Джастин Кронин – Перерождение (страница 138)
Все, умер!
Сквозь шум прорезался громкий голос: неужели это голос Питера?
– Тео, беги!
Сколько же в этом насосе кнопок, тумблеров, рычагов и рычажков! А Калеба с Майклом, как назло, рядом нет! Чисто интуитивно Маусами выбрала самый большой рычаг, длиной чуть ли не с ее руку, как следует ухватилась и потянула.
– Остановите ее! – заорали с балконов. – Остановите ту девушку!
Лишь когда бедро обжег выстрел – разве это боль? Так, пчелиный укус! – Маус поняла, что все получилось. Пламя слабело, огненное кольцо гасло. Жители Гавани закричали и разом попятились от решеток. За считаные секунды воцарился хаос. Тем временем вирусоноситель растерзал последнюю корову и выпрямился. Сияющие глаза, когти, зубы, гладкое лицо, длинная шея, забрызганная кровью грудь… Жилистое тело раздулось, как у клеща. Ростом он был футов десять, не меньше. Вирусоноситель заметил Финна, чуть склонил голову набок и сжался, как пружина, приготовившись к прыжку. Быстрый, как пуля, он не прыгнул, а полетел и максимум через секунду спикировал на беспомощного Финна. Маус плохо видела, что произошло дальше, чему очень радовалась, ведь случилось то же самое, что с коровами, но куда ужаснее: на сей раз вирусоноситель терзал человека. Кровь брызнула фонтаном, одна часть Финна полетела налево, другая направо.
Боль резко усилилась – бедро словно пронзила огненная стрела, и Маус сложилась пополам. «Тео! – беззвучно позвала она. – Тео, я здесь! Я тебя спасу! У нас будет ребенок. Тео, у нас скоро родится мальчик!» Нога подогнулась, и Маус рухнула на землю.
Тут кто-то выбежал во двор. Маус подняла голову и увидела Эми. Вокруг черных волос девочки клубился дым, по одежде змеилось пламя. Вирусоноситель переключил внимание на Тео, но Эми встала между ними, заслонив Тео собой. По сравнению с громадным, раздувшимся от крови пикировщиком она казалась маленькой и хрупкой, как ребенок.
В ту бесконечную секунду – вирусоноситель разглядывал выросшую перед ним фигурку – Маусами подумала: девочка хочет что-то сказать. Сейчас она откроет рот и заговорит.
Двадцатью ярдами выше Холлис с винтовкой в руках упал на мостки, следом – Алиша с гранатой. Девушка замахнулась, целясь в место, где стояли Эми и Бэбкок.
– Я не могу ее бросить!
На мостки упали Калеб и Сара. Питер поднял дробовик Ольсона и выстрелил в бегущего к ним мужчину в оранжевом. Тот сдавленно вскрикнул и полетел с мостков головой вниз. Холлис выстрелил в другого бегущего, который навзничь рухнул на мостки.
– Целься в вирусоносителя и бросай! – велел Питер Алише.
– Она слишком близко!
– Эми! – заорал Питер. – Беги от него, скорее!
Девочка не шевельнулась. Сколько ей удастся удерживать этого монстра? Куда подевался Ольсон? Огненное кольцо догорало, и жители Гавани оранжевой лавиной потекли вниз по лестницам. Тео на четвереньках вяло попятился от вирусоносителя – похоже, он смирился со своей участью, да и сил на сопротивление не осталось.
Калеб с Сарой добежали до лестницы и спустились на балконы, где началась самая настоящая свалка. Дети плакали, женщины испуганно кричали, но сквозь шум и гам пробился чей-то зычный голос:
– Бегите в туннель! Скорее бегите в туннель!
Неужели Ольсон объявился?
Тут во двор бросилась Маусами.
– Эй, посмотри на меня! – Она споткнулась и упала на колени, опершись на руку. Правая штанина насквозь пропиталась кровью. Маус пробовала подняться. – На меня, на меня посмотри! – размахивая руками, кричала она.
«Назад, Маус, назад!» – беззвучно взмолился Питер.
Поздно! Вирусоноситель стряхнул с себя транс. Он сжался в пружину и взмыл к потолку. С безжалостной неотвратимостью он ухватился за балку, закрутился вокруг нее, как ребенок вокруг ствола дерева – головокружительные трюки невольно завораживали, – и с оглушительным грохотом приземлился на мостки.
«Я Бэбкок!
Мы – Бэбкок!»
– Лиш… – начал Питер.
Щеку обжег горячий газ: у самого лица пролетела граната, и Питер понял, что сейчас случится.
Взрыв, грохот, облако раскаленного дыма… Питера швырнуло на Алишу, и они оба упали на рушащиеся мостки. Что-то заклинило, на миг показалось, что мостки выдержат – Питер с Алишей даже успели приземлиться на настил, – но заскрипел металл, посыпались болты и гайки, один конец мостков оторвался от потолочной балки и, словно боек молота, опустился на землю.
«Куда подевалась девчонка?» – недоумевал лежащий в грязном проулке Леон.
Во рту кляп, руки связаны за спиной, пошевелил ногами – они тоже оказались связаны. «Это все Холлис! – вспомнил Леон. – Тот здоровяк!» Холлис вырос из тьмы, махнул чем-то тяжелым и… Очнулся Леон в темном проулке, один-одинешенек.
Нос забился спекшейся кровью и соплями. Неужели мерзавец Холлис сломал нос? Только сломанного носа не хватало! Кажется, еще и пару зубов выбил, да из-за кляпа не проверишь.
Темно, хоть глаз выколи! Откуда-то воняло гнилым мусором. Люди вечно бросают его на улицах, вместо того чтобы нести на свалку. Сколько раз Джуд говорил: «Несите свой вонючий мусор на свалку! Мы же не свиньи, а живем в свинарнике!» Шутка, конечно, хотя и с подтекстом. У Джуда все шутки с подтекстом: он обожает, когда люди от страха ежатся. Какое-то время в Гавани впрямь держали свиней – свинина нравилась Бэбкоку не меньше говядины, – но одной зимой они вдруг передохли от какой-то заразы. Или, может, почувствовали, какая участь их ждет, и решили: «Черт подери, лучше спокойно сдохнуть в любимой луже!»
Леон знал: искать его не станут и подниматься надо собственными силами. В принципе, он представлял, как это сделать – нужно подтянуть колени к груди. От первой же попытки жутко заныли плечи, а лицо, то есть сломанный нос и разбитые губы, зарылось в грязь проулка. Леон даже взвизгнул от боли. Когда наконец получилось, он едва дышал и обливался потом, перед глазами все плыло, плечи ныли. Леон поднял голову, медленно встал на колени и лишь тогда понял свою ошибку. Как теперь встать на ноги? Можно, конечно, оттолкнуться носками и встать в прыжке, но ведь равновесие он не удержит и снова рухнет лицом в грязь. Надо было подползти к стене и, опираясь на нее, выпрямиться, а теперь он стоит на коленях, как беспомощный идиот!
Леон позвал на помощь, но желаемое «Эй!» превратилось в сдавленное «А-а-а!», и в горле запершило. Из-за нарушенного путами кровоснабжения немели ноги: от пальцев к голеням точно ползли невидимые муравьи.
Вдали что-то шевелилось.
Леон стоял на коленях лицом к проулку, за которым тянулась площадь, погрузившаяся во мрак с тех пор, как догорела огневая бочка. Он всмотрелся в темноту. Вдруг это Хэп его ищет? Видимость была нулевой. Может, глюки начались? Новолуние как-никак, а он один в темном проулке – разумеется, нервишки шалят!
Нет, что-то, действительно ему навстречу кто-то шел, даже земля под коленями вибрировала.
По небу чиркнула тень. Леон быстро поднял голову, но увидел лишь звезды, мерцающие в угольно-черном небе. Земля задрожала сильнее: казалось, под коленями бьются тысячи крыльев. Что за…
В проулок метнулся человек. Это же Хэп!
«А-а-а! – сквозь кляп выдавил Леон. – А-а-а!» Только Хэп не услышал – замер, перевел дыхание и умчался прочь.
Тут Леон увидел, от кого бежал Хэп. Сначала опорожнился мочевой пузырь, потом кишечник, но Леон ничего не чувствовал: все ощущения затмил безотчетный страх.
Бам! – конец мостков ударился о землю. Питер схватился за поручень и едва устоял на ногах. Мимо скользнул гранатомет с дымящимся дулом. Затем сверху упало что-то тяжелое: Холлис в обнимку с Алишей! Питер выпустил поручень, и вся троица – клубок рук, ног и оружия – покатилась вниз по накренившимся мосткам. Через миг Питер уже лежал навзничь и смотрел в потолок. Кровь так и бурлила от адреналина.
Где Бэбкок?
– Побежали! – Алиша рывком подняла его на ноги. Калеб и Сара стояли рядом, а чудом не потерявший винтовку Холлис ковылял в их сторону. – Пора отсюда выбираться!
– Куда он делся?
– Откуда я знаю? Спрыгнул с мостков и исчез.
Повсюду валялись ошметки растерзанных животных. В воздухе пахло кровью. Эми помогала Маус подняться. Одежда девочки до сих пор тлела, но Эми словно не замечала. На голове появились розовые проплешины – волосы выгорели целыми участками.
– Помоги Тео! – взмолилась Маусами, едва Питер над ней склонился.
– Маус, ты ранена!
– Ему, ему помоги! – шепнула Маусами, стиснув зубы от боли.
Питер бросился к стоящему на коленях брату. Лицо пустое, взгляд апатичный, одежда рваная, на руках струпья – что с ним сделали?
– Тео, посмотри на меня! – сжав его плечи, велел Питер. – Ты ранен? Идти сможешь?
В глазах Тео появился свет, и он стал чуть больше похож на себя прежнего.
– Боже милостивый! – шепнул Калеб. – Это же Финн!
Паренек показывал на окровавленные останки ярдах в трех от Тео. Сперва Питер решил, что это растерзанная корова, но сейчас разглядел торс, голову и руку, изогнутую под невообразимым углом. Это же почти половина человека! Вторая половина отсутствовала. Одного взгляда на лицо хватило, чтобы понять: это Финн Даррелл.
Сара с Алишей помогали встать Маус, а Питер сильнее сжал плечи брата.
– Тео, пожалуйста, попробуй подняться!
– Питер… это правда ты? – пролепетал Тео, облизав пересохшие губы.
Питер кивнул.
– Ты… за мной пришел?
– Калеб, помоги!
Питер рывком поднял брата на ноги и обнял за пояс, Калеб пристроился с другой стороны. Со двора они попали в темный туннель, в самую гущу толпы. Люди пробивались к выходу, напирали, толкались. У конца туннеля Ольсон размахивал руками и кричал во все горло: «Бегите, бегите к поезду!»