Джастин Кронин – Двенадцать (страница 49)

– Значит, я теперь в команде?

– Сколько раз тебе говорить, у нас не команда, – ответил Крук.

Тифти стал одним из них, так, будто это было предопределено. Со временем они познакомились и с Брэем Лэмонтом, вспыльчивым, иногда ужасающим человеком, глаза которого постоянно горели от нелегально производимого виски, который все называли бухлом. Его голос, громогласный от выпитого, каждый вечер раздававшийся из окон, будто сирена. «Тифти, будь ты проклят! Тифти, иди домой, пока я тебя сам искать не пошел!» Не раз после таких криков мальчишка появлялся со свежим синяком на лице или на теле, однажды ему даже руку на перевязь подвесили. Во время очередной вспышки гнева отец швырнул его через всю комнату, и Тифти плечо вывихнул. Надо ли рассказать Внутренним? Или родителям? А тетя Роуз, она не поможет? Но Тифти всегда лишь тряс головой. Похоже, он совершенно не злился из-за этих побоев, переносил все стоически, стиснув зубы. Этим можно было лишь восхититься. Тоже сила в своем роде. «Никому не говорите, – сказал он. – Просто он такой. Это уже не изменишь».

Были и другие истории. Прадед Тифти, по крайней мере так он сказал, был одним из подписавших Техасскую Декларацию и руководил расчисткой Нефтяной Дороги. Его дед геройски погиб во время Пасхального Вторжения, когда он, уже получив укус, во время первой атаки, возглавил удар у водовода, а потом покончил с собой прямо на поле боя, на глазах у своих товарищей, заколов себя своим клинком. Кузен, имя которого Тифти отказывался называть (все зовут его просто Кузен), разыскиваемый всеми гангстер, контролирующий крупнейшую в Эйчтауне винокурню. Его мать, красавица, которой девять раз предлагали руку и сердце, когда ей еще шестнадцати не было. Один из сватавшихся позднее стал членом президентского совета. Герои, заслуженные люди, бандиты, пестрая череда знаменитостей того мира, который они знали, и того, что таился во мраке мира промысла. Тифти знал людей, которые знали других людей. Для Тифти Лэмонта открывались все двери. Ну и что, что он сын пьяницы, работающего гидроинженером в Эйчтауне, костлявый мальчишка с вечными синяками на лице и в плохо сидящей одежде, которую он никогда не стирал, за которым приглядывает его бездетная тетя, который живет в Центре, почти как и они. Рассказы Тифти были слишком хороши и интересны, чтобы им не верить.

Но насчет того, что он Коффи видел, – это уже слишком. Такая заява против всех фактов. Коффи не знал никто. Коффи, как и Зараженные, – создание теней. Однако в словах Тифти был привкус правды. Он же ездил со своим отцом в Эйчтаун, ходил по его бандитским улицам, встречался с Кузеном, гангстером. Там, в помещении позади машинного зала, была перегонная машина – колоссальная, будто живой дракон, состоящая из проводов, труб и пыхтящих котлов. Там, среди людей с хищными взглядами и липкими ухмылками, обнажающими почерневшие зубы, с пистолетами за поясом, где переходили из рук в руки деньги, как-то раз выставили кувшин бухла. Эти поездки были обычным делом, Тифти уже много раз их описывал, но на этот раз все было несколько иначе. На этот раз там был человек. Другой, не такой, как остальные, живущие промыслом. Это Тифти сразу понял. Высокий, с военной выправкой. Стоял в стороне, в тени, лица не разглядеть, в темной шинели, подпоясанной ремнем. Тифти разглядел, что у него бритая голова. Судя по всему, этот человек, кто бы он ни был, прибыл по срочному делу. Обычно отец Тифти некоторое время зависал там, выпивая, обмениваясь новостями с остальными людьми Эйчтауна, но не в тот вечер. Кузен, огромный, округлый, возвышающийся над столом, будто яйцо в гнезде птицы, взял у отца банкноты, сразу же, как тот приехал, ничего не говоря, и их сразу же выпроводили за дверь. Лишь когда они достаточно далеко отошли от машинного зала, отец заговорил с ним. «Знаешь, мальчик, кого ты только что видел? А? Не знаешь? А я тебе скажу, кто это. Это был сам Найлз Коффи».

– И еще что скажу.

Все пятеро втиснулись в укрытие, в переулке. Рассказывая, Тифти чертил лезвием складного ножа, в конечном счете оставшегося у него, по земле.

– Мой старик сказал, что у него лагерь ниже по течению от плотины. На открытом месте, так, будто снаружи ничего не происходит. Они заманивают драков и ловят их в ловушки.

– Я знал! – выпалил Боз. Лицо младшего брата едва не светилось от счастья. Он резко развернулся к Ворхису, не вставая с колен. – Что я тебе говорил!

– Хрена с два, – фыркнул Крук. Среди них он играл роль скептика, нес ее, будто почетную обязанность.

– Говорю тебе, это он был. Ты бы это просто почувствовал. Любой бы почувствовал.

– Ну и что же Коффи нужно от банды торгашей? Скажи на милость.

– Откуда мне знать? Может, он бухло покупает для своих людей.

У Тифти изменилось лицо, ему пришла в голову новая мысль.

– Или оружие, – сказал он, наклонившись вперед, тихо.

Крук язвительно усмехнулся.

– Только послушайте этого мальчика.

– Смейся сколько влезет. Я его видел. Настоящее оружие, армейское, прежних времен. М-16, автоматы, даже гранатометы.

– Вау, – сказал Боз.

– И откуда Кузен такие штуки берет? – спросил Ворхис.

Тифти приподнялся и огляделся, будто чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Не знаю, следует ли мне вам это рассказывать, – продолжил он едва не шепотом. – Есть бункер, старая армейская база, рядом с Сан-Антонио. Кузен устраивает туда вылазки.

– Ни на секунду не поверю, – сказал Крук. – Ты ни Коффи не видел, ни кого-то еще.

– Хочешь сказать, ты не веришь, что он существует?

Это было на грани святотатства.

– Этого я не говорил. Просто ты его не видел, вот и все.

– А ты что скажешь, Вор?

Ворхис почувствовал, что его подловили. Половина того, что Тифти рассказывает, – чушь полная. Может, и больше, чем половина. С другой стороны, очень хотелось поверить.

– Я не знаю, – с трудом ответил он. – Наверное… не знаю.

– Ну, а я ему верю, – заявила Ди.

Глаза Тифти расширились.

– Видишь?

Крук отмахнулся.

– Она девчонка. Она всему верит.

– Эй!

– Ну, это же правда.

Тифти пристально посмотрел на старшего.

– Что, если я скажу, что ты сам сможешь увидеть Коффи?

– И как же мне это сделать?

– Легко. Мы можем выбраться через одну из труб водовода. Я там много раз был. В это время года они не сливают воду до самого рассвета. Трубы идут до самого основания плотины, сможем увидеть лагерь оттуда.

Вызов был брошен. Отказаться было невозможно.

– Там нет никакого хренова лагеря, Тифти.

У них ушло три дня на то, чтобы набраться смелости, но даже тогда Крук не разрешил своей сестре идти с ними. Они должны были ускользнуть, пока родители спят, и встретиться возле укрытия. Тифти придумал маршрут до входа в трубы, так, чтобы не попасться на глаза патрульным.

Уже миновала полночь, когда Тифти пришел к ним. Остальные уже ждали его на месте. Тифти появился у входа в переулок и быстро пошел к ним в накинутом на голову капюшоне куртки, сунув руки в карманы. Дойдя до укрытия, достал пластиковую бутылку.

– Жидкость для смелости, – сказал он. Отвернул пробку и протянул Ворхису.

Это оказалось бухло. У родителей Ворхиса и Боза, набожных людей, каждое воскресенье ходивших в церковь к Сестрам, в доме никогда такого не было. Ворхис поднес бутылку к носу. Прозрачная жидкость с резким химическим запахом типа хозяйственного мыла.

– Дай сюда, – скомандовал Крук. Схватил бутылку, отпил и вернул Ворхису.

– Ты никогда еще бухло не пил? – спросил Ворхиса Тифти.

Ворхис сделал оскорбленный вид.

– Конечно, пил. И не раз.

– Это когда это ты успел бухло попробовать? – фыркнул Боз.

– Есть многое, братец, чего ты не знаешь.

Ему очень хотелось зажать нос. Ворхис сделал быстрый глоток, так чтобы не успеть почувствовать вкус. Горло обожгло, по пищеводу заструилась огненная река. Боже, какая гадость! Он закашлялся, на глазах выступили слезы. Все рассмеялись.

Боз выпил следом. К стыду Ворхиса, младший брат ухитрился сделать достойный глоток, даже не вздрогнув. Бутылка прошла по кругу еще три раза. На четвертый раз даже Ворхис приловчился и смог сделать добрый глоток, не закашлявшись. Удивился, почему он ничего не чувствует. Но сразу понял, когда попытался встать. Земля качнулась у него под ногами, и он выставил руку, чтобы не упасть.

– Пойдем, – сказал Тифти.

К тому времени, когда они добрались до плотины, они хихикали, будто умалишенные. Течение времени для них изменилось, казалось, что они добирались сюда очень долго, и в тот же момент казалось, будто время пролетело, как один миг. Ворхис с трудом помнил, как они прятались от патруля под грузовиком, но не помнил ни подробностей, ни того, как им удалось не попасться. Он понимал, что пьян, но его сознание не могло сосредоточиться на этом факте. Они остановились в темноте, пока кто-то – Боз, понял Ворхис, самый пьяный из всех, стоял у кустов. Его стошнило. А Ди, она-то что здесь делает? Неужели следила за ними? Крук рявкнул на нее, чтобы она домой возвращалась, но Ди не была бы собой, если бы послушалась. Если уж она уперлась, проще у пса из зубов кость выдернуть, чем ее остановить. Факт заключался в том, что Ворхис был влюблен в Ди. Всегда любил ее. Это было так неожиданно, эта любовь, будто в груди шар надулся, и Ворхис все пытался набраться смелости, чтобы признаться в своих чувствах. И тут вернулся Тифти, который куда-то ходил, и сказал им идти дальше.