Джастин Скотт – Женщина без мужчины (страница 48)

На ее этаже размещался небольшой бар, торгующий за иностранную валюту. Она заказала себе апельсиновый сок и стала следить за подходом к лифтам. Когда группа из четырех иностранцев, занятых оживленной беседой, вызвала лифт, она присоединилась к ним. Вместе они спустились вниз и прошли через вестибюль.

Ее преследователь или похожий на него человек маячил неподалеку от стеклянных дверей отеля. Прислонившись к припаркованному у тротуара такси, он старательно изучал развернутую газету. Морозный пар от его дыхания белыми клубочками вырывался изо рта. Чтение газеты на таком холоде выглядело нелепо и даже смешно, но, вероятно, он не мог придумать для себя ничего более правдоподобного. Группа иностранцев, вышедших из гостиницы, естественно, привлекла его внимание, но, по всей видимости, он выслеживал одинокую женщину и поэтому не покинул свой пост, чтобы последовать за ними.

Наивная уловка Натали, кажется, удалась. Она затесалась между туристами и оживленно жестикулировала, изображая, что ведет с ними беседу. Они удивленно переглянулись, не понимая, что нужно от них этой странной незнакомке. Так они прошли несколько десятков шагов вверх по улице Горького, миновали вход в драматический театр, и здесь Натали углядела раскрытые двери какого-то кафетерия.

Облако белого пара валило оттуда. Натали нырнула в это облако. Ее случайные попутчики проследовали дальше. Неизвестно, за кого они приняли ее и как расценили ее поведение. Может быть, для них это было первое столкновение с русской экзотикой.

Натали задержалась в тамбуре кафетерия и украдкой выглянула на улицу. «Стражник» по-прежнему находился на своем посту, наблюдая поверх развернутой газеты за главным входом в отель. Натали заняла очередь, выстроившуюся к огромному металлическому баку, откуда в мутные стаканы наливали жидкий, но горячий чай. Получив свою порцию согревающего напитка, она заняла свободное место поближе к выходу, ожидая, когда какая-нибудь большая компания станет покидать кафетерий и она сможет повторить свой трюк. Пока же в помещение входили и выходили только одиночки вроде нее. Три женщины, переговариваясь между собой, заканчивали свой завтрак. Натали приготовилась использовать этот шанс, но в последний момент, уже вскочив с места, вдруг в нерешительности опустилась на стул. Неожиданно мелькнувшая в голове мысль заставила ее оцепенеть. Что-то здесь не так. Кто-то ведет с нею игру. Как она не догадалась раньше? Страшно то, что она ведет себя именно так, как и рассчитывает этот неведомый ей противник. Он устанавливает за ней ничем не прикрытую очевидную слежку. Она тратит время и силы, чтобы обмануть подставное лицо, когда другая неизвестная ей личность на самом деле реально преследует ее. Это может быть любой посетитель, вошедший в кафетерий после нее.

Женщина за соседним столиком откровенно уставилась на Натали, но, когда их взгляды встретились, женщина тут же отвела глаза. Что заинтересовало ее? Куртка? Наверняка. Даже в Нью-Йорке женщины иногда останавливали ее на улице и интересовались, где она приобрела эту вещь. Это был «бестселлер» «Котильона» — сравнительно недорогая кожаная куртка с тонкой подкладкой из теплого шелковистого меха лисицы. По такой «примете» любой филер может распознать ее в самой густой толпе. Натали охватил приступ страха. Ей всюду мерещились наблюдающие за ней глаза.

Пожилая женщина за стойкой, круглолицая, краснощекая, с мощным торсом, лениво грызла печенье и поглядывала на ноги Натали. В этом не было ничего странного. Всем известно, какая проблема для москвичек — хорошая зимняя обувь. Натали помнила рассказ Уоллеса о грандиозной очереди возле ГУМа.

Безусый студент уселся по соседству, расставил тарелки с нехитрой снедью и тут же раскрыл книжку. Он не глядя глотал пищу, одновременно изучая то ли физику, то ли математику. Потертые джинсы и явно самодельная эмблема Принстонского университета на дешевом свитере, которую он демонстрировал, расстегнув куртку, выдавали в нем фаната западной моды, типичного для московской молодежи. Когда он на мгновение оторвался от книги, Натали слегка улыбнулась ему. Парень смутился и чуть не пронес вилку с вермишелью мимо рта. Может быть, Натали в своей шерстяной шапочке и с выбившейся из-под нее прядью темных волос напомнила ему кинозвезду Сибил Шеферд. Маловероятно, что ее анонимный преследователь мог замаскироваться под такого юнца. Рукав форменной шинели мелькнул в поле ее зрения. Сердце Натали дрогнуло. Двое солдат заняли места за ее столиком и тотчас начали игру «в гляделки» с симпатичной, по их мнению, соседкой. Их ухмылки явно говорили о том, за кого они принимают Натали. Одинокая женщина в кафетерии поблизости от интуристовского отеля. Конечно, она им не по карману, но, как говорится, за погляд денег не берут. В помещении было жарко, душно, отвратительно пахло какой-то плохо приготовленной едой. Выявить среди присутствующих того, кто следит за ней, было невозможно. Это мог быть человек, который уже покинул кафетерий и теперь прогуливается по тротуару снаружи. Куртка Натали была как «меченый атом». В ней она не могла никуда скрыться от наблюдательного глаза. Измотанная, опустошенная, она испытывала единственное желание — вернуться в свой номер, лечь в постель и попытаться уснуть.

Она была источником опасности для тех, кто ждал ее в Китай-городе. Если друзья Уоллеса проявят достаточно смекалки и поймут, что она «под колпаком», они не свяжутся с ней, и вся затея, слава богу, окончится ничем. А если они не догадаются? Какие будут последствия? Натали ругала себя за глупость. Она контрабандой провезла «Жемчужины» ради этого единственного шанса. И сама все испортила.

Мужчина в рабочей спецовке забрал со стойки поднос с полными тарелками и перенес его к кассе. Он расплатился и получил сдачу. Монеты он ссыпал в карман спецовки, рубли сложил в объемистый бумажник. Сначала он попытался засунуть его инстинктивно в несуществующий внутренний карман спецодежды, а потом, осознав ошибку, опустил его в задний карман брюк. Эта допущенная им оплошность вызвала у Натали торжествующую усмешку. Незнакомец привык носить обычный костюм с внутренним карманом, а спецовка была лишь второпях придуманным маскарадным нарядом. Пульс Натали учащенно забился. Она украдкой стала следить, как он разместился за пару столиков от нее. Сделав вид, что она вступила в игру в «гляделки» с солдатами, Натали сквозь окно окинула взглядом улицу Горького. По ней довольно часто проезжали троллейбусы. Остановка была на противоположной стороне улицы прямо напротив входа в кафетерий. Там скопилась толпа, ожидающая очередной троллейбус. Натали изобразила, что усиленно размешивает алюминиевой ложечкой сахар в уже остывшем чае. Вот и появился троллейбус. Люди, озябшие на остановке, устремились в его теплое нутро. Мужчина, переодетый в рабочего, склонился над тарелкой. Натали рванулась к выходу. Неожиданным препятствием на ее пути выросла необъятных размеров старуха. Кое-как протиснувшись мимо нее, она едва избежала столкновения с милицейским патрулем, как назло, прохаживающимся по тротуару. Щуплые насквозь промерзшие милиционеры растерянно расступились и позволили ей проскользнуть между ними.

Не обращая внимания на свистки и крики, она устремилась на проезжую часть улицы. Утреннее движение, к счастью, не было таким интенсивным, как обычно. Некоторые водители предостерегающе сигналили. Одна машина, резко затормозив, закрутилась на скользкой мостовой. Натали обежала троллейбус спереди, чтобы водитель мог увидеть ее. Ей повезло — водителем оказалась женщина, которая мгновенно прониклась сочувствием к отчаянно спешащей и машущей ей руками особе. Уже закрытая дверь вновь распахнулась, Натали с ходу вскочила в троллейбус. Вполне возможно, что водительницу заинтересовала куртка Натали и ею двигало не сочувствие, а желание получше рассмотреть красивую заграничную вещь. Во всяком случае, она задержала отправление троллейбуса. Проталкиваясь к прозрачному пластиковому ящику, чтобы опустить в него положенные пять копеек, Натали глянула в окно — нет ли за ней погони. Она не ошиблась в своей догадке насчет мнимого «рабочего». Он пытался перебежать улицу вслед за Натали и теперь отбивался от вцепившихся в него щуплых милиционеров. Пока они разберутся, троллейбус успеет доехать до следующей остановки и Натали, покинув его, отцепится от «хвоста». Но торжество Натали длилось не более пары секунд. Краснолицая женщина за стойкой, которая так заинтересовалась ее обувью, появилась на улице, помахала перед носом у незадачливых милиционеров какой-то алого цвета книжечкой, и стражи порядка тут же ретировались. Как дальше развивались события, Натали так и не узнала, но отметила про себя, что чутье на этот раз ее не подвело.

Предрассветный сумрак постепенно рассеялся, уступив место почти такому же пасмурному тусклому дню. Натали углубилась в узкий извилистый проулок, ведущий к оживленной площади перед станцией метро к знаменитому ГУМу, и отыскала взглядом здание, подлежащее реставрации. Грязная горчично-желтого цвета штукатурка во многих местах полностью обвалилась, обнажив кирпичную кладку и прогнившие деревянные балки четырехэтажного старинной постройки торгового склада. Висящая на «честном слове» и на одном гвозде табличка с некоторой долей иронии утверждала, что этот памятник архитектуры находится под охраной государства. Соседнее строение, отданное в аренду коммерческим структурам, представляло собой образец того, какой вид весь квартал приобретет когда-нибудь в будущем. Фасад, заново отреставрированный, сиял свежей краской и радовал глаз белоснежными узорчатыми наличниками вокруг чисто вымытых окошек.