Джастин Скотт – Месть (страница 66)

До рассвета он был в безопасности под прикрытием корабля. Но с первыми лучами, прежде чем рулевой заметит мачту яхты, нужно преодолеть несколько миль до берега и найти укромное местечко, пока снова не станет темно. Харден вздохнул с облегчением. Старый танкер удалялся от Персидского залива, постепенно затихая. Видимо, поиски прекратились.

Он был спасен. Руки Хардена дрожали: запоздалая реакция на страх — в первый раз с тех пор, как вошел в Оманский залив. Харден почувствовал озноб. Затем в его мозгу промелькнула новая мысль. Если «Левиафан» вернулся в Кейптаун, то зачем Майлс натравил на него иранцев?

Глава 24

— Мы погрузим миллион тонн булхаминской нефти в Джазират-Халул!

Усиленный динамиком голос капитана Огилви разносился по коридорам, каютам, машинному отделению, кают-компании, мостику и над пустынными палубами.

Команда вздохнула с облегчением. Новая якорная стоянка к востоку от острова Халул обладала обширным пространством для маневрирования, и «Левиафан» легко подойдет к загрузочному бую. Однако за безопасность приходилось платить. Якорная стоянка представляла собой скопление трубопроводов и шлангов на покрытой пленкой нефти поверхности пустынного моря; и сам остров Халул находился в пятидесяти милях от Катара. Там не было ни ресторанов, ни даже места, где команды кораблей могли обменяться кинофильмами.

— Разгрузимся мы либо в Бантри-Бей, либо в Гавре, — продолжил Огилви. — У меня все.

Чертовски стыдно — не знать точно, Бантри-Бей или французский порт. Его люди имеют право знать, куда они направляются; когда конечный пункт длительного плавания точно известен, матросы работают с большим усердием.

Огилви вышел в крыло мостика, озабоченно наблюдая, как на горизонте вырастает низкое побережье Рас-эль-Хадда. Сырой ветер пропах корабельным дымом, поручни были влажными.

Муссон в нынешнем году запоздал. Огилви думал, что для Индии это национальное бедствие. Жизнь скольких людей в мире зависит от капризов погоды!

В Персидском заливе их ожидает жара. Он может еще час постоять на мостике, но потом на пять дней — два на вход в залив, день на погрузку, два на обратный путь — станет пленником воздушных кондиционеров, укрывшись в помещении с дверями и окнам, задраенными тщательнее, чем на подводной лодке.

— Сэр!

Второму офицеру не следовало бы беспокоить капитана, пока тот наслаждался бризом.

— Да, второй, — раздраженно ответил Огилви.

— Радиофон, сэр. Вас вызывает компания.

— Какого черта им нужно?

— Я не...

Огилви продолжал глядеть не берега Рас-эль-Хадда. Пусть подождут. Они уже прислали приказ о погрузке; что им понадобилось теперь? Он последний раз вдохнул соленый морской воздух и вошел в рубку. Радист подсоединил к линии один из телефонов, стоявший рядом с его новым креслом. Огилви каждый день проводил в кресле много восхитительных часов, к ужасу офицеров, которые в течение всей своей вахты чувствовали на себе пристальный взгляд Старика.

На связи был Джеймс Брюс из Лондона. Они с Огилви обменялись холодными любезностями, еще не забыв своего последнего столкновения. Затем Брюс сказал:

— Он снова принялся за свое.

— Кто снова принялся за свое?

— Доктор.

— Харден?

— Да.

— Он в Западной Африке? — спросил Огилви, раздраженно предчувствуя, что Брюс снова попытается навязать ему вертолет, когда танкер обогнет мыс Доброй Надежды.

— Нет, — ответил Брюс. — Иранский флот гнался за ним у Койна.

— У Койна?! Черт возьми, как он там оказался?

— Точно так же, как оказался в Кейптауне, — сказал Брюс. — Приплыл.

Огилви пронзил приступ паники.

— Он был в Кейптауне?!

— Да, примерно в то же время, когда вы туда прибыли.

— Откуда вы все это знаете?

— Я не хочу рассказывать об этом в эфире, — ответил Брюс. — Но у нас имеются свои источники.

— Почему он не напал на «Левиафан» в Кейптауне?

— Неизвестно. Может быть, у него не было возможности.

— И вы хотите мне сказать, что он вошел в Столовую бухту после того шторма?

— Очевидно, да.

Огилви испытал очередной приступ паники, но быстро справился с ней. Море штука капризная. Хардену, без сомнения, очень повезло, но в том, что он выжил, никакого колдовства нет.

— Где он сейчас? Сидит в засаде?

— Нет, сейчас нет. Он удирает.

Огилви саркастически засмеялся.

— Один человек на яхте ускользнул от иранского флота?

— Это было ночью. Но иранцы считают, что гонят его в вашу сторону.

Огилви немедленно включил телефон мостика.

— Второй!

— Да, сэр? — быстро ответил офицер. Он находился в правом крыле.

— Поставьте людей на носу и на марсе.

— Есть, сэр.

— Пусть ищут парусную яхту.

— Есть, сэр... Вы полагаете, он нападет на нас?

— Нет, если ваши наблюдатели будут глядеть в оба, — рявкнул Огилви.

— Да, сэр.

В его голове, как киноленты, крутились карты последнего этапа плавания. Судоходные линии пролегают в узких проливах. Устроить засаду у Койна было со стороны Хардена весьма разумно.

— Вы слушаете? — спросил его Брюс.

— Да. Что вы собираетесь предпринимать?

— Иранцы и саудовцы предоставят вам морское и воздушное прикрытие, пока не поймают его. Они могут появиться в любой момент.

— Чертовски здорово, — мрачно ответил Огилви. — Два военно-воздушных флота будут гоняться за свихнувшимся яхтсменом. Мне очень повезет, если никто из них не врежется в мой корабль.

— Нас могут слышать, — предостерег его Брюс. — Седрик, пожалуйста, придержите язык.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Седрик, вы только не волнуйтесь. Вы будете в такой же безопасности, как дома. Я свяжусь с вами, как только Хардена поймают.

— Если его поймают.

— Конечно, поймают... Седрик, еще один момент. Иранцы могут попросить, чтобы вы замедлили ход, пока они не покончат с этим делом.

— Черта с два, — отрезал Огилви.

— Будьте же разумны, — стал уговаривать Брюс.

— Харден не сможет напасть на меня, если он спасается бегством.