Джастин Скотт – Женщина без мужчины (страница 38)

— Но «Союзпушнина» не делает никаких поблажек на аукционах. Там все равны.

— Конечно. Но Казак заранее, месяца за три, получал сведения, когда будет выставляться лучший лот, и был готов его купить.

— Я все-таки не понимаю…

— Понимайте как хотите… Я вам сказал то, о чем все говорили… Я сам ни разу не видел его в деле там, в России. Если б я работал с Казаком на аукционах, то, может, и подглядел бы какой-нибудь из его секретов. Одно скажу: он всегда попадал в яблочко!

Она попросила Билла Малкольма, своего прежнего босса и бывшего любовника — был такой факт в биографии Натали, — встретиться с нею. Свидание состоялось в столовой для высшего руководства фирмы «Стюарт, Малкольм и Харди». На завтрак им подали копченую лососину и фаршированные яйца. Всего три раза в жизни Натали посещала эту обитель для избранных. Однажды тетя Маргарет привела сюда ее — маленькую девочку, которой все в мире казалось огромным, потом после Гарварда здесь скромным завтраком отмечалось ее поступление в фирму и еще Билл Малкольм решил отпраздновать тут заключенную ею удачную сделку. После этого вход сюда, в святая святых, был ей закрыт. Джентльмены из правления банка не приглашали своих любовниц в столовую «боссов». Обстановка небольшого зала должна была внушать клиентам почтение — скромность и бешеные затраты одновременно. Те, кто знал, сколько могут стоить отделка стен старым деревом кофейного цвета и массивные кожаные кресла, тут же проникались уважением к своим гостеприимным хозяевам. Над камином висел портрет основателя. Сам Уистлер нарисовал его. Это был предок того Стюарта, который усыновил когда-то Уоллеса. Старинное столовое серебро, лиможская посуда и свежие цветы украшали каждый столик, накрытый скатертью белее, чем порошок кокаина, потребляемый не так уж далеко от этого храма в вонючих притонах Нью-Йорка.

— Ты выглядишь великолепно, — произнес Билл Малкольм, слегка коснувшись уголка рта крахмальной салфеткой после первого кусочка еды, проглоченного им. — Я говорил кое с кем из директората. Мы готовы взять тебя обратно к нам.

Несколько прожитых лет обошлись ему потерей части волос на голове, но улыбка его не изменилась — она осталась чарующей. Он выглядел еще более довольным собой, чем раньше. Впрочем, он имел на это право… Он преуспевал. Он был хорошим учителем Натали и неплохим партнером в любви. Только тяжелое обручальное кольцо на пальце перевесило чашу весов в их отношениях. Он остался тем, кем был, она же рискнула, и ее подхватил смерч. Уоллес и «Котильон» — все вместе в одном водовороте. Он этого не мог понять, но готов был простить ей нелепые поступки. Он уважал свободу выбора. Сейчас он был готов помочь ей — из-за сентиментальных воспоминаний о былой любви или из христианского милосердия, призывающего: «помоги ближнему своему», — неважно. Он был великодушен.

— Билл! Я хочу сохранить «Котильон».

— Старые евреи скушают тебя. А молодые «волки» первые перегрызут тебе горло. Я знаю — ты продаешь, но не по мелким же лавочкам. Те, кто у тебя покупает, сами нуждаются в кредитах. И они уже просят их у нас, а мы им вынуждены отказывать. Как видишь, мы все нанизаны на одну ниточку.

— Ты не совсем прав, — бодрилась Натали. — На моем горизонте появились акулы с широкой пастью. Два молодых израильтянина не старше двадцати пяти лет как бешеные скупают все. Насколько я знаю, они сколотили первоначальный капитал на скупке компьютерного лома. Они перепродавали электронные детали чуть ли не на вес, а в результате набили себе карманы… Теперь они выкидывают деньги горстями и покупают все, что попадется под руку. Им нужна только гарантия, что наши запасы не оскудеют.

— То есть наш кредит «Котильону»?

— Я бы хотела иметь такую гарантию. — Для Натали это была главная цель ее свидания с Биллом.

Билл, что-то вспомнив, переспросил:

— Два братца из Израиля? Веселые, загорелые? Они нас посетили…

— Зачем? — Натали ощутила холодок, пробежавший по спине.

— За деньжатами… Чтобы покупать впредь то, что поставит «Котильон»!

У Натали упало сердце. Ведь парни казались такими уверенными в себе.

— Ты не чувствуешь себя одинокой? — переменил тему разговора Билл. Он был слишком великодушен, чтобы насладиться унижением Натали, так легко поддавшейся иллюзорным надеждам.

— Я буду благодарна тебе за помощь. — Натали с трудом нашла ответ на его осторожный вопрос.

— А я всегда буду благодарен тебе… за наше прошлое.

— Сегодня ты спас меня…

— Тебя может быть, но не «Котильон»! Есть сила, которая тянет его на дно.

— Конкретно кто?

— Не знаю… Я только могу в последний момент бросить тебе спасательный круг…

— Я и так выплыву…

— На что ты надеешься?

— На озарение.

— Я рад, что ты вновь в форме!

Натали набралась смелости и демонстративно посетила «Русскую чайную» в час завтрака, когда там собирались все меховщики Нью-Йорка. Стив Вайнтрауб возник у ее столика, как она и ожидала. Беседа с Джервисом не могла остаться без последствий, хотя адвокаты Натали не могли пока нащупать, что связывает Вайнтрауба с Джервисом.

— Присаживайся, Стив, — сказала Натали, наскоро доедая свой завтрак. Она решила сыграть роль занятой деловой женщины.

— Грозы проходят мимо тебя! Ты сияешь, как солнышко… — Он откинулся на спинку стула, поигрывая золотым браслетом и разглаживая свои щегольские усики.

— Тогда зачем ты прячешься от солнца? Например, ты упорно избегал меня в Сиэтле.

— Ты вращаешься на орбите выше моей. Я уже почти готов сгореть в атмосфере, как отработавший свой срок спутник.

— Глядя на тебя, в это трудно поверить, — улыбаясь, сказала Натали.

Стив кивнул на бумаги, которые Натали просматривала за едой.

— Обзор рыночных новостей. Мне специально составляют его по моему заказу, — объяснила она.

— Я вижу, ты вся в деле!

— А где твои обещанные лисицы? Ты же собирался мне их продать…

— Уоллес не покупал импортные изделия.

— Я решила поменять политику.

— Но если ты рассталась с Дианой, кто будет рекламировать лисьи шубы и жакеты?

— Я с ней не рассталась.

— Я слышал, что она закатила тебе скандал… Не хочет быть замешана в эротической уголовщине.

— Хватит об этом! Диана с «Котильоном» — вот так, — Натали показала Стиву крепко переплетенные пальцы. — На все сто процентов. Мы с ней начинаем новую большую рекламу. Там найдется место и твоим лисичкам, если ты обеспечишь качество… Если ты на мели, я тебе кину буксир.

Стив был наглецом, но плохим игроком в покер. По его лицу сразу можно было понять, что он растерялся.

— Сколько товара из партии висит на тебе? — наступала Натали.

— Примерно половина.

— Кому ты предлагал? Молчишь? Я и так знаю. — Натали продолжала атаку в лучшем стиле Уоллеса. Она лгала беззастенчиво и вдохновенно: — «Ревильон» даже не будет утруждать себя разгребать твои кладовые. Его склады и так забиты…

— Я понадеялся на «Фамильные меха».

— Для них ты дешевка! Так что крутись вокруг «Котильона». Половина твоих запасов — это сколько?

— Примерно тысяча.

— Врешь. У тебя лежит там десять тысяч. — Тут Натали словно перевоплотилась в Уоллеса и точно скопировала его умение блефовать. — Если скинешь пятнадцать процентов с цены каждого жакета, я покупаю все твои залежалые десять тысяч.

— Десять процентов с цены! Иначе я себя угроблю…

— Ты уже горишь! Сам только что признался. Двенадцать процентов или сиди на своих тюках, пока их не съест моль.

— А ты глотаешь меня живьем!

— Наоборот, вытаскиваю из болота! Хорошо, будь по-твоему.

— Спасибо.

Они через стол обменялись рукопожатием.

— Ты знаком с Алексом Мошесом?

— Еще как! Его прозвище — Браковщик! Бандит! Он измывался над моим отцом, а теперь проделывает то же самое со мной. Из пяти купленных шуб четыре возвращаются обратно за мой счет.

— Что ж, теперь сэкономим деньги на расходах по транспортировке туда и обратно… Алекс Мошес работает на меня.

Стив Вайнтрауб в отчаянии схватился за голову.

— Натали! Ты не поступишь со мной так? Правда? У меня… восемьдесят тысяч лежат на складе. Мне конец!

— Сочувствую. — Натали понимающе кивнула головой. — Между прочим, чуть не забыла, один твой дружок просил передать тебе привет.

— Кто?