Джастин Скотт – Девять драконов (страница 32)
— Папуля сменил гнев на милость. Ссылка кончилась.
Стивен Вонг, старший сын Ту Вэй Вонга, был, по общему мнению, единственным в своем роде. Это было самое красивое создание как среди мужского, так и женского пола, которое когда-либо порождал Гонконг. У него было стройное, красивое телосложение отца, тогда как от матери-англичанки ему достались аристократические скулы, прекрасная кожа и проницательные большие красивые серо-зеленые глаза. Он был классическим евразийцем, взяв все лучшее от обеих рас; природа даже щедро удвоила сумму красоты его родителей.
Говорят, мать Стивена была очаровательна и прекрасно играла в теннис. Стивен унаследовал оба качества, что было очень удачно, потому что, кроме красивой внешности, он ничего не взял из характерных черт отца. Спортсмен, любитель выпить и поиграть в азартные игры, он не был ни сметливым, ни безжалостным и вовсе не честолюбивым, хотя о его способностях спускать деньги ходили легенды. Он вполне счастливо жил отдельно от Ту Вэя. Иногда становясь жертвой обмана тех, кто пытался влиять на его отца, сам он был слишком добросердечным, чтобы хитрить и тем более продавать, за исключением его манер в спальне: загоревшись, он часто быстро терял интерес. Само собой, гонконгцы не преминули окрестить сына-плейбоя самого богатого человека Гонконга. Они прозвали его Ноу Вэй Вонг — непутевый Вонг.
— Просто упасть можно, — сделал он комплимент ее платью. — Одолжила у мамы?
— Конечно.
— Как она?
— Получила канадскую визу.
— Тебе повезло.
Вивиан считала, что ей повезло в другом: в том, что она узнала его в то лето, а еще — что ее возвращение в Кембридж положило всему конец, прежде чем она могла бы получить душевную травму. Он был единственным эксцентричным мужчиной, с которым она завела роман до Дункана и потом Вивиан провела милую осень, думая о нем во время длинных прогулок между занятиями, и писала ему романтические письма об остром запахе дыма от сжигаемых листьев. На них он, наконец, ответил прелестной открыткой из Макао, куда Стивен поехал на собачьи бега. Они остались друзьями и иногда обедали вместе, пока отец не отправил его в Нью-Йорк за какие-то незначительные проступки.
Стивен как-то туманно рассказывал о случившемся, намекая на перебои с выручкой в казино «Волд Оушнз». Но Вивиан знала — Стивен не был вором. Она также знала о слухах насчет его связи с триадами, что ее не шокировало, потому что люди всегда шептались о гонконгских триадах. Из своего опыта она заключила, что это было что-то вроде уличных гангстеров, которым отец по привычке платил за защиту. Стивен, конечно, был просто беспечным и безобидным бездельником, который провоцировал некоторых бандитов втереться в доверие к отцу. Но какими бы ни были его проступки, решила Вивиан, они дорого стоили его отцу, — он отослал его в Нью-Йорк на три года, потому что если и было единственное уязвимое место в его стальном теле и духе, единственная человеческая эмоция, она была отдана его красивому сыну от первой жены.
Вивиан обнаружила, что оценивает его с неожиданной беспристрастностью. Ему, должно быть, сейчас почти сорок, но если алкоголь, сигареты, наркотики и связи с многочисленными женщинами и сказались на нем, они сделали его только красивее. Она тепло поцеловала его.
Стивен расплылся в одной из своих непринужденных улыбок:
— А это за что?
Улыбка Вивиан была интимной.
— Спасибо, — сказала она.
— За то, что вернулся? Благодари отца.
— А я благодарю тебя.
Появление Дункана Макинтоша, пробиравшегося к ней сквозь толпу, — широкоплечего, коренастого и весело ухмыляющегося самому себе по поводу эффектного вторжения Макинтошей, — заставило сердце Вивиан забиться быстрей. Она много лет берегла память о Стивене и сегодня ночью получила доказательство, что Дункан дал этой тени успокоение в ее душе.
— Ах, — сказал Стивен, провожая глазами ее взгляд. — Начинаю понимать. Скажи, кто эта прелестная блондинка?
— Дочка босса.
—
— Виктория.
— Очень мила. Что она собой представляет?
Вивиан подумала — а почему бы и нет? Расслабленная, сбитая с толку, Викки Макинтош была бы ей очень выгодна, и если есть на земле какая-нибудь сила, способная выбить из седла заносчивую дочь тайпана, то, без сомнения, этой силой был Стивен Вонг.
— Она — голодна и ненасытна. Ты найдешь в ней вызов для себя. Хочешь с ней познакомиться?
Стивен пожал плечами.
— Если я и соберусь, — сказал он беспечно, — я сам об этом позабочусь. Пока!
Он скользнул в толпу и исчез… Вивиан была довольна. Стивен не пудрил ей мозги. Он найдет подход к Викки Макинтонг еще до полуночи. Она вспыхнула от мысленно увиденного образа двух тигров, кувыркавшихся между высоких деревьев, ощутила маленький укол ревности и повернулась с улыбкой к приближавшемуся Дункану.
— Вон идет твой тайпан, — шепнул ей Аллен Уэй через плечо. Он ответил на ее вопросительный взгляд подмигиванием.
Глава исполнительной власти — первый китайский губернатор Гонконга — был моложавый пятидесятилетний богатый инженер, который материализовал свой американский диплом и способности к бизнесу в цепь заводов по производству электроники по обе стороны границы. Он невольно удерживал свой неофициальный двор у окна, выходившего на гавань; Уэй шутил с Вивиан и дюжиной других, включая его сногсшибательную евразийку-секретаршу Дебби, которая никогда не отходила от босса далеко. Одновременно он излагал полные энтузиазма импровизированные оценки грядущего Нового года репортеру из «Саус Чайна морнинг пост».
— Совместная декларация должна сработать! В Китае власть опирается теперь на образование, а не на ружья, как прежде. Партия
— А где вы видите нас на будущий Новый год, губернатор?
В повседневном обиходе люди предпочитали титул губернатора.
Аллен ответил своим раскатистым смехом, хорошо известным всем:
— Я, например, собираюсь быть прямо здесь на приеме у сэра Джона, если он пригласит меня, и не вижу причин, почему бы ему не пригласить.
— Даже если вы и не будете президентом, сэр?
Уэй засмеялся громче:
— Сэр Джон все равно меня пригласит.
— Даже если сэр Джон — о, я не так задал вопрос… даже если товарищ Вонг Ли сменит вас на посту президента?
Но Уэй отказывался попадаться на провокацию. Он опять засмеялся, помахав рукой Дункану Макинтошу, когда клан шотландцев появился из толпы.
— Я воспользуюсь возможностью сбросить этот обезьяний сюртук, опять закатаю рукава повыше, как честный человек, и вернусь работать на мои фабрики. Я стану еще богаче, чем прежде, и поэтому президент сэр Джон Вонг Ли должен будет все равно меня пригласить. Вы что же думаете, губернатор Гонконга будет давать званый вечер без капиталистов, а? Привет, Дункан! Блестящий выход! Твоим обоим ребятам место в Голливуде.
— С Новым годом, Аллен!
Мужчины тепло пожали друг другу руки. Дункан долго трудился, как пчела, чтобы объединить британцев и янки в нажиме на Пекин в пользу Аллена. Так что для Макфаркаров Аллен Уэй был светлым пятном на без того бы мрачной картине грядущего переворота.
— Тайпан, — вмешался репортер из «Саус Чайна морнинг пост», — президент только что сказал мне, что он не беспокоится по поводу возможного всплеска эмиграции. А как Макфаркары будут преодолевать ставшую уже постоянной нехватку рабочей силы?
— Гонконг будет магнитом, притягивающим лучших и талантливейших из Китая, — быстро ответил Дункан, а когда гримаса репортера недвусмысленно показала, что он уже слышал эту байку, Дункан задушил его новый вопрос в зародыше, начав представление.
— Аллен, ты уже, конечно, знаешь моего сына Питера. А теперь познакомься с Викторией.
— Очень приятно. Я уже знаю, какая была у вас интересная встреча с Ву Демином сегодня днем, Виктория.
— Вот это оперативность, — удивилась Викки, несмотря на неприязнь к любовнице отца, что Вивиан так запросто болтает о служебных делах. — Если не секрет, откуда вы знаете?
— Мистер Ву сам рассказал мне десять минут назад.
— А я думала, что он улетел назад в Пекин.
Она обменялась взглядом с отцом, который казался таким же недовольным.
— Остался на вечеринку. Вы же знаете, каким убедительным может быть Ту Вэй. Любого уговорит. А теперь давайте познакомим вас со всеми присутствующими… Мой администратор Дебби.
— Привет, Дебби!
— Этот живчик с карандашом — из «Саус Чайна морнинг пост».
— Привет, живчик!
— И, хм-м, конечно, вы знаете Вивиан Ло, — ухмыльнулся Аллен.
Викки взглянула поверх ее плеча сквозь стеклянную стену. Ее разъяренные глаза путешествовали по берегу к востоку, от Центра к Ваньчаю, а затем к скорбному пристанищу ее матери в Козвэй Бэе: «убежище от тайфунов» мерцало неяркими огнями джонок — танка с семьями встречали Новый год; где-то в тени лодок стоял на якоре «Вихрь».
Было непонятно, злилась ли она больше на отца за то, что он так неосторожно ввязался в этот глупый и неприятный разговор, или на Вивиан, у которой хватило наглости и бесстыдства открыто появиться вместе с ним. Вивиан победила, пусть хотя бы даже только глубоким вырезом своего тесного платья. Что-то изменилось в ней сегодня — появилось что-то холодное и чувственное. Никаких очков: на ней были контактные линзы.