Джасур Исхаков – Голубка (страница 8)
– Конечно!
– Я сам туда приеду…
Они договорились, где и когда встретятся, и Шакир торопливо ушёл.
… Долина выплыла, как всегда, неожиданно. Когда-то её называли «Двенадцать ключей». И тогда ещё не было этих многочисленных домов и домиков, ларьков, заборов, рекламных растяжек, металлических опор канатной дороги и девятиэтажных зданий пансионата с нелепо перпендикулярными формами.
Вдоль дороги по обочине шли девушка с букетиком полевых цветов и парень с гитарой за спиной. Девушка заметно прихрамывала, опираясь на плечо своего спутника. Она оглянулась, приветливо улыбаясь, помахала рукой. Санжар остановил машину.
– Извините, не могли бы вы подбросить нас к центру? Я ногу натёрла… – сказала она с едва уловимым акцентом.
– Конечно, садитесь…
Они устроились на заднем сиденье. Салон моментально наполнился терпким запахом пижмы, душистой мяты, тонким, смешанным ароматом жёлтеньких и голубых цветов. Машина покатилась под гору. Девушка, шепнув что-то парню, тихо засмеялась. Санжар невольно улыбнулся, глянув в зеркало на влюблённых. Девушка сняла бейсболку и поправила сбившиеся волосы. И Санжару на какой-то миг показалось вдруг, что он уже видел этот жест. Слышал этот счастливый смех. Видел эти смеющиеся глаза, эти ямочки на щеках…
Она заметила его взгляд и улыбнулась в ответ.
– У вас здесь очень хорошо! – подкрепила она улыбку словами.
– Да, я тоже люблю эти места.
Всю короткую дорогу влюблённые попутчики о чём-то шептались, склонившись друг к другу и переплетая пальцы рук.
Перед базарчиком девушка с парнем вышли.
На пятачке было многолюдно и шумно. Ржали лошади, на которых местные предприимчивые ребята предлагали отдыхающим прокатиться. Гудели машины, с трудом разворачиваясь на дороге у стоянки. Из динамиков продавца кассет ухала музыка. Тяжёлый рок эхом разносился над холмами за канатной дорогой. Бродили подвыпившие компании, бренча на гитарах. Дым от шашлычной висел над толпой.
– Спасибо, вы нас выручили… – девушка протянула деньги.
– Не надо…
Он смотрел им вслед до тех пор, пока они не затерялись в сутолоке праздной толпы. И снова Санжару показалась знакомой эта походка, эта манера поворачивать голову, несмотря на то что девушка прихрамывала… Такое с ним нечасто, но случалось. В редких снах и в реальности он словно заново переживал то или иное событие. Попадая в незнакомое место, обнаруживал, что когда-то, в тумане времени, он здесь уже был. Толчком к этому состоянию могла стать любая, самая неожиданная вещь: звук, слово, забытая мелодия…
Зазвонил мобильник.
– Санжик, привет, ты где? – послышался в трубке голос Шакира.
– Здесь, рядом с базарчиком…
– Не вижу…
– Под афишей, – Санжар прочитал: «Фестиваль бардовской песни».
– А, вот ты где! – услышал он и оглянулся. К нему сквозь автомобильное столпотворение торопливо пробивался Шакир. В первый момент Санжар не узнал друга. На голове красовалась смешная шляпа с опущенными полями, пол-лица закрывали тёмные очки, на ногах – кроссовки в цвет с длинными шортами.
– Ты что, один? – обняв Санжара, спросил он, оглядываясь по сторонам. – А где Хуршида, Камол?
– Они же сегодня на свадьбу идут… Это я убежал… – засмеялся Санжар. – Из-за тебя, змей-искуситель!
– Так, Питер нас ждёт… Езжай за мной, здесь недалеко…
Санжар завёл машину и двинулся следом за «Нексией»
Шакира.
Они выехали на дорогу, ведущую в сторону Юсупхоны, обогнули крутой склон Малого Чимгана. Съехали с асфальта на грунтовку, которая петляла посреди миндальной рощи. Поднимая брызги, проехали разлившийся ручей.
И снова, уже в третий раз за это утро, Санжару показалось, что он знает это место, эту рощу, этот ручей. Сейчас, за поворотом он увидит одинокую старую орешину с большими камнями в корнях… А затем пойдёт длинный дувал… Потом – красная крыша с флюгером у трубы… Штакетник, заросший малиной, калитка, похожая на грот… И никакое это не дежавю, он был здесь! В горле вдруг пересохло. Санжар глотнул из баклажки воды… и увидел орешину… и дувал… и красную крышу… Только дувал был уже почти разрушен, и маленький трактор с рокотом вгрызался в его останки.
У калитки стояли два джипа и старый «Москвич»-пикап, из которого парень выгружал пакеты и объёмистые сумки.
Санжар поставил машину рядом с «Нексией» Шакира.
– Ну вот и приехали, – Шакир снял очки. – Слева и справа по двадцать соток… Этот дом, плюс совершенно бесхозный склон… Это тупик, можно сказать, полная автономия… Классное место, а?
Санжар только кивнул в ответ.
– Мы тут такое сотворим! Все ахнут! – потирая руки, строил планы Шакир. – Пойдём, я тебя с Питером познакомлю…
Пригнувшись, они вошли в калитку.
Всё было как много лет назад. Узкая дорожка, выложенная камнем, с проросшей в щелях травой вела в сторону приземистого кирпичного дома. С левой стороны, у забора, росла орешина. В глубине двора, на солнечной стороне, виднелся огород с подвязанными кустиками помидоров, краснели бока болгарского перца, зелёными стрелками поднимался чеснок. Но большая часть участка была в тени, и сквозь кроны старых деревьев пробивались в дыму лучи утреннего солнца. Заросший лопухами и крапивой двор всё так же обрамлял высокий малинник. «Вы там осторожнее… – вспомнился хриплый голос хозяина этого дома. – У меня там змеи водятся…» Санжар мучительно пытался вспомнить имя этого человека. Но время стёрло его.
Во дворе возилось несколько человек. Кто-то из местных подметал дорожки, кто-то накрывал на старый теннисный стол бумажные скатерти, кто-то распаковывал одноразовые тарелки и пластмассовые стаканчики.
Два человека, раздевшись до пояса, загорали на солнце, негромко переговариваясь по-немецки.
Подросток раздувал угли в мангале. Один из иностранцев навёл на него объектив фотокамеры. Мальчик с ещё большим усердием стал махать фанеркой над горящими углями.
– Барбекю? Кебаб? – проявлял любопытство немец.
– Кебаб, шашлык, джигар! – кивал головой маленький шашлычник.
– Дас ист зерр гут!
Пёс, взволнованный обилием гостей и манящими запахами, бегал, виляя обрубком хвоста, и словно улыбался.
Санжар оглянулся по сторонам в поисках хозяина дома, но его не было видно. Подошёл Шакир.
– Слушай, ты какой-то напряжённый, что с тобой? Давай, расслабься… – похлопал он Санжара по спине. – Вот и Питер… Пошли…
Он подвёл Санжара к человеку, который стоял спиной к ним у большого развесистого куста и ел ягоды спелой малины.
– Господин Келль! – кашлянул Шакир.
Человек оглянулся.
– Разрешите представить вам… Это Санжар Умарович Мансуров, тот, про которого я вам говорил… Специалист по ландшафту…
– Шакир, дорогой, мы же не на официальном приёме, – поморщился человек и вытер платком красные от малинового сока губы. – Пётр, можно и просто Петя…
– Санжар…
– Очень приятно… – Питер внимательно посмотрел на Санжара своими серо-голубыми глазами, улыбнулся и крепко пожал руку.
– Пойдёмте, передохните с дороги, пивка холодного… Тузик, Тузик! Иди ко мне! Собаченция!
Он потрепал загривок пса, который тут же ответно лизнул его в лицо.
– Константин Иванович! – крикнул Питер, когда они проходили мимо крыльца. – Где вы там?
– Иду-у-у! – послышалось из дома.
«Дядя Костя! Ну конечно! Как я мог забыть?» – Санжар замедлил шаг, с нетерпением глядя в темноту распахнутой двери.
Дядя Костя… Командир связной роты, он вернулся с фронта в свой посёлок. От дома осталась одна печка. Никто не знал, где его жена и пятилетняя дочка. Один человек сказал ему, что, может быть, они успели эвакуироваться в тыл, куда-то в Среднюю Азию. Десять лет он искал семью. А потом забился в этот уголок у подножия горы, построил дом с флюгером и жил один. Из всех ближайших кишлаков несли ему в дом перегоревшие утюги, сломанные примусы и остановившиеся часы. Всё мог починить и исправить дядя Костя. Но главное, он ремонтировал телевизоры: «КВНы», «Темпы», «Рекорды». Любой телевизор в те времена представлял большую ценность. Долгими зимними вечерами, особенно здесь, в горах, телевизор был единственным связующим звеном с остальным миром. И потому Константина Ивановича с уважением звали не иначе как «Телевизор-ака».
Константин Иванович появился на крыльце с тремя банками. В одной из них виднелись маринованные огурчики с пупырышками, в другой – грибы. Третью банку с помидорами он зажал под мышкой.
– Здравствуйте, Константин Иванович, – приветствовал хозяина Санжар.
– Здравствуйте, гости дорогие… – подслеповато щурясь, ответил старик и добавил, обращаясь к Санжару: – Помоги-ка мне…
Банки поставили на стол, и хозяин принялся открывать их. Искривлённые артритом пальцы плохо слушались старика.
– Давайте я… – Санжар взял из рук Константина Ивановича открывашку.
«Сколько же ему сейчас? Восемьдесят?.. Девяносто?.. Прошло столько лет…»