Джастин Скотт – Месть (страница 11)

— А жизнь вашей жены была застрахована?

Его глаза полыхнули гневом. Ажарату спокойно ждала продолжения. Она намеренно задала этот вопрос, чтобы увидеть его реакцию.

— Да, — сказал он спокойно. — Вы удивительно тактичны.

— Простите меня, Питер. Я не подумала. Вы хотели рассказать мне о своей работе.

— Говорить особенно нечего, — ответил Харден. — Все дела ведет партнер, а мой адвокат присматривает за ним. Всеми патентами владею я. Вот так мы и работаем.

— Но чем вы занимаетесь? Изобретаете новые приборы?

— Или плаваю под парусом. — На мгновение Харден задумался. — Смешно, но мне трудно представить себя тем человеком, который когда-то изобретал электронный термометр. Это было несколько лет назад, но кажется, что с тех пор прошло очень много времени. Все случилось очень быстро: мне пришла в голову идея, за ночь я разработал конструкцию и потом еще потратил немного времени на устранение недоделок. Все юридические вопросы уладил Билл Клайн. Мы с бешеной скоростью построили фабрику, и на нас посыпались деньги. Трудно поверить, что все это случилось. — Он засмеялся. — Сомневаюсь, что мне когда-нибудь удастся сделать нечто подобное.

Ажарату улыбнулась. Она звонила Клайну, чтобы узнать подробности жизни Хардена, которые могли бы помочь в его лечении. Рассказ адвоката был более сдержанным: полтора года он работал по двадцать часов в день без выходных, пока наконец не запустил термометр в производство. Он обладает невероятной целеустремленностью. Когда он нападет на хорошую идею, его невозможно остановить.

— Должно быть, его жене приходилось нелегко, — предположила Ажарату.

— Кэролайн? — спросил адвокат и ненадолго замолчал. — Да, тяжело. Но тогда она была в медицинском училище, вкалывала как проклятая, и они осуществили свой замысел, как осуществляли все свои замыслы. Кэролайн — невероятная женщина... Как он себя чувствует?

Ажарату заверила адвоката, что причин для беспокойства нет. А после разговора с Харденом он убедился, что его друг в полном порядке.

Ажарату сказала Хардену:

— Главный врач считает, что вас пора выписывать.

Харден улыбнулся в ответ:

— Да, что-то я у вас зажился, прямо как в отеле. Я сниму комнату в деревне.

— Не торопитесь, — сказала Ажарату. — У нас хватает коек. — Она обхватила руками голые колени и взглянула на гавань. — Что вы будете делать?

— Куплю себе яхту.

Богатые лондонцы — хозяева яхт — оставляли их на попечение старого худощавого корнуэльца с хитрым лицом. Его имя — Каллинг — красовалось на гаражах и сараях принадлежащей ему лодочной стоянки в северном конце гавани. Он молча слушал объяснения Хардена, какая и для чего ему нужна яхта, затем посадил его в обшарпанную моторную лодку, завел подвесной мотор и направился к середине гавани, где стояли на якорях вверенные его попечению суда.

Свежий ветер поднял на воде волны, яхты покачивались, и их фалы, задевая за алюминиевые мачты, издавали мелодичный звон. Харден был потрясен. Здесь стояли гоночные и океанские яхты. Они проплыли мимо эффектного белого судна «Морской лебедь», построенного в Финляндии. Харден жадными глазами пожирал его изящные очертания. Трудно было представить себе более прекрасное судно для одиночных плаваний. В Америке такие редко встречались, но однажды он видел нечто подобное в Бостоне.

Каллинг уменьшил обороты мотора и кивнул:

— Вот то, что вам надо. Настоящая яхта для джентльмена.

Харден присвистнул. Да, неплохо! «Хинкли» — изящный и быстрый бермудский иол старой американской конструкции, красивый, как картинка.

— Как она сюда попала? — спросил Харден, когда Каллинг подвел лодку к борту яхты и заглушил мотор.

Каллинг пожал плечами.

— Она обойдется вам очень дешево. Ее нужно слегка почистить, но вы не пожалеете, что купили ее.

Харден поднялся на борт яхты и огляделся. Очевидно, в последнее время судно страдало от недостатка внимания. Хромированное покрытие облупилось, а первая же лебедка, до которой он дотронулся, была ржавой и не крутилась. Правда, это не имело особого значения. Бермудский иол был солидным судном.

— Мне нужно время, чтобы осмотреть яхту, — сказал Харден.

— Давайте-давайте.

Каллинг улегся в лодке, надвинул фуражку на глаза, судя по всему, решив подремать.

Хардену пришлось напрячься изо всех сил, чтобы открыть проржавевшую крышку люка и попасть в каюту. Внизу было замусорено и пахло сыростью. На передней койке валялось грязное одеяло. Он начал осмотр с носа, заглядывая в ящики, парусные мешки, трюмные помещения и буфет, высматривая достоинства и недостатки яхты и оценивая повреждения, нанесенные ей предыдущим владельцем.

Ему попадались полупустые бутылки из-под ликера, миксеры для коктейлей, бумажные салфетки, пластмассовые чашки и тарелки, но запасных частей и инструментов почти не было. Блоков, канатов и тросов явно не хватало. Тот, кто пригнал иол из Америки, явно был не последним хозяином судна.

Харден вытащил парус из мешка. Он был испорчен, потому что его не убирали в чехол, когда укладывали вдоль гика.

Посветив фонариком в глубину судна, Харден обнаружил, что переборка между основной и передней каютами слегка отошла от корпуса, но, разобрав половицы на корме, он увидел, что в трюме почти нет воды.

Харден поднялся на палубу, размышляя над тем, что хорошая фибергласовая яхта типа «Хинкли» может дольше служить небрежному хозяину, чем яхта из дерева и стали. Дерево гниет, сталь ржавеет, но стекловолокно — материал долговечный.

Некоторые детали стоячего такелажа, поврежденные коррозией, можно было заменить. Но бегущий такелаж был уже сильно изношен. Харден бросил взгляд вдоль корпуса иола.

Каллинг поднял фуражку с лица и окликнул Хардена:

— Ну как, нравится?

— Еще не знаю.

Харден прошел по палубе, проверил сдвижную крышку люка. Наклонившись, он потрогал пальцами верхнюю ступеньку трапа. Шатается. Вспомнив трещину между переборкой в каюте и корпусом, он внимательно осмотрел борт судна. Найдя то, чего и опасался, он резко выпрямился, пересек палубу яхты и спустился к Каллингу в лодку.

Тот ухмыльнулся:

— Ну что?

— Дерьмо.

— Дерьмо?

Харден похлопал по корпусу яхты.

— Вздут посредине. Какой-то идиот слишком туго натянул штаги, и корпус от напряжения деформировался.

— Сэр, вижу, вы разбираетесь в яхтах.

— Неприятный сюрприз? — язвительно осведомился Харден.

Каллинг не обратил никакого внимания на его слова. Он обернул пусковой шнур вокруг маховика подвесного мотора.

— Я вам еще одну покажу.

— Что-то мне не хочется, — отказался Харден, усевшись на носу лодки лицом к корме.

Каллинг дернул за веревку, и мотор загудел как банка, полная комаров.

— Я вас не задержу. Все равно это по пути к причалу.

Харден мрачно кивнул. Все ясно: старый жулик наложил свою лапу на все приличные яхты в гавани. Пока лодка плыла, он любовался панорамой холмов, склоны которых облепили домишки. Из всех мест, которые посетили они с Кэролайн, он нигде не видел таких ярких и чистых красок, как в Корнуолле.

Когда Каллинг заглушил подвесной мотор, Харден обернулся и увидел в двадцати ярдах перед собой «Морского лебедя». Даже стоя на якоре, яхта выглядела притаившейся акулой.

— Эта?

— Эта, — подтвердил Каллинг.

«Лебедь» имел короткие, резкие, скорее мощные, чем изящные, очертания, нос не слишком торчал вперед, а квадратная корма была обрублена под небольшим углом. Наклонная крыша рубки в самом высоком месте едва поднималась на фут над палубой.

Харден повернулся к Каллингу.

— Зачем вы мне ее показываете? Она стоит больше, чем я могу заплатить.

Хитрое лицо Каллинга смягчилось.

— Ее владелец обанкротился, и кредиторы хотят получить свои денежки назад. Она стоит пятьдесят пять тысяч фунтов, но они согласны на сорок пять.

— Вы шутите, — покачал головой Харден. Хотя восемьдесят пять тысяч долларов было больше, чем он намеревался потратить, но яхта, построенная четыре года назад, должна стоить по меньшей мере сто двадцать тысяч.

— Эта яхта — сокровище, — сказал Каллинг, — и раз продаю ее я, то я и решаю, кто заслуживает ею владеть.

Харден слегка улыбнулся, вспомнив искалеченный бермудский иол.

— Значит, я прошел испытание?