Джастин Кронин – Двенадцать (страница 117)

– Запомни это, Дани, – сказала она внезапно печальным тоном. – Есть кто-то, кто ждет тебя. Как только найдешь его, не упускай его из виду. Я сделала такую ошибку, и теперь посмотри, как я живу.

Эти слова, как и многие слова Лайлы, будто повисли в воздухе, не имея ничего общего с реальностью. За долгие дни своего заточения Сара научилась различать закономерности в подобных уклончивых фразах. В них был отзвук чего-то настоящего, реальной истории, людей, мест, событий. Если то, что сказала про женщину Нина, верно – а Сара была склонна этому верить – Лайла до кончиков пальцев такое же чудовище, как и красноглазые. Сколько маленьких Ев отправили в подвал просто потому, что Лайла… как там Нина сказала? Потеряла интерес. Однако Сара не могла отделаться от ощущения того, что в ней есть нечто, достойное жалости. Она выглядит такой потерянной, такой хрупкой, настолько наполненной горем. Иногда Саре казалось, что Лайла одновременно в разводе с реальностью, и в полном ее осознании. «Иногда, – как-то сказала Лайла, ни с того ни с сего с тяжелым вздохом, – я просто не понимаю, как так может продолжаться». А однажды вечером, когда Сара втирала ей в ступни лосьон, заявила: «Дани, ты никогда не думала сбежать? Бросить все и начать жить сначала?» Она все чаще и чаще оставляла Сару и Кейт самих по себе, будто постепенно отрекаясь от своей роли в жизни девочки, будто в глубине души зная правду. «Смотрю я на вас двоих и думаю, как же вам хорошо вместе. Малышка обожает тебя. Дани, ты та часть головоломки, которой не хватало».

– Так что ты думаешь?

Сознание Сары уже было занято игрой. Она подняла взгляд от пола и увидела, что Лайла пристально смотрит на нее.

– Дани, твой ход, – сказала Кейт.

– Секунду, милая.

– Извините, – ответила она Лайле. – Что я думаю насчет чего?

Она с трудом улыбнулась.

– Пойти со мной. Думаю, ты мне очень поможешь. А за Евой Дженни приглядит.

– Пойти куда?

По лицу Лайлы было видно, что, куда бы ей ни надо было отправляться, она совершенно не желала идти туда одна.

– На самом деле какая разница? – ответила Лайла, смущенно махнув рукой. – Один из… зверей Дэвида. Если честно, они совершенно страшные. Мне бы очень не хотелось идти одной.

Она наклонилась, сидя на табурете, и обратилась к девочке.

– Что скажешь, Ева? Как насчет того, чтобы побыть вечером с Дженни, пока мамочки не будет?

Девочка не желала смотреть ей в глаза.

– Я хочу быть с Дани.

– Конечно, хочешь, золотце. Все мы любим Дани. В мире другой такой нет. Но взрослым иногда надо уходить, чтобы побыть одним, чтобы делать взрослые дела. Иногда так случается.

– Тогда иди.

– Ева, я не думаю, что ты слушала то, что я сказала.

Девочка дернула Сару за рукав халата.

– Скажи ей.

Лайла нахмурилась.

– Дани? В чем дело?

– Я… не знаю.

Сара поглядела на Кейт, которая сжалась, сидя рядом с ней на полу и прижимаясь к ней всем телом. На ее лице читалась буря чувств. И Сара обхватила ее рукой.

– Что такое, милая?

– Ева, – вмешалась Лайла. – Что ты хочешь, чтобы Дани мне сказала? Говори сейчас же.

– Ты мне не нравишься, – пробормотала девочка, уткнувшись лицом в халат Сары.

Лайла отшатнулась, и ее лицо побледнело.

– Что ты сказала?

– Ты мне не нравишься! Мне нравится она!

На лице Лайлы было нечто большее, чем шок. Полнейшее отторжение. И Сара вдруг поняла, что случалось с другими Евами. Именно это.

– Ладно, – сказала Лайла. Прокашлялась. Ее глаза блуждали, оглядывая комнату, ища, на чем остановиться. – Понимаю.

– Лайла, она это не всерьез.

Девочка снова прижалась к Саре, уткнувшись лицом в ее халат и с опаской искоса глядя на Лайлу.

– Скажи ей, милая.

– В этом нет необходимости. – сказала Лайла. – Она не могла выразиться яснее.

Лайла неуверенно поднялась с табурета. Все переменилось. Сказанного не вернешь.

– Если позволите, я прилягу ненадолго. Дэвид скоро придет.

Она двинулась в спальню, спотыкаясь. Ссутулившись, будто от удара.

– Вы все еще хотите, чтобы я пошла с вами? – осторожно спросила Сара.

Лайла остановилась, хватаясь за дверной проем, чтобы не упасть.

– Конечно, Дани. Почему бы и нет?

Они подъехали к стадиону уже в темноте. Колонна из десяти машин, спереди и сзади пикапы, в кузове каждого – вооруженные посы, а между ними – восемь внедорожников, гладких и обтекаемых, в которых сидело начальство. Лайла и Сара сидели на заднем сиденье второй машины. Лайла была одета в темный плащ с капюшоном, стянутым на шее, на глазах у нее были огромные темные очки, закрывающие верхнюю половину ее лица, будто щитом. Водителя Сара знала в лицо, но не могла вспомнить, где именно его видела. Худой, как скелет, с жиденькими каштановыми волосами и блуждающими голубыми глазами. Сара встретилась с ним взглядом, в зеркале заднего вида, когда они отъезжали от Купола.

– Ты. Как звать?

– Дани.

Водитель ухмыльнулся. Сара дернулась от нехорошего предчувствия. Он ее знает? Каким-то образом разглядел ее лицо через вуаль?

– Ну, Дани, сегодня погуляем.

Поначалу Гилдер отказывался брать Сару с собой, но Лайла была непоколебима. «Дэвид, как ты думаешь, каково мне таскаться на все эти твои дурацкие вечеринки с твоими дурацкими друзьями? Я просто без нее никуда не пойду, как хочешь». Снова и снова, пока Гилдер со вздохом не согласился. Ладно, сказал он. Будь по-твоему, Лайла. Может, хоть одной из твоих горничных надо увидеть, кто ты на самом деле. Одна голова хорошо, две лучше, на хрен.

Они миновали плоскоземье и ехали вдоль безмолвной реки, скованной льдом. С Лайлой что-то начало происходить. С каждой минутой, по мере того как огни Купола угасали позади, ее личность пропадала. Она начала потягиваться, как кошка, и издавать какие-то тихие горловые звуки, касаясь пальцами лица и волос.

– М-м-м-м, – протянула Лайла с удовольствием, похожим на сексуальное. – Ты их чувствуешь?

У Сары не было ответа на этот вопрос.

– Это… чудесно.

Они миновали ворота. Сара увидела стадион, освещенный изнутри, сверкающий в зимней ночи. Внутри она ощущала даже не страх, а будто заполняющую ее черноту. Колонна замедлила ход, и они въехали на рампу. А потом очутились на залитом ярчайшим светом поле, окруженном трибунами. Машины остановились позади большого серебристого грузовика, рядом с которым стояло с дюжину посов, вертя в руках дубинки и притопывая ногами от холода. Посреди поля возвышался высокий столб, воткнутый в землю.

– М-м-м-м-м. – протянула Лайла.

Двери распахнулись, и все вышли. Стоя рядом с машиной, Лайла подняла вуаль с лица Сары и нежно коснулась ее лица.

– Моя Дани. Моя хорошая. Разве это не чудесно? Мои дети, мои чудесные дети.

– Лайла, что здесь происходит?

Лайла с наслаждением покачала головой. Ее глаза стали нежными и глядели куда-то вдаль. За ними уже не было той Лайлы, которую знала Сара. Лайла придвинула лицо к лицу Сары и вдруг коротко поцеловала ее в губы.

– Я рада, что ты со мной, – сказала она.

Пос взял Сару за локоть и повел к трибунам. Там сидели двадцать мужчин в темных костюмах, в два ряда. Они оживленно переговаривались, то и дело дыша на пальцы.

– Так холодно, – сказал один из них.

Сара услышала это в тот момент, когда ей указали на ее место в четвертом ряду, среди посов.

– Просто дождаться не могу.

Стоя внизу, Гилдер повернулся лицом к остальным. На нем было черное пальто, на шее виднелся темный галстук. В затянутой в перчатку руке он держал какой-то предмет. Рация.