Джайлс Кристиан – Бог возмездия (страница 44)

– Может, нам удастся смыть мерзкий вкус того, что тут произошло, каким-нибудь новым развлечением, – проговорил Улаф, кивком показав на двух друзей Гуторма, которые стояли напротив друг друга, расправив плечи и положив руки на скрамасаксы в ножнах, болтавшихся где-то возле паха.

«Вполне возможно, что удастся», – подумал Сигурд, потому что Гуторм больше не контролировал ситуацию, и это явно доставило удовольствие черноволосому юноше, если судить по тому, как кривились его губы.

В этот момент всеобщее внимание привлек Хромой, который принялся стучать рукоятью меча по щиту, сообразив, что у него появилась возможность восполнить свои потери.

– Мы проделали долгий путь, лично я прибыл из Люсенботна, – выкрикнул он. – Я считаю, что мы должны получить шанс уехать отсюда, имея больше серебра, чем у нас было. Это будет только справедливо.

– Мой раб сразится с любым, кто осмелится вступить с ним в схватку возле Камня, – широко расставив руки, заявил Гуторм. – Не моя вина, что сегодня здесь собрались одни слабаки.

Говорить такое было не слишком умно с его стороны, но карл не смог удержаться.

– Драться с ним все равно, что добровольно вспороть собственное брюхо, – крикнул кто-то, показав на раба Гуторма.

– Он наделен сейдом, – добавил другой. – То, что происходит, противоестественно.

– Значит, забудем о нем, – сказал Хромой. – Как все вы видите, я привел с собой еще одного воина. Готов ли кто-нибудь с ним сразиться? – По толпе прокатился шепоток, и все глаза обратились на бойца, выпятившего грудь и попытавшегося превратить свое лицо в гранитную маску. – Я поступлю великодушно и позволю ему участвовать в схватке, несмотря на серьезные потери, которые понес сегодня.

Казалось, ставленник Хромого стал на фут выше с тех пор, как Сигурд смотрел на него в прошлый раз; его уверенность в себе расцветала с каждым мгновением, когда он понял, что ему не придется вступать в схватку с рабом на цепи.

– Именно для этого мы сюда и приехали, – заявил Ин-Хальти. – Мой человек готов сразиться с любым из здесь присутствующих, если, конечно, за ним не стоит бог.

– Кто видел, как дерется этот человек? – спросил Гуторм и обвел правой рукой толпу.

Зрители в толпе качали головами или отвечали, что никогда не видели этого воина.

– Хорошо, – продолжал Гуторм, – в таком случае, нам нужно найти ему противника, которого также никто не знает. Тогда состязание будет честным, и вы не станете возмущаться исходом.

– Как насчет тебя, Улаф? – крикнул Эйд. – Ты выглядишь как человек, много раз слышавший пение меча. Да и бринья, которую ты выставляешь напоказ с того самого момента, как тут появился, у тебя великолепная. Ты сразишься с воином Хромого?

Однако Гуторм отмахнулся от вызова Эйда взмахом руки.

– Ты спятил, Эйд? – сказал он. – Улаф – наш гость. С какой стати он станет рисковать своей жизнью?

– Потому что его юному другу из Скуденесхавна нужно серебро, и Улаф может его выиграть, если он настолько хороший боец, насколько можно судить по его боевому снаряжению.

По толпе зрителей пробежал шепоток, и все глаза обратились на Сигурда.

– Трепливый козел, – пробормотал Солмунд, потому что большинство собравшихся наверняка знало, что выпало на долю ярла Харальда из Скуденесхавна и его людей. Более того, многие слышали, что младшему сыну ярла Сигурду удалось ускользнуть из сети, раскинутой конунгом, и, возможно, до них дошел слух, что годи Харальда превратился в лиса и отгрыз собственную лапу, чтобы не утонуть в шхерах недалеко от Авальдснеса.

– Я готов сразиться с любым, кого ты выберешь, – крикнул Улаф, выступив вперед, чтобы отвлечь всех от Сигурда.

– Нет, дядя, – вмешался юноша, схватив его за плечо. – Эйд выставил нас напоказ. Посмотри на них, они пытаются понять, что я собой представляю. Я сам сражусь с человеком Хромого.

– Послушай меня, парень, – мрачно нахмурившись, сказал Улаф, – я буду с тобой до самого конца, каким бы он ни был, но ты не мой ярл. Пока.

– Извини, дядя, – вмешался Свейн, который встал перед Улафом, выставив перед собой боевой топор; Улаф был крупным мужчиной, но Свейн уже и сейчас напоминал громадную гору.

– Уйди с дороги – или давай пусти эту штуку в дело, прежде чем я вырву твои руки и засуну их тебе в глотку, – презрительно бросил Улаф, однако Свейн даже не пошевелился.

Зато Сигурд направился к Камню и черноволосому рабу, сидевшему у его основания, и повернулся лицом к толпе зрителей.

– Я – Сигурд, сын ярла Харальда из Скуденесхавна, которого предал конунг-клятвопреступник Горм. И я готов сразиться с воином Ин-Хальти.

Он увидел, как загорелись все глаза, в том числе Гуторма, который понял, что его репутация спасена. Что бы сейчас ни произошло, его гости увезут с собой великолепную историю, а это почти так же хорошо, как полный серебра кошель.

– Ты оказал нам честь, Сигурд Харальдарсон, и мы принимаем твое предложение, – сказал Гуторм.

Сигурд кивнул и, повернувшись, посмотрел на своих друзей, чтобы убедиться, что они не устроили мордобой, но Улаф и Свейн стояли бок о бок и наблюдали за ним. Даже Улаф знал, что должен отступить, потому что сейчас речь шла о гордости, и у Сигурда не оставалось выбора, кроме как плыть по ее течению.

Сам Сигурд ругал себя за глупость. Он был еще слаб после тяжелого испытания на дереве, и от одной только мысли о сражении у него вспотели ладони и внутри все сжималось. Но стать достаточно сильным, чтобы выступить против ярла Рандвера и конунга Горма, он мог только в том случае, если ему удастся привлечь на свою сторону людей, которые последуют за ним в кровопролитную схватку. Но они никогда этого не сделают, если он станет прятаться за спинами других, когда брошен вызов.

Сигурд взглянул на воина Хромого, стараясь оценить его. Он не был крупным, но в его глазах пылали высокомерие и огонь, заставившие Сигурда удивиться, что он не обратил на него внимания раньше. С другой стороны, этот воин буквально выступил из тени другого бойца Ин-Хальти, великана, забытого всеми и лежавшего в высокой траве, – хоть топор, по крайней мере, из его головы вытащили.

– Сигурд, какое оружие ты предпочитаешь? – спросил Эйд.

Не вызывало сомнений: он хотел, чтобы вызов принял Улаф, но его вполне устраивало то, что его место занял Сигурд. Эйд не сомневался, что Сигурд потерпит поражение, и это причинит Улафу гораздо более сильные страдания, чем клинок, вонзившийся под ребра.

– Мне достаточно моего меча, – ответил Сигурд и пожал плечами. – Я владею топором, копьем и даже кузнечным молотом, но исход будет одним и тем же. Мне благоволит Бог Ярости, и я не могу потерпеть поражение.

Чистой воды хвастовство, но оно сработало – воин Хромого побледнел. Однако тут же заставил себя ухмыльнуться. Люди, собравшиеся около Камня Плача в этот день, видели достаточно, чтобы у них возникло подозрение, что боги разгуливают среди них. Они видели раба с волосами воронова крыла, на теле которого не было ни одной царапины, – и пять свежих трупов, облепленных мухами.

«Я не просто так висел на дереве в том вонючем болоте», – подумал Сигурд, глядя на голубое небо с легкими, точно шерстяная нить, зацепившаяся за колючий куст, облаками. Фастви снова достала весы, и Гуторм отправил к ней мальчишку со своим кошелем, чтобы сделать ставку. Сигурд не знал, на кого поставил карл и кто, по его мнению, должен победить. Однако ему было известно, что Аслак поставит половину собственного серебра Сигурда на его победу. Возможно, даже больше.

– Тебе нужен щит, Сигурд? – спросил Эйд.

Юноша пожал плечами, как будто это не имело значения, хотя предложенный щит взял. По правде говоря, он обрадовался щиту, потому что без него ему пришлось бы превратиться в легкую лань, чтобы избежать клинка своего противника, а он еще не окончательно поправился для таких упражнений. Даже когда Сигурд поднимался по склону холма утром, у него кружилась голова, а грудь напрягалась, точно ритуальный барабан Асгота, когда тот стучал по нему. Но со щитом в руках он сможет чувствовать уверенность и отразить некоторые удары. Щит даст ему время понять, как он сможет победить своего противника.

Гуторм подошел к Сигурду и мгновение просто стоял перед ним, а его глаза под тяжелыми веками, уставившиеся на юношу, напоминали пальцы, пытающиеся распутать узлы на веревке.

– Если останешься в живых, снова будешь моим гостем сегодня вечером. Возможно, нам найдется что обсудить.

Сигурд кивнул и прошел мимо него к своему противнику – его звали Хагберт, и он стоял, сжимая в руках копье и щит. Сигурд не винил его за то, что, кроме меча, Хагберт взял еще и копье, но он сам заявил, что на его стороне Один, так что копье было ему ни к чему. Да и кольчуга тоже – и его тело осталось без особой защиты, если не считать наголенников с железными полосками, темными на фоне кожи, к которой они крепились. И он подумал, что шлем ему не помешал бы…

Толпа разразилась громкими воплями, рассчитывая увидеть настоящее сражение.

– Проделай в нем новую дырку, Сигурд! – взревел Свейн.

Сигурд повернулся и увидел, что Асгот сидит на земле и бросает руны, словно они могли сказать ему больше, чем если он станет наблюдать за схваткой собственными глазами.

Может, так и было на самом деле. Улаф кивнул, и Аслак показал на землю, имея в виду, что Сигурд должен расправиться со своим противником как можно быстрее. Гендил стоял и рассеянно вертел кольцо на пальце, Локер кусал ноготь большого пальца, а Солмунд схватился за живот так, будто ему срочно требовалось облегчиться. Желваки Свейна ходили под рыжей бородой, руки изо всех сил вцепились в рукоять топора, и Сигурд знал, что его друг с радостью и не раздумывая поменялся бы с ним местами, если б мог.