Джастин Скотт – Женщина без мужчины (страница 81)

— И то, и другое… И третье, что пришло мне в голову: лучше я буду управлять открытым АО, чем «Котильон» вообще уплывет в чужие руки.

— Кто же научил тебя уму-разуму? Может, Билл Малкольм? Он вел долгую осаду.

— Скорее Джефферсон Джервис. Только в обратном смысле. Он давит на меня.

Джервис вздрогнул.

— А, этот! — протянул Майлл.

Обычное восклицание в репродукторе звучало многозначительно.

— Он умеет давить не хуже танка, но ты как-нибудь намекни ему, что у меня есть пара файлов в запасе… Наши дорожки когда-то скрестились… Если мы еще столкнемся лбами, то неизвестно, кто выкинет первым белый флаг.

— Ну так что, Эдди? Кто скажет первым: о'кей?

— Я давно сказал: о'кей!

— И я говорю: о'кей, Эдди.

Связь отключилась. Секунду собравшиеся отдыхали от грохота и треска динамика. Майкл, как мальчишка, едва сдерживал хохот. Джервис был непроницаем.

— Что все это значит? Это шоу? — спросил Сильверман, старый приятель Уоллеса, поддержавший на собрании позицию Джервиса.

— Это значит, что я сохраняю за собой пятьдесят один процент акций новой фирмы. Кто захочет, может конвертировать свой пай в «Котильоне» в новые акции. Остаться со мной или… проститься с «Котильоном». Джоан, передай факс Майллу, что я согласна на АО. Холдинговая компания будет называться НСН.

— Как расшифровать аббревиатуру НСН?

— Натали Стюарт-Невски.

Эл Сильверман обратился к Джервису:

— Мистер Джервис! Мы можем сейчас переломить ситуацию. Если вы заявите, что согласны выкупить долю пайщиков и гарантировать выплату долгов кредиторам, контрольный пакет останется у нас.

— Я не дую в пустую раковину… — сказал Джервис. — Свист в ушах — это еще не деньги. Пусть мальчишки забавляются этим на морских пляжах. Я хочу посмотреть, как долго Натали Стюарт-Невски продержится на свободной продаже акций. Взять в рекламу русскую демократию менее надежно, чем груди Дианы Дарби.

Джервис был откровенно груб, и в этой искренности было какое-то обаяние.

— У вас мужские яйца, Натали. Вы их унаследовали от Уоллеса.

«Как он посмел вспомнить Уоллеса? Он, который повинен в его гибели? Но Уоллес постоянно говорил: если что-то чуть-чуть изменилось в мире — это уже победа!» — размышляла Натали.

Сегодня Натали победила. Она, оставшись в одиночестве, долго просидела в кресле перед опустевшим столом заседаний. Когда-то разбогатевший предприниматель приобрел его, поставил в своем офисе, потом разорился, и Уоллес забрал его в счет каких-то долгов. Деньги тратятся или перетекают с одного банковского счета на другой, а такие предметы, как массивный стол для заседаний, кресла вокруг него, вечны и исправно служат новым владельцам.

Пайщики разошлись по домам, обещая в ближайшее время определить свою позицию в отношении новой компании. Чувствовалось, что их монолитное единство, скрепленное авторитетом Джервиса, начало давать трещину. Линн и Майкл отправились на деловой коктейль к Эдди Майллу для разработки дальнейшей стратегии. Даже верная Джоан покинула в конце концов офис, подчинившись настояниям Натали. Завтра предстоял не менее тяжелый и напряженный день, а Джоан несла на своих девичьих плечах груз множества забот. Сегодня вроде бы была одержана победа, но ощущения победы не было. Натали пришлось нарушить их взаимное с Уоллесом обещание во что бы то ни стало удержать «Котильон» за собой. Уже не будет прежнего чувства собственной, единоличной власти, зато прибавится суеты и новых обязательств. В будущей жизни было одно светлое пятно — рождение ребенка.

В дверь робко постучали.

Натали подняла глаза. Дверь тихонько приотворилась. В полумраке возник Грег. Он двигался робко и нерешительно и выглядел жалким.

— Джоан велела охраннику меня пропустить. Сказала, что я вполне безопасен.

Натали попыталась пошутить:

— А ты действительно безопасен?

Шутка не имела успеха. Грег не улыбнулся. Казалось, что его всегдашняя непринужденность покинула его и обаятельная улыбка никогда не засияет на его лице.

— Джоан сообщила, что Джервис побит. Ты уложила его на ковер.

— В каком-то смысле да… Но нет гарантии, что он не поднимется вновь.

— Все-таки я тебя поздравляю.

— Спасибо.

— Могу я подойти поближе?

— Ты можешь даже присесть. Ты же безопасен! — Натали усмехнулась. — Ты ведь только мальчик на побегушках. Не правда ли?

— Мне тяжело думать, что ты меня возненавидела.

— Откуда ты это взял? Я лишь очень… очень разочарована.

— От меня ничто не зависело. Я делал лишь то, что считал наилучшим выходом из положения. Пойми, ведь Уоллеса уже не было в живых. Я не мог предотвратить его смерть и не мог воскресить его. Ты мне не веришь?

Натали пожала плечами.

— Ты не вел себя как друг… как настоящий друг — мой и Уоллеса.

— Может быть, ты права. Но в остальном я не лгал тебе. Я хотел вырвать тебя из этой кровавой схватки и увезти с собой.

— Ты так старался… я знаю. Но почему?

— Потому что я люблю тебя… Я влюбился в тебя давно, когда тебе было еще только пятнадцать лет.

— Стоп, Грег! Оставим наши детские воспоминания в покое. Это уже все в прошлом… Я сейчас не готова слушать объяснения в любви.

— Но часы-то тикают. Время уходит.

— О чем ты говоришь, Грег?

— Диана Дарби позвонила мне.

— С чего это вдруг?

— Мы дружим давным-давно. Она была девушкой Уоллеса, а я вроде бы его приемным сыном.

— Я не догадывалась, что Диана испытывает к тебе материнские чувства.

— Диана знает меня лучше, чем кто-либо. Мой характер, мои склонности.

— Что же тебе сказала Диана?

— Что у тебя будет ребенок.

— Как она смела? — возмутилась Натали. — Это касается только меня и никого больше… Диана не имела права распускать язык.

— Она считает, что я могу помочь тебе. И она права…

— Мне не нужна ничья помощь.

— Разреши мне искупить хоть часть моей вины.

— Как?

— Я хочу позаботиться о ребенке Уоллеса. Помочь воспитывать его. Я в таком долгу перед Уоллесом… и перед тобой.

— Как посмотрит на это Салли?

— Мы уже расстались. Я снял квартиру в городе.

— Ты же работаешь в Вашингтоне?

— Да, но уик-энды я буду проводить здесь… рядом с детьми. Я не в состоянии оторваться от них… насовсем.

— Я тебе сочувствую, Грег. Теперь ты одинок…

— Если не считать адвокатов, занимающихся нашим разводом. У Салли осталось все — и богатство, и дети… На мою долю выпали адвокаты.