Джастин Кронин – Двенадцать (страница 137)
Эми Харпер Беллафонте, воплощенное оружие. Эми, Девочка Из Ниоткуда, взлетающая в воздух.
Она полетела вперед, взмахивая цепями, как парой кнутов. Прижала голову к груди, меняя позу на лету, чтобы лететь ногами вперед, всем весом в грудь. Ее тело превратилось в таран с шестиметровыми железными крыльями. Она намного легче, но на ее стороне инерция, импульс. Она врезалась в первого, опрокидывая его на спину. Когда она приземлилась, цепи уже нашли свои цели, обвившись вокруг шей двух других. Она резким рывком подтянула к себе того, что был слева, обхватывая его лоб сгибом руки и открывая его шею. И впилась в нее зубами, а потом тряхнула головой, как собака с тряпкой в зубах.
Он взвыл.
Раздался хруст костей, хлынул поток крови, и он умер.
Взмахом руки она сдернула с него цепь, и его тело закрутилось волчком. Переключилась на следующего. Ход боя изменился. Элемент неожиданности ушел, как проходил и гипнотический эффект спиннеров. Она дернула за вторую цепь, и тварь прыгнула. Их тела столкнулись и покатились прочь от платформы. Эми сдернула цепь, но не смогла подняться, стоя на четвереньках в грязи. По телам Двенадцати будто пробежала волна, их коллективное сознание снова собиралось и концентрировалось. Еще мгновение, и они накинутся на нее, как звериная стая.
И они сделали бы это, если бы не меньший из них.
Питеру еще только предстояло осознать, что Двенадцать – нечто большее, чем стая. И ему пришлось понять это прямо сейчас. Однако один из них был иным. Телосложением, как обычный Зараженный. За мгновение до того, как Двенадцать бросились на Эми, он опередил их. Взлетел в воздух и приземлился между ними и Эми. Развернулся к ним лицом, вызывающе выставив когти. Его грудь раздулась в мощном вдохе, и он раздвинул губы, оскаливая зубы.
Последовавший за этим звук совершенно не соответствовал его размеру. Это был яростный вой. Это был рык, способный свалить деревья, сровнять гору с землей, сдвинуть планету с орбиты. Питер почувствовал, как его отбросило, буквально, как заболели его уши. Маленький Зараженный выиграл для Эми всего секунду, но этого было достаточно. Она поднялась на ноги, и остальные ринулись на нее.
Хаос.
Внезапно стало непонятно, что происходит, куда стрелять. Картина этой битвы была слишком молниеносной для человеческого глаза. Питер понял, что у него кончились патроны, но этот факт выглядел несущественным. От автомата тут проку нет. Он увидел Алишу, приближающуюся с другой стороны и стреляющую.
Где же Тифти и Нина?
Он оглядел поле. Нина уже подбегала к платформе, прижав к груди бомбу. Позади нее бежал Тифти. Свободной рукой она размахивала над головой, крича во все горло.
– Ублюдки! Глядите сюда! Эй!
Тот, что заметил ее, понял ли он ее намерения? Понимал ли он, что у нее в руке? Он даже не прыгнул, просто двинулся в ее сторону, опустившись на четвереньки и перебирая лапами, будто паук на паутине. Тифти первым увидел это, вскинул оружие и попытался оттолкнуть Нину в сторону, но было уже поздно. Ленивое движение Зараженного оказалось иллюзией. Он врубился в них обоих, и главный удар пришелся в Тифти. Питер ждал, что бомба взорвется, но этого не случилось. Зараженный схватил Нину за руку и отшвырнул в сторону. Она полетела над землей, а тварь повернулась к Тифти. Тифти вскинул оружие, и Зараженный обхватил его.
Крик. Выстрел.
Это не было решением. Здесь не было «за» и «против». Питер бросил автомат и побежал к бомбе, туда, где она лежала в грязи, побежал изо всех сил.
Лишь два человека видели это целиком, Лора и Грир. И лишь Грир, человек, исполненный веры, чьи молитвы дали ему способность глубже понимать происходящее, оказался способен осознать смысл.
Из диспетчерской поле боя выглядело плоским, детали скрадывались расстоянием. На земле лежал Юстас, без сознания, или мертвый, между ним и платформой лежало тело Тифти Лэмонта, Нины не было, она улетела во тьму. Лишь Алиша, с другой стороны, все стреляла и стреляла. Платформа в центре. Эми, выскочившая из гущи рукопашной и запрыгнувшая на самый верх каркаса. Клочья туники, залитые ее кровью, прижатая к боку рука, будто прикрывающая рану. Даже издалека Грир видел, что она дышит с трудом. Еще мгновение, и ее противники снова нанесут удар с ужасающей силой, но в ее позе не было ни намека на отступление. В ней было нечто неуязвимое, даже царственное.
И он увидел бегущего по полю Питера. Куда он бежит? К грузовику?
Нет.
Грир выскочил из диспетчерской и ринулся вниз по лестнице. Он растолкает толпу телом, кулаками, ножом, если потребуется. Эми, Эми, я иду.
Алиша не любила, когда ею пренебрегают. Все свое существование она посвятила этой священной истине. Она чувствовала это с того времени, как побывала в той пещере, силу, влекущую ее вперед, будто сквозь тоннель. Она надвигалась на Двенадцатерых, стреляя из пистолета. Ее пули не причинят им вреда, она знала это, но хотела лишь привлечь их внимание. Найти среди них того, одного. Ее вела одна мысль, один образ, одно желание.
Луиза, я отомщу за тебя. Ты не забыта. Луиза, ты тоже моя сестра по крови.
– Покажись, ты, сукин сын!
Ее пули отскакивали от их панцирей, высекая искры. Бросив пустую обойму, она воткнула следующую и продолжила стрелять. Шла вперед, стиснув зубы и повторяя свою мрачную молитву. Он узнает ее, он почувствует ее. Иначе быть не может. Это судьба, то, что именно она должна убить его, стереть его с лица земли. Хулио Мартинес, эсквайр, Десятый из Двенадцати. Он – Сод у скамейки, его шумные выдохи. Он – все мужчины в истории человечества, насиловавшие женщин. Она пронзит его черное сердце штыком и узрит его смерть.
Один из Зараженных резко повернулся к ней. Конечно, подумала Алиша, она узнала бы его где угодно. Его сложение было идентично остальным, но было в нем и нечто особенное. Ореол надменности, который лишь она была способна ощутить. Он посмотрел на нее бездушными глазами, в которых были скука и апатия, казалось, он готов улыбнуться. Алиша никогда еще не видела такого лица у Зараженного, но теперь увидела. Я знаю тебя, было написано на этом равнодушном и самодовольном лице. Или не знаю? Не отвечай, дай угадать. Уверен, я где-то тебя видел.
Ты чертовски прав, что знаешь меня, подумала она, и вытащила из-за пояса штык.
Они прыгнули друг на друга одновременно. Алиша, с поднятым над головой штыком, и Мартинес, выставивший вперед огромные когтистые руки, будто ряд из ножей. Непреодолимая сила против несдвигаемого объекта. Траектории их полета встретились. Масса Мартинеса, намного превышающая ее массу, снесла ее и рухнула вниз. Алиша отлетела, крутясь в воздухе, неуправляемо, заметила, но еще не ощутила боль от разрезов на руках и лице, там, где его когти вонзились в ее плоть. Она упала в грязь и покатилась, раз, два, три. С каждым оборотом ее инерция падала. Она вскочила на ноги. У нее вышибло дыхание, она шаталась, в голове звенело от удара. Но каким-то образом ухитрилась не выпустить штык. Потерять его – значило признать поражение, а это немыслимо.
Мартинес, метрах в шести от нее, присел, как огромная лягушка, широко расставив руки, будто весла. Улыбка на его лице превратилась в нечто иное, стала игривой, довольной. Казалось, он готов рассмеяться. Будь проклята твоя рожа смешливая, подумала Алиша, снова поднимая штык.
На них кто-то падал.
Бомба, бомба, где же бомба?
И Питер увидел ее, в паре метров от тела Тифти. Упал в грязь и схватил ее, прижимая к груди. Кнопка цела, провода тоже. Каково это будет? Как ничто, подумал он. Это будет ощущение ничего.
Что-то врезалось ему в спину, жесткое, словно стена. На мгновение он потерял все. Дыхание, мысли, чувство собственного веса. Бомба улетела прочь. На него летела земля, на мгновение в глазах потемнело. Питер очнулся, лежа лицом вверх.
Над ним нависал Зараженный, между их лицами были считанные дюймы. Для Питера это было так, будто его органы чувств перемкнуло, будто он попробовал на вкус закат или вслушивался в блеск молнии. Создание наклонило голову, и Питер сделал единственное, что пришло ему в голову, думая, что это последнее, что он делает в своей жизни. Он вскинул голову точно так же и заставил свое сознание полностью сконцентрироваться. И поглядел ему в глаза.
Питер увидел. У него в руках была бомба.
Мартинес не увидел этого. За долю секунды до того, как он распрямил свое массивное тело, позади него приземлилась Эми. Резким взмахом запястий выбросила цепи вперед, обхватывая плечи Мартинеса, будто двумя лассо и прижимая его руки к бокам. Улыбка стала гримасой удивления.
– Давай, – сказала Эми.
Резко дернула цепи, ставя Мартинеса прямо, обнажая его широкую грудь. Мартинес пошатнулся и стал падать назад. Алиша упала на него, сев ему на живот и окончательно сбивая с ног. Над головой она держала штык, обеими руками. Но не смогла опустить его.
– Скажи! – заорала она сквозь гул в ушах. – Скажи ее имя!
Его глаза сфокусировались.
Это слово было всем, что ей требовалось. Вложив в удар всю себя, Алиша опустила штык, убивая его по старинному обычаю.
С точки зрения толпы на трибунах последние секунды боя были размазанными в пространстве, сливающимися картинами. Но не для Луция Грира. Грир понимал, в отличие ото всех, что должно произойти. Цепи, которыми Эми обездвижила Мартинеса, теперь были прижаты к земле его мертвым телом. Алиша тщетно пыталась перевернуть его, чтобы освободить Эми. Они представляли собой прекрасные цели, но остальные Зараженные все еще не напали на них. Возможно, смерть Мартинеса нарушила привычный строй их коллективного сознания. Возможно, вид того, что один из них пал от руки человеческого существа, поверг их в шок и оцепенение. Возможно, они хотели растянуть мгновения торжества, получить наибольшее удовлетворение от последнего удара. Возможно, что-то еще.