Джефф Эбботт – Опасный поцелуй (страница 42)
– Пока ничего, – спокойно ответил он и, немного помолчав, добавил: – Расскажите мне о Джуниоре Дэлоуче.
– О Джуниоре? Что рассказать?
– Насколько я знаю, он хотел сниматься в кино.
К его удивлению, она расхохоталась.
– Дорогой мой, я не могу продать Джуниору билет на участие в фильме. В этой выпечке, скажем так, не хватает закваски.
– Он говорил, что Пит ему обещал.
– Только если Джуниор заплатит за это.
– Вы хотите сказать, что актеры вам платят?
– Не совсем так. Я знакома с некоторыми инвесторами, которые хотели бы прийти посмотреть на съемки или сделать несколько своих собственных снимков. Или трахнуть восходящую звезду, если она не возражает. Но никогда при работающей камере.
Уит изучающе посмотрел на нее.
– Мелковато для инвесторов. И скажите мне, пожалуйста, какое отношение все это имеет к любви и счастью и всему тому, о чем вы говорили мне за ленчем? Разве это не превращает вас в обычную мадам из борделя?
– Жизнь – жесткая штука.
– И поэтому вы снова собираетесь погрузиться в это болото аморальности…
– А что я, собственно, должна сделать, Уит? – перебила его Велвет. – Пустить корни здесь, в вашем тихом славном городишке?
– Почему бы вам не снять фильм о Кори, который вы задумали вместе с Питом?
Она уставилась на него.
– Без Пита? Не думаю. К тому же в моем кошельке пусто. У Пита для нового проекта хотя бы были деньги.
– Правильно, здесь годятся любые оправдания; тем более что можно опять снимать эту порнографическую чушь.
– Эта чушь и есть мое дело, и я стараюсь делать его как можно лучше. – Она шагнула в его сторону, приблизившись вплотную. – Хотите испытать, насколько я в этом преуспела? Мы можем вместе снять ленту, которая никогда не будет выпущена в США. Ее будут продавать только в Азии. Й никто здесь никогда не узнает об этом.
Он молча уставился на нее, и секунд через десять она рассмеялась.
– Вы не в состоянии придумать толковый ответ? Уит, под вашей оболочкой уверенности скрывается мальчик, скучный и пресный, как кусок белого хлеба. Но под моим чутким руководством из вас может получиться отличный тостик.
– А под моим чутким руководством вы, возможно, смогли бы выбраться из ямы, в которую угодили. Где-то в глубине души вы понимаете, что порнография – вещь неправильная. Я уверен, что вы осознаете это.
– Я так не думаю. Я не считаю себя ни капли униженной. Для любого мужчины, который платит деньги за мои кассеты, я – лучшая. И меньше всего я нуждаюсь в каком-то благородном рыцаре, который поддержит во мне новые моральные устои. Я не хочу этого, потому что со своими устоями чувствую себя прекрасно, – заявила она. – Я же не пытаюсь убеждать вас в том, что вы поступаете неправильно. Угадать, почему вы до сих пор живете в родительском доме, несмотря на свой далеко не мальчишеский возраст? Очарование вашей мачехи?
– Нет.
– Уит, вы славный мужик. Но вы смотрите на меня как на уличную девку, которая нуждается в поддержке вашей церкви. Мне нравится моя жизнь в ее сегодняшнем виде.
– Временами вы мне тоже нравитесь, и я не желал бы, чтобы жизнь молодой красивой женщины разрушалась по ее же прихоти.
– Но это моя жизнь. И я вправе распоряжаться ею так, как считаю нужным.
– Что вы собираетесь делать, если в заключении будет сказано, что это было самоубийство? – спросил он, меняя тему.
– Не знаю. В записке упоминалось о его карьере?
– Косвенно.
– Если бы только не Сэм… Я бы напомнила Люсинде Хаббл о карьере Пита во всех газетах, какие только смогла бы найти.
– Почему вы ее так ненавидите?
– Потому что она, Уит, ненавидела своих собственных детей. Пит как-то сказал мне, что его мать обращалась с ним и Кори как с рабочими сцены на грандиозном спектакле ее жизни. Это Фейс должна была быть ребенком Люсинды. Она, похоже, получает истинное удовольствие от роли маленькой мисс Макбет. Если Люсинда не повернется к Питу даже после его смерти» я нанесу удар по ее самому больному месту. По избирателям.
– Эта вендетта может далеко завести вас.
– Вас они уже и так завели достаточно далеко. – Велвет села в свой автомобиль.
Уит стоял посреди двора и смотрел, как она уезжает – Возбуждающая штучка, не правда ли? – услышал он обращенный к нему через двор голос. Уит повернулся и увидел Бадди Вира, одетого в костюм цвета несвежего шоколадного кекса и синтетический галстук с толстым узлом. Его оппонент держал в руках пачку агитационных листовок.
– Привет, – сказал Уит.
– Привет. Надеюсь, ты не возражаешь, что я собираю голоса у тебя по соседству. Просто вышел пообщаться с избирателями.
– Если уж ты до сих пор не стал взрослым и не знаешь избирателей, с которыми жил бок о бок всю свою жизнь, то тебе действительно нужно агитировать. – Он чувствовал необычайное раздражение, и Бадди в своем мешковатом костюме, каком-то мужланском галстуке, с мокрым от пота лбом только еще больше злил его.
Но тот не поддался на провокацию.
– Я думаю, тебе станет легче, когда ты узнаешь, что в двух домах по вашей улице уже сказали, что будут голосовать за тебя. – Учитывая, что на этой улице было всего пятнадцать домов, Уит оценил его удар.
– Спасибо.
– Это ведь была подружка Пита Хаббла, да? – спросил Бадди. – Ты все еще подозреваешь ее?
– Частью расследования является сбор информации о погибшем. Чтобы сделать это, необходимо разговаривать с теми, кто понес утрату. Если ты собираешься выиграть, должен об этом знать. – Внезапно он почувствовал невероятную усталость от споров и соперничества с этим маленьким человеком, твердо настроенным отобрать у нег работу.
– Спокойной ночи, Бадди.
Бадди скрутил оставшиеся листовки в рулон.
– Уит! Еще один вопрос. Тебе пришлось самому покупать эту мантию или ее приобрел округ? Просто хочу быть уверенным, что она будет моего размера.
Глава 26
Прежде чем рухнуть в постель и уснуть, Клаудия позвонила Уиту на сотовый и сообщила ему последнюю информацию, которую она обнаружила в деле Кори Хаббла. Он рассказал ей о результатах вскрытия и небрежной упаковке тела.
– Тебе действительно следует обсудить это с Дэлфордом, – сказала она. – Теперь уже без меня.
– Мне очень жаль, – ответил Уит, – Дэлфорд был несправедлив к тебе.
– Ладно, пусть теперь Гарднер этим занимается. – Она усмехнулась. – Очевидно, мне следует извлечь урок и запомнить, что Хабблы требуют особого обращения к себе. – Она помолчала. – Гарднер действительно проверил записку. На ней отпечатки пальцев двух людей – Пита и Сэма.
– Я думаю, что это все и решит, – сказал Уит.
Подъезжая к кафе «Каспий», Уит любовался яркими огнями, которые зажглись вдоль набережной, – это были рыбацкие лодки, прогулочные катера, ресторанчики, приютившиеся на пирсах. Уже перед самым кафе, которое погрузилось в темноту, у него зазвонил мобильник.
– Насколько я поняла, ты неплохо справился с ролью исповедника, – голос Фейс звучал хрипло и устало. – Сэм сказал, что ты был очень внимателен к нему. Спасибо тебе, Уит. – Что ж, уже не так холодно, как в тот день когда она вихрем унеслась из его домика для гостей.
– Не стоит благодарности. Как у тебя дела?
– Сэм по-прежнему подавлен, а Люсинде, разумеется придется принимать меры в связи с признанием Пита.
– Ты разговариваешь со мной, как будто общаешься с представителем прессы.
– Правда? Да, наверное. Тут на мою голову свалились политтехнологи из Остина. Прости меня. Сэм опустошен, Люсинда в шоке. Если бы Пит сам рассказал ей о том, что произошло с Кори… Господи, их жизни могли бы сложиться совсем по-другому. Не было бы всех этих страданий. Как это все некстати… – Она помедлила, м Прости мое брюзжание. Честно говоря, я звоню, потому что могла бы провести с тобой в постели около семи часов.
– Фейс… ты веришь этой записке?
После небольшой паузы она ответила:
– Конечно, верю. Сейчас, когда я могу представить, через что пришлось пройти Питу, я жутко расстраиваюсь и
– После того как исчез Кори, не показался ли тебе Пит каким-то другим? Озабоченным, например, или встревоженным?
Где-то вдалеке, сквозь помехи, он слышал мягки и скорбный голос Люсинды: видимо, она говорила по другой линии.
– Пит никогда не оставался одним и тем же. Но все, что волнует меня сейчас, связано с моим сыном. Надеюсь, ты понимаешь?