Джастин Кронин – Город зеркал. Том 2 (страница 45)
– Помню, как первый раз их увидела, – продолжила она. – В ту ночь, когда Полковник оставил меня снаружи от Стены. Они меня повергли в полный ужас.
Она показала в сторону горизонта на юге.
– Вон там что за звезда, почему она такая яркая?
Майкл проследил за ее пальцем.
– Ну, на самом деле это даже не звезда. Планета Марс.
– Откуда ты знаешь?
– Ее видно большую часть лета. Если присмотреться, то видно, что у нее красноватый оттенок. По сути, большая ржавая глыба.
– А вот эта? – спросила Алиша, показывая прямо вверх.
– Арктур.
В темноте было сложно увидеть выражение ее лица, но Майклу представилось, что она сморщила лоб, задумываясь.
– А как далеко она от нас?
– Не слишком, по меркам звезд. Около тридцати семи световых лет. Расстояние, которое свет за тридцать семь лет проходит, чтобы попасть сюда. Когда свет, который ты сейчас видишь, отправился в путь от поверхности Арктура, мы с тобой были детьми. Так что, глядя на небо, на самом деле ты смотришь в прошлое. И не
Она рассмеялась.
– У меня вечно каша в голове, когда ты такие штуки объяснять начинаешь. Я помню, как ты мне все это рассказывал, когда мы еще детьми были. Или пытался.
– Тогда я был очень надоедлив. Скорее всего, пытался на тебя впечатление произвести.
– Покажи мне другие звезды.
Он так и сделал. Показал Полярную звезду и Большую Медведицу. Яркий Антарес и голубоватую Вегу, ее соседей, небольшое скопление звезд, известное под названием Дельфина. Широкий рукав Галактики, Млечный Путь, простирающийся от одной стороны горизонта до другой, с севера на юг и разделяющий небо на востоке полосой света. Рассказывал ей все, что приходило в голову, и она слушала его с неослабным интересом.
– Мне холодно, – сказала она, когда он закончил.
Алиша подвинулась вперед от транца; Майкл подошел и втиснулся позади нее, свесив ноги по обе стороны от ее талии. Подтянул одеяло, накрывая их обоих, и прижал ее к себе, чтобы согреть.
– Мы не говорили о том, что произошло на корабле, – сказала Алиша.
– Можем и не говорить, если не хочешь.
– Мне кажется, я должна тебе это объяснить.
– Не должна.
– Почему ты прыгнул за мной, Майкл?
– Я на самом деле не особо задумывался. Решил на ходу.
– Это не ответ.
Он пожал плечами.
– Наверное, можно сказать, что мне не слишком нравится, когда люди, которые мне не безразличны, пытаются покончить с собой. Я знаю, что это такое, и воспринимаю очень близко к сердцу.
Его слова ошеломили ее.
– Прости. Я должна была подумать…
– Ничего ты не должна. Просто больше так не делай, о’кей? Я не слишком хорошо плаваю.
Повисло молчание, но не напряженное, напротив – молчание людей, у которых была общая история, тех, кто может говорить, не разговаривая. Ночь была наполнена множеством тихих звуков, которые, как ни парадоксально, казалось, лишь усиливали тишину: пробегающие по корпусу яхты мелкие волны, треньканье канатов о рангоут, поскрипывание якорного каната в утке.
– Почему ты назвал ее «Наутилус»? – спросила Алиша. Ее голова лежала у него на груди.
– Это из книги, которую я еще ребенком читал. Показалось подходящим.
– Ну, пожалуй.
Она заговорила тише:
– То, что ты сказал в камере.
– Что я любил тебя.
Майкл не ощутил ни малейшей неловкости, лишь спокойствие, оттого, что мог сказать правду.
– Я просто решил, что ты должна это знать. Иначе все пошло бы насмарку. Мне, типа, надоело держать все в тайне. И ты не обязана что-то отвечать.
– Но я хочу.
– Ну, «спасибо» будет достаточно.
– Все не так просто.
– На самом деле именно просто.
Она сплела пальцы с его пальцами, их ладони соприкоснулись.
– Спасибо тебе, Майкл.
– Всегда пожалуйста.
Воздух стал влажным, от воды поднимался туман, все поверхности были усеяны мелкими капельками. Где-то вдалеке волны с шипением накатывались на песок.
– Боже, мы оба, мы ведь всю жизнь провоевали, – сказала она.
– Именно так.
– Я… так устала от этого.
Она плотнее прижала его руку к своей талии.
– Знаешь, я думала о тебе. Когда была в Нью-Йорке.
– И что думала?
– Думала: интересно, что сегодня Майкл делает? Что он делает, чтобы мир спасти?
Он весело рассмеялся.
– Это честь для меня.
– Имеешь право.
Она помолчала.
– Ты никогда о них не думаешь? О своих родителях?
Вопрос был неожиданным, но не ощущался странным.
– Иногда. Это так давно было.
– Я своих не помню на самом деле. Они умерли, когда я совсем маленькая была. Только всякие мелочи. У матери была серебристая щетка для волос, которая ей нравилась. Очень старая, наверное, еще моей бабушке принадлежала. Она приходила ко мне в Убежище и расчесывала мне волосы.
Майкл задумался.
– О, вот это точно было. Мне кажется, я помню.