Джастин Кронин – Двенадцать (страница 129)
Второй человек оказался женщиной. Она лежала среди мусора, привалившись спиной к стойке и прижимая правую руку к раненому плечу.
– Питер, чтоб тебя.
Алиша оторвала от плеча руку и изумленно поглядела на нее. И тоже рассмеялась.
– Луций, представляешь, он меня чуть не пристрелил на хрен!
61
Добравшись до лестницы, Эми поднесла карту к факелу. Бумага сразу же загорелась и исчезла во вспышке синего пламени. Затушив факел в текущем по полу ручейке воды, Эми поднялась по лестнице, приподняла люк и отодвинула его в сторону.
Она оказалась в переулке позади аптеки. Закрыв люк, она выглянула из-за угла. Наверху величественно возвышался Купол, центр города, его металлическая кровля сияла в лучах света. Спустив на лицо вуаль, Эми быстро вышла из переулка. Вдоль баррикад ходил мужчина с собаками. Она подошла к посту, где стояли двое, дыша на руки, чтобы согреться. Показала пропуск.
– Что-то тут не так, – сказал первый. И показал пропуск второму. – А тебе как кажется?
Пос быстро глянул на пропуск, а потом на Эми.
– Вуаль подыми.
Эми подчинилась.
– Что-то не так?
Он мгновение разглядывал ее лицо. А потом отдал пропуск.
– Забудь. Все нормально.
Эми проскользнула между ними и пошла вверх по лестнице. Больше на нее никто внимания не обратил, охранники на пропускном пункте внизу гарантировали, что ее присутствие здесь дозволено. Зайдя внутрь, она решительно прошла мимо охранника, сидящего за столом, который едва глянул на нее. Пересекла вестибюль и подошла к лифтам. Поднялась на шестой этаж.
Двери лифта открылись, и она оказалась на круговой галерее, окружающей атриум. От нее, будто спицы колеса, расходились четыре коридора. Эми прошла по галерее до третьего коридора, свернула в него и прошла до конца. У последней двери на складном металлическом стуле сидел охранник, мужчина с обрюзгшим лицом и кружком седых волос на голове. Он листал пожелтевшие страницы журнала столетней давности. На обложке было изображение девушки в оранжевом бикини, с поднятыми руками и пальцами, запущенными в волосы.
– Меня Председатель вызвал, – сказала Эми, поднимая вуаль.
Мужчина поднял голову и встретился с ней взглядом. Этого было достаточно. Она аккуратно опустила его на пол и привалила к стене. Сняла с его ремня ключи. Подбородок охранника упал ему на грудь. Эми наклонилась к его уху.
– Сейчас я войду внутрь. Ты сосчитаешь до шестидесяти, сможешь?
Его глаза были закрыты, и он едва кивнул, что-то пробормотав в знак согласия.
– Хорошо. Считаешь до шестидесяти, а потом встаешь и прыгаешь вниз с галереи.
Она открыла дверь и вошла внутрь. Что-то в этой комнате подозрительно благостное. Два кресла с высокими спинками у огромного стола, слегка поблескивающего полированной поверхностью. Пол покрыт толстым ковром, глушащим шаги так, что слышно было только дыхание Эми. Одна из стен – сплошные книжные полки, на другой большая картина, подсвеченная крохотным светильником, три человека за стойкой, четвертый – в белой шляпе. Вид через окно, с темной улицы. Эми остановилась и прочла надпись на маленькой табличке внизу рамы. «Эдвард Хоппер, «Полуночники», 1942».
Справа от нее были распашные двери с окнами из темного стекла. Эми повернула дверную ручку и вошла.
Гилдер лежал на спине, поверх одеяла, в нижнем белье. Рядом с ним, на необъятной кровати, лежали картотечные ящики, грудой. Он тихо похрапывал в нос. Где ей лучше стать? Она решила стать в изножье кровати.
– Председатель Гилдер.
Он мгновенно проснулся, дернувшись, его рука метнулась под подушку. Резко сел, прижимаясь к изголовью, отползая от нее. Схватил обеими руками пистолет и взвел курок, наводя его на нее. Так дрожал, что Эми подумала, что он может выстрелить случайно.
– Как ты сюда попала?
Она почувствовала в его голосе неуверенность. Халат горничной, но лицо незнакомое.
– Охранник был очень услужлив. Почему бы вам не опустить это?
– Проклятье,
Она услышала голоса в коридоре, стук кулаков в наружную дверь.
– Я Серджо, – сказала она. – Я пришла, чтобы сдаться.
XI. Самая темная ночь в году
21 декабря 97-го года П. З.
Омерзительный убийца, известный как «Серджо», – в тюрьме!
Бунтовщики разгромлены!
Мир вернулся в наш возлюбленный Хоумленд!
Приговор будет приведен в исполнение путем публичной казни на стадионе.
Всем рабочим зарегистрироваться у сотрудников ЧР по месту пребывания в 21:30 завтра
Будем едины, граждане Хоумленда!
Будем ликовать в этот славный день свершившейся справедливости!
Пусть все изменники знают, что такова будет их участь!
62
Все происходило именно так, как предвидела Эми. Были назначены время и место ее казни, не раскрыли лишь способ. Последнюю подробность, от которой зависело выполнение плана. Может ли Гилдер просто расстрелять ее? Повесить? Но если он планирует столь убогое зрелище, зачем же он приказал всему населению, всем семидесяти тысячам живущих в Хоумленде, смотреть на это? Эми стала наживкой. Клюнет ли Гилдер?
Питер провел следующие четыре дня в метаниях между восхищением и тревогой, сильнее которых было лишь мощнейшее ощущение дежавю. Все было до боли знакомо, так, будто они лишь вчера оказались лицом к лицу с Бэбкоком, на вершине горы в Колорадо. Они снова здесь, все вместе, судьба снова свела их воедино, будто непреодолимое тяготение, будто они персонажи книги, которая уже написана, будто все, что им остается, – играть по сценарию. Питер, Алиша, Майкл, Холлис, Грир. Они пришли сюда разными путями и по разным причинам. И снова их вела Эми.
Грир рассказал ему историю ее трансформации. Хьюстон, Картер, «Шеврон Маринер», путешествие Эми во чрево корабля и ее возвращение. Грир не мог в полной мере рассказать им о том, что произошло между нею и Картером, все, что он знал – что Картер направил их сюда. Помимо этого, Эми ничего не хотела или не могла сказать. Ночь в приюте, они двое у ворот, кончики их пальцев, столкнувшиеся в воздухе. Знала ли она, что с ней происходит? А он? Питер ощутил тогда в прикосновении Эми нечто невысказанное. Я ухожу. Когда мы встретимся снова, той девочки, которую ты знаешь, уже не будет.
Так оно и случилось. Девочка, которой была Эми, исчезла. На ее месте теперь была женщина.
Чтобы скрыть тревогу, все они раз за разом, без особой нужды, повторяли подготовку к операции. Чистили оружие. Просматривали чертежи и карты. Проверяли все, мысленно, все, что им потребуется на этой войне. Холлис и Майкл замкнулись в себе, их главной целью были Сара и Кейт. Алиша справлялась с тревогой так же, как и с любой проблемой. Делая вид, что ее не существует. Выпущенная Питером пуля не задела кость и прошла навылет, повезло, и все же. Поправится за день-два, но сначала ее рука на перевязи была постоянным напоминанием Питеру, как близок он был к тому, чтобы убить ее. Когда она не выкрикивала приказы, то погружалась в непроницаемое молчание, давая Питеру понять без слов, что она ведет бой. Грир предположил, что с ней что-то в плену произошло, что ее жестоко избивали, но любые попытки расспросить ее поподробнее, утешить ее наталкивались на решительный отказ. «Я в порядке», – жестко отвечала Алиша, что могло означать лишь то, что она не в порядке. «Не беспокойся обо мне. Я сама могу о себе позаботиться». На самом деле она, похоже, старательно избегала его, постоянно надолго исчезая. Если бы он не знал ее, то мог бы подумать, что она зла на него. Она возвращалась спустя несколько часов, пахнущая конским потом, но когда Питер спрашивал ее, где она была, она всегда отвечала, что разведывала периметр. У него не было причин сомневаться в этом, но объяснение выглядело неубедительно, будто прикрытие для чего-то невысказанного.
Тифти тоже изменился, исподволь, но очень сильно. Воссоединение с Гриром значило для него больше, чем мог бы ожидать Питер. Они вместе служили в Экспедиционном Отряде, это несомненные узы, но Питер не ожидал, что их дружба настолько сильна. Они относились друг к другу очень тепло и искренне. Поначалу Питера это удивляло, но этому была очевидная причина. Грир и Тифти уже побывали здесь, раньше, с Ворхисом и Крукшенком, много лет назад. История с полем и Ди, и двумя маленькими девочками. Из всех в этом мире Грир лучше всех знал, что на сердце у Тифти Лэмонта.
Так шли часы и дни. Надо всем этим нависал лишь один вопрос. Сработает ли их план? А если сработает, смогут ли они вовремя добраться до Эми?
Вечером третьего дня, когда Питер уже не мог терпеть ни секунды, он ушел из подвала полицейского участка, где они спали. Поднялся по лестнице и вышел наружу. Передняя часть здания была укрыта от снега широким козырьком. Алиша сидела спиной к стене, поджав колени к груди. Перевязи на ней уже не было. В одной руке она держала длинный сверкающий нож, в другой – точильный брусок. Медленными и протяжными движениями водила клинком по бруску, сначала одной стороной, потом – другой, после каждого прохода прерываясь и разглядывая лезвие. Казалось, она не сразу заметила Питера, настолько она была сосредоточена на своем деле. Но потом, почувствовав его присутствие, подняла взгляд и посмотрела на него. Казалось, хотела что-то сказать, но промолчала. Ее лицо было лишено всякого выражения, совершенно погруженное в себя.