее, удостоверился, что это именно она звонила на яхту Питу. – Он был застрелен.

– Пожалуйста, – сказала Кати, – позвольте мне доубирать за ней, а потом я с вами поговорю. – Она повернулась и покатила коляску со старухой по фойе, на ходу предложив:

– Почему бы вам не пойти со мной, пока я пристрою ее, а потом мы могли бы поговорить. – Лицо ее было напряженным. – Просто пойдемте со мной.

Уит понял, что она не хочет упускать его из виду, и сказал:

– Мне, собственно, нужно ненадолго отлучиться. – На выходе из фойе он заметил мужской туалет. Не говоря больше ни слова, он развернулся и заскочил внутрь. Открутив кран и подставив руки под струю воды, Уит досчитал до ста и вышел. Кати и ее подопечная, страдающая недержанием, исчезли. Он поспешил назад, в холл, где Гуч по-прежнему спорил о достоинствах поэзии Викторианской эпохи со своей новой знакомой. Кати здесь не было. Уит рванулся в коридор и стал заглядывать во все двери. Одна комната была прибрана, и тут никто не жил. Другую занимала пожилая негритянка, громко храпевшая во сне.

В третьей комнате освещение было настолько тусклым, что Уиту пришлось напрячь зрение. Йа кровати лежал истощенный мужчина; из открытого рта вытекала слюна, тяжелые веки подрагивали. Его темные, коротко остриженные волосы открывали на голове большой уродливый шрам. Бледность кожи свидетельствовала о том, что он Давно не был на солнце. Но, несмотря на изможденный вид, Уит все же заметил, что он был молодым. Слишком молодым для этого заведения.

– О Господи, – вырвалось у него, когда он склонился над кроватью.

Это был Кори Хаббл.

Глава 38

Когда Клинок вернулся, Велвет не спала. Осторожно извиваясь, она успела вернуть повязку на прежнее место и лежала, отвернув голову в сторону, чтобы скрыть сдвинутую часть шелковой ткани.

– Соскучилась по мне? – спросил Кори.

– За что ты меня так ненавидишь? – ответила она вопросом на вопрос. – Зачем ты делаешь со мной все эти вещи?

– Я не ненавижу тебя. Вовсе нет. Я тебя люблю.

Ей хотелось закричать: «Это не любовь, грязный ублюдок! Даже в таком плачевном состоянии я еще могу ясно мыслить, а потому твердо знаю, что это не любовь». Вместо этого она сказала:

– Ты делаешь это, потому что видел мои фильмы?

Последовал легкий смешок.

– Я действительно видел твои фильмы. Я лучше, чем Пит?

Она не ответила.

Он коснулся ее щеки. Нежно.

– Скажи мне.

– Конечно, лучше, – солгала Велвет. Она услышала, как стукнула по деревянному полу снимаемая им обувь, мягко прошуршала по ногам расстегнутая одежда, тихо зазвенели в кармане ключи.

– Не нужно, – попросила Велвет; – Пожалуйста, не нужно.

Наступило молчание.

– Почему? – помедлив, спросил Кори, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. – Ведь ты сама сказала, что я лучше его.

– Потому что, – ответила она, усилием воли заставляя себя говорить спокойно, – ты не должен этого делать. Не таким способом.

– Мне это нужно.

– Кори?

Снова пауза, на этот раз более длительная. Она слышала его хриплое, прерывистое дыхание возле своего уха.

– Что? – наконец отозвался он.

– Кори. Пожалуйста, не делай этого. – Она вложила в свои слова даже больше страха, чем действительно чувствовала.