Джастин Кронин – Двенадцать (страница 134)
Готово.
– Осветители.
Готово.
– Пожарные.
Готово.
И так далее. Гилдер едва слушал его, потряхивая облаченными в одеяние руками, как боксер, разминающийся перед боем. Этот жест всегда казался ему странным, какое-то пустое шоу, но теперь он понял, в чем его смысл.
– Все готовы, можешь начинать, – сказал Суреш.
Итак, этот момент настал. Рождение следующего нового мира вот-вот произойдет. Какой шок ожидает эту толпу. Гилдер опустил очки на лицо и сделал долгий глубокий вдох.
– Хорошо, общая готовность, – сказал он. – Гляди веселей! Пришло время поиграть.
И он двинулся вперед, в свет прожекторов.
63
– Дани, проснись.
Знакомый голос. Голос принадлежит кому-то, кого она знает. Он доносился к ней будто откуда-то с небес. Это странное имя, которое она едва помнит.
– Дани, ты должна открыть глаза. Ты должна постараться.
Сара ощутила, как ее сознание откуда-то всплывает, как ее тело обретает форму. Внезапно стало очень холодно. Горло пересохло, его сдавило, во рту сладкий привкус. От нее хотят, чтобы она открыла глаза. Это сказал ей голос. Ощущение такое, что веки весят по тысяче фунтов.
– Я хочу кое-что вколоть тебе.
Это голос Лайлы? Сара ощутила укол в руку. Ничего.
Ой!
Она резко села, сгибаясь в пояснице, сердце колотилось. Воздух ворвался в легкие и вылетел сухим кашлем, раздирающим пересохшее горло.
Лайла прижала к ее губам чашку, придерживая ладонью голову Сары.
– Пей.
Сара ощутила вкус воды. Холодной воды. Образы вокруг нее начали обретать резкость. Сердце все еще колотилось, как у пойманной птицы. Руки и ноги пронзали остатки боли, настоящей и воображаемой. В голове было такое ощущение, что она отдельно от остального тела.
– Ты в порядке, – сказала Лайла. – Не волнуйся. Я врач.
Лайла была врачом?
– Нам надо торопиться. Знаю, тяжело будет, но встать сможешь?
Сара не думала, что сможет, но Лайла начала ей помогать. Спустила ее ноги с каталки и взяла под локоть. Ниже подола больничной рубашки виднелись повязки на обоих бедрах. Другие повязки на предплечьях. Все это произошло помимо ее осознания.
– Что они со мной сделали?
– Они выкачивали костный мозг. Начали с бедренных костей. Поэтому тебе и больно.
Сара поставила ноги на пол. И лишь теперь осознала, насколько невероятно присутствие здесь Лайлы. Эта женщина спасает ее.
– Зачем тебе пистолет, Лайла?
У нее в руке пистолет. Хрупкая, робкая женщина, которую знала Сара, исчезла. На ее лице читалась решимость.
– Пошли.
Сара увидела первое тело, когда они вышли в коридор. Мужчина в лабораторном халате, лежащий ничком на полу, раскинувший руки и ноги в стороны. Он умер быстро. Верхней половины черепа у него не было, и его содержимое заляпало стену. Рядом лежали еще двое. Один получил пулю в грудь, другой – в горло. Нет, второй еще жив. Он сидел, привалившись спиной к стене и обхватив горло руками. Его грудь поднималась и опускалась быстрыми рывками. Доктор Иван. В дырке в его горле что-то пощелкивало, в такт его судорожному дыханию. У него шевелились губы, он умоляюще глядел на Сару.
Лайла потянула ее за руку.
– Нам надо спешить.
Повторять не пришлось. Снова тела, снова лужи и пятна крови, неестественные позы, удивление в невидящих глазах. Это была бойня. Как Лайле удалось сделать это?
Они дошли до конца коридора, к распахнутой массивной железной двери. Рядом лежал пос, убитый выстрелом в голову.
– Вытащи ее из этого здания, – приказала Лайла. – Больше я тебя ни о чем не прошу. Делай то, что должна.
Сара поняла, что она говорит о Кейт.
– Лайла, что ты делаешь?
– То, что надо было сделать давным-давно.
На ее лице было умиротворение, ее глаза лучились теплом.
– Скоро все кончится, Дани.
Сара замешкалась.
– Меня зовут не Дани.
– Я подозревала. Скажи же.
– Я Сара.
Лайла медленно кивнула, будто соглашаясь с тем, что это правильное имя. И взяла Сару за руку.
– Ты будешь ей хорошей матерью, Сара, – сказала она и сжала ее руку. – Я это знаю. А теперь беги.
Когда Гилдер вышел на поле, толпа затихла, и все семьдесят тысяч лиц повернулись, чтобы посмотреть на него. Мгновение он стоял, наслаждаясь тишиной и глядя вдаль. Он будет вести себя скромно, как священник. Казалось, время остановилось, пока он шел через все поле к платформе. Кто бы мог подумать, что так долго идти, пятьдесят метров? Казалось, с каждым его шагом тишина становилась все глубже.
Он подошел к платформе. Оглядел толпу на одной стороне поля, потом на другой. Опустил руку на пояс и нащупал выключатель.
– Всем встать для исполнения гимна.
Ничего не произошло. Он ту кнопку нажал? Глянул на Суреша, который стоял у края арены и бешено крутил рукой.
– Я
Люди нехотя начали подниматься.
– Хоумленд, наш Хоумленд, – запел Гилдер, – тебе вверяем жизнь свою…
Гилдер с ужасом понял, что почти никто не поет. Отдельные голоса, тут и там. Служащие ЧР, администраторы, конечно же, решительно выкрикивающие слова, чтобы их за пятьдесят метров слышно было. Но это лишь подчеркивало общее впечатление. Толпа в целом бастовала.
Пение не продлилось долго и прекратилось как-то сразу. Дурной знак. Из-под мышек скатились несколько капель пота, до пояса. Может, следовало найти того, кто сможет действительно петь, по-настоящему, чтобы завести толпу? Однако у Гилдера была пара трюков в запасе, чтобы заставить их по полной включиться в нынешнее празднество преображения. Он прокашлялся, снова поглядел на Суреша. Тот кивнул, и Гилдер заговорил:
– Сегодня я стою здесь, перед вами, на заре новой эпохи…
– Душегуб!
Встревоженные голоса в толпе. Голос откуда-то сзади, с верхних рядов. Гилдер резко развернулся, впиваясь взглядом в море лиц.
– Убийца!
Женский голос. Гилдер увидел ее у верхнего ограждения. Она бешено размахивала кулаком в воздухе.