Джастин Скотт – Женщина без мужчины (страница 54)

— Я приглашаю вас на ужин.

— Здесь, в Кремле?

— Я покажу вам место, где кормят получше.

22

— К сожалению, я пришла сюда не одна, — проявила осторожность Натали.

— Скажите, кто он, и я отошлю его служить в гарнизон в Забайкалье.

Усмешка младшего Лапшина напоминала ей улыбку Грега Стюарта. За ней крылось многое, неизвестное ей.

— До него не дотянется даже ваша могучая рука. Он сотрудник нашего посольства…

— Тогда я отошлю его в Никарагуа. Шепну Кириченко, что он снабжает валютой фарцовщиков, и его вышлют из страны.

— Я поняла, что вы человек с большими возможностями, но мой соотечественник не заслуживает такой жалкой участи. Я переговорю с ним.

— Даю вам десять минут. Жду вас у выхода.

Генерал Лапшин был или пьян до чертиков, или за ним стояла грозная и неведомая Натали сила.

Натали прошлась по залу, где гости уже отведывали закуски. Она увидела Финни. Он только что позволил себе расслабиться, выпить рюмку и сунуть в рот что-то вкусное. Его лицо при этом утратило каменное выражение.

— Как дела, внучка?

— Я приглашена на ужин. Не здесь.

Финни, казалось, был этим весьма доволен.

— Встретимся за завтраком, в восемь. У вас в гостинице. Мне нужен подробный рапорт. Генерал Лапшин нас интересует.

— Я не сказала вам, что меня пригласил Лапшин!

— Незачем так громко произносить эту фамилию, внучка! Не привлекайте к нему излишнее внимание. Счастливого плавания!

— Зачем он вам? Он просто подвыпивший хвастун.

— «Слуга царю, отец солдатам…» Русские обожают вождей, на которых нет ни пятнышка, но есть жесткость и показная храбрость. Он честен, потому что для него другие ухватили жирный кусок пирога. Теперь он может демонстрировать свою бескорыстность.

— Он не опасен?

— Я тоже был бы для вас опасен, если б Каролин не ждала меня дома!

— О боже! Я становлюсь предметом охоты! — с притворным кокетством воскликнула Натали.

— Не будьте такой красивой, тогда вам ничего не будет грозить!

— А Кириченко мне не угрожает?

— Черт побери! Вы впутали в ваш бизнес и Кириченко?

— Ни в коем случае. Просто меня познакомили с ним.

— Я не знаю, кто такой Кириченко. — Финни быстро оправился от изумления.

— Ой ли? Лапшин сказал, что он большая шишка в КГБ.

— Большие шишки себя не афишируют.

Генерал Лапшин добыл из гардероба ее жакет и обувь и ждал ее в вестибюле, посыпая пеплом горящей сигареты бархатную банкетку.

— Разрешите! — Он ловко снял с нее туфли и обул Натали в высокие сапоги, помог надеть жакет и вывел мимо охраны на снег и ветер.

Вьюга клубилась над вереницей машин, ожидающих гостей. Снежинки, как в калейдоскопе, были окрашены в разные цвета лучами прожекторов и алым светом кремлевских звезд.

— Ах, как красиво! — воскликнула Натали. Она продолжала играль роль светской дамы.

— Все это построили до того, как Колумб открыл вашу Америку. Тут каждый кирпич пропитан кровью — ударь в него, она брызнет! Ну-ка, пригнись, Наталья!

Она увидела вертолет в маскировочной окраске с вращающимися винтами над кабиной и на хвосте.

— Кто вам разрешил посадить здесь вертолет?

— Я не нуждаюсь ни в чьих разрешениях. Я не отчитываюсь ни перед кем!

Через минуту они поднялись в воздух и увидели Кремль и Москву, склонившуюся перед ними, словно в поклоне.

— Иван! — крикнул Лапшин в микрофон радиосвязи. — Ну-ка заставь нашу златоглавую столицу поклониться нам еще раз.

Безмолвный вертолетчик сделал вираж, и земная поверхность накренилась под другим углом. Вертолет взял курс куда-то во тьму.

— И от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней… — пропел Лапшин. — Броня крепка и танки наши быстры… Ваши жирные рождественские индейки боятся нас и готовы откупиться. Только они платят кому попало, у кого руки загребущие. Но дадим им по рукам!

Он с трудом вытащил из кармана объемистую бутыль.

— «Золотое» шампанское. Не пробовала?

— Напробовалась, — сказала Натали, подражая интонациям своей недавней знакомой Елены.

— А из горла? Чтоб дух захватывало?

Лапшин с яростью вырвал опутанную проволокой пробку и начал вливать в себя пенящуюся жидкость.

Натали с ужасом смотрела на него. Наконец он поперхнулся, закашлялся и заявил как ни в чем не бывало:

— Москва кончилась. Начинаются мои владения.

Внизу было темно. Редкие огоньки только подчеркивали безлюдье.

— Люди бегут из деревень, — вдруг трезвым голосом заявил Лапшин. — Им выгоднее перепродавать банки иностранного пива, стоя под снегом и дождем, чтобы получить навар!

Ярость охватила его. Он весь светился, как будто облил себя бензином и поджег.

Когда вертолет начал снижаться, он скомандовал пилоту «Свет!», и озарилось лучами прожекторов заснеженное редколесье, по которому метнулась серая стая.

Натали ахнула:

— Волки?

— Их ближайшие родственники! Любимые мои звери, — с самодовольством ответил не очень трезвый генерал.

Винты вертолета еще не остановились, а Лапшин уже вел Натали, согнувшуюся под вьюгой и ветром, к своему убежищу.

Там было светло и уютно. Ей вспомнились тщательно охраняемые владения Джефферсона Джервиса и зеленые лужайки в поместье супруги Грега Стюарта посреди переполненного людьми Нью-Йорка. Изоляция от суетного мира — вот признак элиты, всегда и везде, во все века и во всех странах.

Александр Лапшин тут же наполнил два высоких граненых стакана прозрачной ледяной жидкостью. Рука его подрагивала, и горлышко графина чуть позвякивало о края хрустальных стаканов.

— Водка? — поинтересовалась Натали.

— Да. Вы что-нибудь имеете против? — агрессивно спросил генерал.

— Нет, ничего… — ответила вежливо Натали, принимая из его пальцев стакан.

— Залпом! — потребовал Лапшин. — У нас так заведено: первую залпом.

Натали выпила жидкость настолько холодную, что она не имела ни запаха, ни вкуса. Только горло ее обожгло огнем. Она надеялась, что Уоллес не шутил, говоря о том, что, если выпить залпом, она меньше пьянит, чем когда ее пьют маленькими глотками на западный манер.