Джастин Пол – Дорогой Эван Хансен (страница 12)
Приказываю ноге сделать шаг вперед, а затем так же поступаю с другой и скоро иду по комнате как обычный человек. Хочу найти, куда сесть, и вдруг вижу знакомое лицо, заставляющее меня остановиться.
– Миссис Г.? Что вы здесь… – перебиваю я сам себя. Я не намеревался говорить что-то подобное вслух. Эти слова вылетели из моего рта от удивления, а теперь я должен загладить свою промашку. – Рад видеть вас, то есть знаете, это хорошо, что вы, что… вы здесь. – Сам не понимаю, что несу.
Она кажется невозмутимой, углубленной в собственные мысли. Какую-то секунду я гадаю, связан ли тяжелый взгляд ее глаз с попыткой узнать во мне прежнего ученика. Но затем она наконец начинает говорить, и ее слова не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к моим неуклюжим высказываниям.
Со стоической улыбкой она произносит лишь:
– Коннор был особенным мальчиком.
Киваю в знак согласия, спешу отойти в сторону и нахожу место в задних рядах. Смотрю в затылок миссис Г., на вены на ее шее, на короткие седые волосы. Ее я меньше всего ожидал здесь увидеть. Я никогда не учился у нее и радовался этому, потому что она была сердитой и строгой. Если она замечала тебя в коридоре, то даже если ты еле тащился, велела замедлить шаг. Так что нет ничего удивительного в том, что они с Коннором были взрывоопасным сочетанием. И все же, даже после того, как он швырнул в нее принтер, она здесь.
А это о чем-то да говорит, потому что на прощание пришло вряд ли больше двадцати человек. Почти все – взрослые. Мужчины в костюмах, я – единственный здесь идиот, вырядившийся, как официант. Оглядываюсь, надеясь увидеть рыжие волосы. Зо здесь нет, и я не могу представить, что может быть тому причиной.
Большинство присутствующих собрались вокруг родителей Коннора в передней части комнаты, полной цветов. Позади них гроб с телом. Я не ожидал увидеть его. Думал, гробы приносят только на похороны. К счастью, он закрыт. И все же игнорировать его трудно. Присутствие Коннора. Где же все? Коннор Мерфи не был популярным мальчиком или любимчиком класса, но я все же полагал, что хоть несколько человек да придут. Мы все знали этого парнишку, росли вместе с ним, видели его в коридорах. Разве это ничего не значит? Где же Рокс, и Кристен Кабаллеро, и Алана Бек? Они написали о Конноре в интернете, но не обеспокоились тем, чтобы выразить свои соболезнования лично?
Нужно было послушаться Джареда и остаться дома. Ладно, проскользну через заднюю дверь, когда никто не будет видеть. Притворюсь, что иду в туалет, и слиняю. Мысленно даю знать своим ногам об этом плане.
Но у меня нет возможности усовершенствовать стратегию бегства. Рука миссис Мерфи взлетает вверх и начинает хватать воздух. Поворачиваюсь. Позади меня никого нет. Ее глаза становятся шире, она хочет, чтобы я понял, что ей нужно. А нужно ей, чтобы я подошел к ней и всем этим людям, вместо того, чтобы самой подойти ко мне.
Медленно, осторожно встаю и заставляю себя пройти мимо миссис Г. в переднюю часть комнаты. Повторяю про себя слова, которые сочинил по пути сюда:
Пропускаю несколько строчек. Несколько ключевых слов. Мои мозги перегрелись. Носки можно выжимать.
Миссис Мерфи подзывает меня к группе людей, среди которых стоит.
Мистер Мерфи протягивает руку:
– Рад видеть тебя, Эван. Спасибо, что пришел. – У него пугающе сильное рукопожатие. Я извиняюсь за то, что так вспотел, но он, похоже, не слышит меня.
Миссис Мерфи сжимает меня в объятиях крепче, чем это сделала бы моя мама. Ее ожерелье какими-то своими зубцами впивается мне в грудь.
– Да ты весь дрожишь, бедняжка.
Она ослабляет хватку, но держит меня так, что мне приходится смотреть ей в глаза. Вымучивает улыбку, затем поворачивается лицом к людям рядом.
– Это Эван, да будет вам известно.
– Привет, Эван!
– Эван был ближайшим другом Коннора, – говорит миссис Мерфи.
– Мы так скорбим о вашей потере.
Они говорят это
Миссис Мерфи уводит меня прочь от остальных и останавливается прямо перед гробом с телом Коннора. Отворачиваюсь и пялюсь по сторонам.
– Я так счастлива, что ты здесь, – говорит она, но ничего ни в ней, ни в этом месте счастливого нет.
Я знаю, что нужно сказать это, но слова не идут с языка.
– Мы говорили с Лэрри о том… – Она останавливается, чтобы сделать глубокий вдох, ее рука словно помогает ей набрать в грудь кислород. – Нам было бы приятно, если бы ты пришел к нам поужинать. У нас столько вопросов о… – Она снова замолкает, набирая в грудь воздух. Да, не только у меня проблемы с речью. – Обо всем. О тебе и о Конноре. О вашей дружбе. Если у тебя выдастся свободный вечер, который ты сможешь провести с нами, мы будем очень благодарны тебе.
– Я…
– Подумай над этим. Здесь нет никакой спешки.
Она выдыхает, опять обнимает меня, а потом возвращается к своей группе людей. Теперь можно и исчезнуть. Поворачиваюсь к двери и чуть не налетаю на кого-то: на Зо.
Восстанавливаю равновесие, а она тем временем приходит в себя.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.
Хороший вопрос. Вот только хорошего ответа у меня на него нет.
Она плачет. Это видно по ее припухшим красным глазам.
– Мне жаль, – говорю я, – твоего брата.
Скрестив руки, я крепко обнимаю ее. Она кивает, только раз, и идет дальше.
Бросаю еще один взгляд – на него, то есть на гроб, в котором он лежит, – и позволяю себе выйти на улицу.
Миссис Горблински. Оторвала-таки жопу от стула. Все думали, она мой заклятый враг. Наверное, из-за той истории. Легенды. Вот как бывает с легендами. Факты отодвигают в сторону и заменяют чем-то поинтереснее.
Здесь есть и моя вина. Я слышал эту байку столько раз, даже сам ее рассказывал. И начал верить в эдакую простенькую историю:
Это было давно. Во втором классе. Я смутно это помню. Нам всем давали задания. На стене висела табличка: дежурный по столовой; тот, кто объявляет расписание; кто стирает с доски; кто, ну, вроде как медбрат; кто мусор выбрасывает. Самым почетным званием был лидер строя – тот, кто шел впереди всех учеников, выстроившихся в одну линию. Все хотели быть лидером строя. Для меня это значило быть главным. Все контролировать. (Мы не лечили рак, но, можете мне поверить, в то время все у нас было очень круто.)
Каждый день миссис Г. перемещала наши имена на табличке на одного человека вперед. Я ждал своей очереди, глядя, как мое имя постепенно приближается к верхней строчке. Наконец время пришло. Я явился в класс разодетым – очень был взволнован. Но что-то пошло не так. Меня не назначили лидером строя. Дали другое задание. Хотя этот день должен был стать моим днем. Класс выстроился в затылок кому-то еще. Я подошел к миссис Г.
Она была теткой без дураков. Все у нее было по правилам. Как надо. Соблюдала порядок. А тут порядок нарушился. Недоглядела она. Миссис Г. все сейчас же исправит. Все будет, как надо.
Я сказал ей,
И я встал впереди строя. Один из мальчишек оттолкнул меня. Я попытался все объяснить. Но уже начинал злиться. Казалось, стены наваливаются на меня. На глазах выступили слезы.
Я схватил первое, что попалось под руку. Взялся за принтер обеими руками и сбросил его со стола. Он заскользил по полу и остановился у ног миссис Г. Поддон сломался, отлетев на другую сторону класса.
Наступила тишина. Все пялились на меня.
Миссис Эмерсон вывела класс в коридор. Миссис Г. осталась со мной и попыталась успокоить. Я не мог даже смотреть на нее. Вот и все. Считается, что на этом история закончилась. Я взбесился и бросил принтер в миссис Г.
Но это не было концом.
На следующий день принтер стоял на своем месте, без поддона. А в расписании заданий я значился лидером строя.
И миссис Г. пересадила меня поближе к своему столу. И дала мне маленький блокнот. Если у меня будут проблемы или вопросы, я могу вырвать из него чистый листок, скатать в комок и положить в стеклянный кувшин у нее на столе. Она не перестанет из-за этого вести урок.
Все в школе знали о принтере. Эта история преследовала меня. Слоган фильма обо мне, говорящий, чего можно от меня ожидать. Говорящий, что мне можно ожидать от самого себя. Я был злодеем. Такая у меня была роль. А миссис Г. стала жертвой. И много лет наша история была такова. Но здесь нужно кое-что подправить. Она ошиблась. Я тоже.