Джедедайя Берри – Учебник для детектива (страница 21)

— Я пытаюсь с вашей помощью сделать доброе дело, детектив Анвин. Вы теперь должны уже понимать, что дело это гораздо более сложное и запутанное, чем вам могло показаться сначала. Всем известно, что полковник Бейкер умер, а Сайварт вышел из этого казуса победителем, и дело было закрыто. И тем не менее я утверждаю, что полковник Бейкер живет через коридор от меня. И каждый вечер заказывает ужин в номер.

Если бы не револьвер, продемонстрированный любителем поздних ужинов, Анвин вполне мог бы отправиться в номер напротив, чтобы доказать, что все сказанное мисс Гринвуд — ложь. «Дело о трех смертях полковника Бейкера» считалось одной из самых блестящих побед Сайварта. Файл по этому делу, составленный Анвином, был настоящим шедевром делопроизводства — ни один клерк не осмелился бы это оспаривать.

Полковник Шербрук Бейкер, герой войны, кавалер множества орденов, стал знаменит благодаря разработанному им секретному тактическому приему, используемому при создании эффекта присутствия одновременно в двух разных местах. Но в самые последние годы он стал более всего известен своей не имеющей аналогов коллекцией разнообразных предметов военного назначения. Помимо нескольких экспонатов, представляющих интерес только для историков, занимающихся древним миром, в коллекции имелись бесчисленные образцы старинных винтовок, причем некоторые из них принадлежали отцам-основателям страны. Из стволов других, по единогласному мнению экспертов, были сделаны первые выстрелы нескольких войн — революционных, гражданских и прочих. Не многим, однако, разрешалось исследовать или даже просто взглянуть на эти чрезвычайно интересные экспонаты; полковник Бейкер весьма ими гордился и оберегал их со рвением, очень напоминающим ревность.

В своем завещании он отписал все имущество своему сыну Леопольду, но право наследования наступало при одном условии: драгоценная коллекция должна была оставаться в семье, причем во всей своей полноте.

«Бизнесмен, не слишком хорошо умеющий делать бизнес» — так записал в своем рапорте о Леопольде Бейкере детектив Сайварт. Когда полковник умер, его сын быстро утешился, получив кругленькую сумму, оставленную ему отцом. Радости его поубавилось, когда он узнал, что унаследовал и знаменитую коллекцию. Перед глазами Леопольда слишком живо стояла картина, врезавшаяся ему в память с детства — ему тогда было двенадцать. Однажды днем он помешал отцу вытирать и полировать старинное оружие, попросив его поиграть с ним в догонялки.

— Вот это, — сказал тогда полковник, сунув ему под нос длинное и узкое лезвие, — мизерекорд. Средневековые пехотинцы по окончании битвы просовывали его в щели между доспехами сбитых с лошадей рыцарей, дабы определить, кто из них мертв, а кто только притворяется. Подумай над этим нынче вечером, перед тем как заснуть.

В завещании не содержалось никаких упоминаний о штрафных санкциях за невыполнение воли полковника, поэтому прошло лишь три дня после его погребения, как началась распродажа коллекции с аукциона. Народу собралось порядочно, зал заполнило множество историков, сотрудников музеев и энтузиастов из числа военных, всегда недолюбливаемых и даже презираемых полковником. Однако с самого начала торгов лот за лотом стал выигрывать один и тот же странный джентльмен, сидевший в задних рядах и закрывавший лицо черным платком. Из слухов, витавших по залу, можно было заключить, что это представитель Еноха Хоффмана, чей интерес к антиквариату к тому времени стал широко известен. Леопольд тоже разделял подобные подозрения, но вовсе не печалился тому, поскольку карманы этого странного человека казались бездонными.

По окончании аукциона этот джентльмен подошел к Леопольду для окончательного расчета. Именно тогда он сдвинул черный платок, и перед собравшимися предстал полковник Бейкер. Он, оказывается, вовсе не умер, а просто имитировал собственную смерть, желая проверить, насколько может доверять сыну. Полковник тут же объявил свое завещание недействительным — в конце концов, он был очень даже жив и здоров — и потребовал назад все, что Леопольд уже считал своим.

Именно на этом этапе на сцене возник Сайварт. Его рапорт начинался так:

Задание появилось у меня на столе утром. По правде говоря, я ожидал, что меня назначат расследовать это дело. Когда человек выкидывает подобный фокус, весть об этом распространяется быстро, в результате чего с кем-то происходит несчастный случай. Только представьте себе: тело полковника находят рано утром лежащим на полу в домашней библиотеке — с восемью ножевыми ранениями. Орудие убийства — мизерекорд из коллекции полковника. Кто-то нашел и разделался с этим оборотнем.

Кто мой клиент? Леопольд Бейкер, главный подозреваемый.

Это был первый случай, когда Сайварту поручили доказать чью-то невиновность, и Анвин догадался, что это задание привело детектива в дурное настроение. Сайварт отнюдь не спешил, добираясь до поместья Бейкера, а его заметки об осмотре места преступления оказались беглыми и поверхностными.

Да, — писал он в отчете, — мертв.

Я велел им оставить тело там, где оно лежит, и пошел прогуляться. Этот дом был настолько переполнен тайнами, что у меня голова разболелась. Так, можно пройти через люк под статуей в холле, потом подняться по лестнице, находящейся за стеллажами для бутылок в винном погребе, спуститься по тоннелю под теплицей. И все это только для того, чтобы найти удобный стул, видимо, единственный во всем доме.

Он оказался в кабинете полковника, где я нашел запас виски, а также первую весьма информативную вещь, имеющую отношение к данному делу.

В письменном столе Сайварт обнаружил личные записи полковника, касающиеся его военной службы. В них полковник раскрывал секрет тактического приема, принесшего ему славу. Все считали, что он мог находиться одновременно в двух разных местах — так оно и было, потому что у полковника имелся двойник, брат по имени Реджинальд, чье существование оставалось тайной для командования.

Однажды их чуть не разоблачили, потому что при стрельбе они пользовались разными руками. Шербрук был левшой, а Реджинальд — правшой. Генерал однажды обратил внимание на это несоответствие, но Шербрук заявил: «В траншеях, сэр, я пользуюсь обеими руками, а в офицерском собрании я пользуюсь вилкой». Заявление было настолько бессмысленным, что сработало.

Я забрал бутылку виски с собой и прикончил ее, прежде чем добрался до библиотеки. Тело оставили в покое, как я велел, хотя коронер[4]уже начинал злиться. Я беседовал с ним с настырной откровенностью — такая тактика обычно хорошо оправдывает себя с людьми в подобном настроении. Разве я не прав, дорогой мой клерк, когда воображаю себе, что живу и действую в какой-то радиопостановке? Например, в такой:

Детектив: Вот, что мы видим на правой руке потерпевшего, между большим пальцем и указательным?

Коронер: Да это же чернильные пятна. И что с того?

(Рука мертвеца глухо стукается о пол.)

Детектив: Полковник Шербрук Бейкер был левшой. Леворукий, если угодно. Не кажется ли вам странным, что левша держал ручку в правой руке?

Коронер: Ну, я…

Детектив: А эти раны! Угол, под каким были нанесены удары! Что дал осмотр тела — убийца был левша или правша?

(Шорох перелистываемых страниц.)

Коронер: Сейчас посмотрю… Ага. Ага! Убийца держал кинжал в левой руке!

Детектив: Абсолютно верно! Потому что Шербрук Бейкер — убийца, а не жертва! Это тело Реджинальда, его брата.

(Вступают струнные.)

Реджинальд, узнав о смерти брата, явился требовать свою долю добра, но обнаружил лишь, что полковник все еще жив. Братья в последние годы не общались, и ни один из них не испытал радости при виде другого. Их взаимное отчуждение, вызванное тем обманом, к которому они по необходимости прибегли в молодости, укоренилось в обоих достаточно глубоко. Шербрук прихватил себе львиную долю благ, полученных в результате всяких хитрых махинаций, но это не сделало его щедрым. Мизерекорд был одним из любимых экспонатов его коллекции, и он давно искал предлог, чтобы им воспользоваться.

Сайварт выследил полковника в его убежище — в старом форте, находящемся теперь в городском парке.

У него были несомненные признаки безумия, когда мы его обнаружили. Он тут же сбежал от нас. Мы потеряли его след в зарослях к востоку от форта. Потом, примерно час спустя, мы получили сообщение, что мужчина в военной форме стоит на мосту через Ист-Ривер. До того как я туда добрался, он успел прыгнуть в воду.

Заключительный рапорт по этому делу, пришедший несколько дней спустя, был самым коротким из всех, относящихся к полковнику Бейкеру.

Сегодня в воде обнаружили мундир, всплывший, несмотря на то что на нем висело много медалей; удивительно, что он не застрял на дне. Никаких сомнений относительно того, кому он принадлежал. Таким образом, полковнику пришлось умереть трижды, пока он не покинул этот мир окончательно. Лео теперь был вне подозрений и, как мне сообщили, полностью рассчитался с Агентством. Никаких слов благодарности от него, однако, не последовало, а в моем платежном чеке, как я вижу, значится та же сумма, что обычно.

— Тело так никогда и не было найдено, — признался Анвин. — Но никаких иных выводов из этого не воспоследовало, кроме того, что полковник Бейкер погиб. Файл по его делу был составлен безупречно, все улики зафиксированы, все детали… — Он замолчал, а перед его мысленным взором вдруг возникла золотая коронка во рту «Старейшего убитого человека». Они с Сайвартом однажды допустили ошибку; может, эта ошибка была не единственной?