Джефф Эбботт – Хватай и беги (страница 11)

— Потому что мы выделим тебе жирный кусочек. Кроме того, Пол тебе доверяет. А еще по той простой причине, что твои яйца висят у нас на крючке, — менторским тоном пояснил Кико.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда никто и никогда тебя больше не увидит, — отрезал Хозе. — Как говаривал Вилли Шекспир, «он умер, не оставив и следа».

— Извини, Хозе. Он немного взволнован открывшимися перспективами, — голос Кико был холоден, как змеиная кожа. — Власти просто обалдеют после просмотра такого кино.

— Это будет хит из цикла «Самое смешное видео Америки», — заявил Хозе.

Бакс угрюмо посмотрел на Кико.

— Значит, я беру пять миллионов и передаю их тебе?

— Умница, — ухмыляясь, сказал Кико. — Только думай о краже денег как о новой цели, которую поставили перед тобой.

Глава 5

— Я уже закопалась в информации о семье Беллини, — сообщила Клаудия.

Утро четверга на побережье Техаса выдалось солнечным и холодным. Уит с Клаудией бежали по песчаному пляжу Порт-Лео, который, благодаря прилегавшей к нему парковой зоне, имел форму полумесяца. Залив был защищен от открытого моря длинной цепочкой небольших островков. Обычно по четвергам они совершали совместную пробежку вдоль берега — вечером, потому что так нравилось Уиту, а Клаудии было все равно. Но в данном случае им предстояло преодолеть маршрут, начинавшийся возле окружного суда, а затем пролегавший через порт и пляж. Преодолев довольно значительное расстояние, они должны были вернуться через территорию парка и его окрестности к городской площади.

— И ты обнаружила, что они разработали охлажденный напиток, названный в их честь? — поинтересовался Уит.

Они уже пробежали первую милю, и он почувствовал, как приятная волна адреналина, вызванная активным движением, заполнила его мышцы.

— Более того. Гарри говорит, что Томми Беллини подозревали в убийстве босса другой фамилии, понимаешь?

— Да.

— Я просмотрела компьютерные архивы «Детройт фри пресс». Его конкурента по имени Марино до смерти забили цепью. От лица мужчины вообще ничего не осталось. Плоть была оторвана от костей, а внутренние органы превратились в лохмотья. Его еще долго избивали после того, как он умер.

— Что-то не очень похоже на работу гангстеров, — сказал Уит. — Я полагал, что они предпочитают огнестрельное оружие.

— Не делай вид, что такое зверство тебя не пугает. — Она бежала чуть впереди него, и Уиту пришлось слегка ускориться, чтобы поравняться. — Я сделала пару звонков в полицейское управление Детройта и говорила с одним из детективов, придумав, что мы слышали о приобретении здесь семьей Беллини дома для отдыха.

— Так ты мне соврала? Это очень мило, — заметил Уит.

— Он сообщил мне, что полиция не считает это преступление делом рук самого Томми. По их мнению, это работа его сына Пола.

Они свернули от берега, направляясь к парковой зоне с аккуратно подстриженными газонами, простиравшимися от берега и до автострады, мимо склонившихся от ветра деревьев.

— Каков папаша, таков и сынок, — резюмировал Уит. — И что это значит?

— Это значит, что если твоя мать жива, а Томми Беллини тут ни при чем, то его сын — типичный психопат. — Клаудия протянула руку и коснулась его груди, заставляя замедлить бег. Он остановился и пошел шагом, не глядя на нее.

— Сыщики из Детройта, с которыми я разговаривала, сказали, что Пол Беллини из тех деток, которые никогда не слышали слова «нет» и не верят, что другие люди тоже могут испытывать боль. Если его семейство продолжает свою криминальную деятельность, то он должен быть его новым боссом.

— Но если они бандиты, то наверняка им приходилось лично совершать преступления.

— Этим обычно занимаются люди, которые на них работают. Томми, правда, пошалил в молодости, но немного. С тех пор как он стал боссом — нет, никогда. Во всяком случае, нет ни достаточных улик, ни свидетелей. Разве это не говорит тебе об их способности избавляться от возможных проблем?

— Тогда они, вероятно, могли избавиться и от моей матери.

— Ты ведь… не собираешься отомстить ей, правда? Не в этом дело?

— Отомстить за убийство, которое я не могу доказать? — Уит рассмеялся. — Ты, должно быть, считаешь меня чудаковатым одиноким рейнджером Клодом? Я нервничаю даже при переходе улицы.

— Прошу тебя, не прикидывайся. У тебя на редкость крепкие нервы, которым многие могли бы позавидовать.

— Вы ведь со своей мамой близкие подруги, да? — спросил Уит.

— Да. Если только ее ворчание не заставляет меня принять фунт валидола, мы довольно близки.

— Я привык врать себе, когда просыпаюсь. Представляю, что, когда я думаю о своей матери, она тоже вспоминает обо мне.

— Я уверена, что она должна была вспоминать о тебе. Много-много раз.

— Но я не смогу об этом узнать, — сказал Уит, — пока не спрошу ее.

— Это не мог быть героин, — твердила женщина.

Она стояла в пустом зале судебных заседаний и с мольбой смотрела на Уита. Рассмотрение мелких дел закончилось; стороны, участвующие в тяжбе, и их семьи уже покинули помещение. Одни — с триумфальными улыбками на лицах, другие — с сетованиями на отсутствие справедливости в жизни. А эта женщина, охваченная горем, стояла перед ним, не в силах сдвинуться с места. Она была матерью молодого человека, результаты аутопсии которого Уит получил на этой неделе.

Он расправил свою мантию и сел в кресло.

— Миссис Гартнер, я весьма сожалею.

Большая часть людей уже разошлась, но кое-кто еще оставался. Уит заметил какую-то парочку, очевидно задержавшуюся, чтобы понаблюдать за плачущей женщиной.

— Почему бы нам не пройти в мой кабинет и не поговорить?

Он гадал, кто же ей рассказал. Вероятнее всего, в управлении полиции. Или же она могла позвонить в офис патологоанатомов. Сейчас, конечно, это уже не имело значения.

— Вы не должны указывать, что героин был причиной смерти моего сына или стал одной из причин его смерти. Пожалуйста, прошу вас. — Она не выглядела на свой возраст, учитывая, что сыну было немногим больше двадцати лет. — Этого не может быть.

— Миссис Гартнер, давайте пройдем в мой кабинет и выпьем по чашке кофе.

Она покачала головой.

— Нет, судья. Давайте говорить здесь. Вы рассчитываете, что за закрытыми дверями сможете убедить меня и я откажусь от своей просьбы. Но я — мать, и у меня есть права. Он не был плохим мальчиком.

— Я уверен, что ваш сын был очень хорошим мальчиком, миссис Гартнер, — заверил ее Уит. — Я могу сказать, что его очень любили. Весьма сожалею о вашей потере, как и все здесь присутствующие.

Ее голос задрожал.

— Тогда сделайте это для меня, пожалуйста.

— Я не хочу причинять вам новую боль, — спокойно произнес Уит. — Мне очень жаль. Но употребление наркотиков должно быть указано в качестве сопутствующего фактора смерти. Я не могу идти против закона.

— Мэм. — Рядом с ней появился Ллойд Брандрет, констебль. — Пожалуйста, присядьте. Я принесу вам стакан воды.

— Нет.

— Все в порядке, Ллойд, — сказал Уит. Он встал со своей скамьи, взял миссис Гартнер за руку и повел ее к переднему ряду.

Ллойд выпроводил из зала посторонних и прикрыл за собой двери.

— Несколько слов в документе не изменят того, каким был ваш сын, — мягко произнес Уит. — Вы ведь знаете это.

— Но бабушка Лэнса узнала о слухах насчет героина, когда моя сестра говорила по телефону. Я прошу вас сказать ей, что это неправда.

— Я не могу подделать свидетельство о смерти. Извините.

Миссис Гартнер закрыла глаза.

— Нет, что вы, речь вовсе не об этом. Только скажите ей, что это неправда. В частном порядке. Она сейчас сидит в моей машине на улице. Не могли бы вы поговорить с ней прямо сейчас? Она вам поверит, ведь вы судья.

Маленькая ложь во спасение.

— Ей уже за восемьдесят, и она убежденная баптистка. Если старушка поверит, что Лэнс употреблял наркотики, это ее убьет. Она думает, что ее внук просто утонул. Она никогда не увидит свидетельства о смерти, я вам гарантирую. Если она услышит эту версию от вас, то больше не будет задавать никаких вопросов.

— Я рад поговорить с ней. — Уит встал и оправил черную мантию, прикрывавшую его джинсы, сандалии и рубашку с рисунком из ананасов. Затем, следуя за миссис Гартнер, он вышел навстречу яркому солнечному свету.

Это был тяжелый разговор, несмотря на то что в нем не упоминалось об употреблении героина. Бабушка Лэнса представляла собой миссис Гартнер лет через сорок. Ее глаза были пусты от горечи утраты и пережитого шока. Он соврал, сообщив ей, что в организме Лэнса не были обнаружены наркотики, и увидел, какое облегчение испытала старая женщина. Она поцеловала Уита в щеку и поблагодарила за доброту. Правда, он не ощущал себя добряком, а, наоборот, чувствовал, что не исполнил свой долг, хотя кому от этого стало хуже? В душе старушки, пережившей тяжелую утрату, воцарился мир.

Не успел ее поцелуй остыть на щеке Уита, как в его кабинете зазвонил телефон. Он поспешил к себе, на ходу снимая судейскую мантию.

— Офис судьи Мозли.