Джаспер Ффорде – Рэдсайдская история (страница 4)

– Добро пожаловать в Восточный Кармин, – вежливо сказал я. – Разъединенные, мы все же вместе.

Он наклонил голову и пробормотал в ответ ту же мантру Коллектива. Новоприбывший был раза в два старше меня, то есть ему было около сорока, и у него было мягкое щекастое лицо с носом, словно слепленным из плохо взошедшего теста. Он распространял вокруг себя ощущение надменного непререкаемого авторитета, и казалось, его совершенно не впечатляло безлюдное сельское окружение Восточного Кармина. В отличие от городков в более богатых секторах с их хорошо оборудованными изгородями, Цветными садами и разровненными гравийными дорожками, Восточный Кармин выглядел захудалым, пыльным и неухоженным.

– Это все Серые, – объяснила Банти, проследив его взгляд, – у нас их недостаточно, а те, которые есть, не слишком старательны. На прошлой неделе один умер, и из-за этого эгоистичного действия шесть домов остались без уборщика, префекты потеряли коридорного, а еще у нас на одного человека меньше в последней смене на линолеумном заводе.

– Нетерпимое положение дел, – сказал прибывший Желтый. – Серые не просто ленивы и лживы, но и вялы и упрямы – иногда мне кажется, что они и умирают из вредности, чтобы просто досадить нам.

Он носил большой желтый кружок общезримого цвета на своем светлом костюме, который, вероятно, тоже был желтым от природы, хотя знать этого доподлинно я уже не мог.

– Внешние Пределы мне не по вкусу, – заявил он, прижимая к носу надушенный платок, – место без этики, общества или оттенка. Я надеюсь, входные врата в хорошем состоянии? Я не желаю знакомиться с мегафауной во время своего визита.

– Я лично проводил утренний Пограничный патруль, – ответил я. – Внутрь прорвался прыгучий козел, но они никому не вредят и довольно быстро ускакивают назад. Ринозавров и наземных ленивцев уже много лет возле города не видели, хотя стадо слонов на позапрошлой неделе проходило.

– А белкоиды? – спросил он.

– Белкоиды приходят и уходят, когда захотят.

Я не понимал, почему их считают угрозой. Действительно, эти древесные млекопитающие имели склонность к собиранию гаек, шурупов, шайб, шплинтов и болтов, что хорошо для ремонта, поскольку ты всегда можешь найти их захоронку. Прабабка моего лучшего друга Фентона раз нашла кучу, наверное, за сто лет собранную, в дупле большого дуба рядом с Нефритом и открыла скобяной магазинчик, который до сих пор приносит прибыль.

– Меня зовут Готри Бальзамин, – сказал он Банти, чтобы она могла вписать имя в декларацию, – прибыл на три дня, Желтый префект Кривого Озера. Вы Банти Горчичная?

– Да, сэр.

– Тогда примите мои соболезнования по поводу гибели Кортленда. Насколько понимаю, вы были помолвлены?

– Во всех смыслах, кроме как физически, легально и по любви, – заявила она, словно похваляясь, – и поскольку братья Лимони низкоцветный и низкопробный материал, это означает, что я снова доступна для брака. Если в Кривом Озере есть высокоцветные, жаждущие заключить союз с честной Желтой с хорошими перспективами, то за меня дают приданое в две тысячи баллов, и моя игра на тубе очень на слуху.

– Родились здесь или присланы? – осведомился он. Это был двухсмысленный вопрос, несомненно, нацеленный на то, чтобы указать Банти ее место, поскольку он, скорее всего, уже знал ответ. Отчеты о потенциальном брачном материале собирались и распространялись в плановом порядке.

– Я родилась в Бакфастви[3], Северный Желтый Сектор, – самоуверенно ответила она, стараясь, чтобы ее присутствие в Восточном Кармине не казалось унижением, каковым на самом деле было, – прислана сюда шесть лет назад изучать гнездовые обычаи… кукушек.

Бесполезность ее миссии и сам факт, что ее так и не отозвали, предполагали, что ее дома терпеть не могли – так же, как и мы. Банти оказалась тут к месту, будучи почти такой же мерзкой, как и Гуммигуты, а Желтяк Желтяка видит издалека.

– Приятно слышать, – ответил Бальзамин, и мы двинулись к выходу с платформы. Он улучил мгновение и окинул меня взглядом. – Вы выглядите молодо. Надеюсь, меня отправили встречать не слабоцветного?

Согласно «Книге Манселла» любого префекта должен встречать человек «значительного оттенка», а я таковым и был, поскольку во время теста Исихары у меня было обнаружено 86,7-процентное красное зрение. Периода адаптации не было – меня сразу окунули в мир обязанностей, соответствовавших моему новообретенному статусу.

– Нет, сэр, – сказал я, поскольку наши кружки всегда показывали лишь цвет, а не спектральную квалификацию. – Я один из высших красных визионеров города, главный префект де Мальва обязал меня встретить вас.

– Тогда, несмотря на вашу юность, вы сгодитесь.

Это было неожиданно, но мое повышение с градации «вероятно высокое красное зрение» до «исключительный дар красного зрения» реально было скачком с одного уровня спектральной иерархии на другой. Джейн, напротив, до теста Исихары была Серой и оказалась очень светлой Зеленой после. Но ее всего лишь перевели из Серой зоны в пустую квартиру в Зеленой части города, где она смешалась бы с фоном, вышла бы замуж и стала бы работать согласно своему новому оттенку. Что хуже, нам с ней с нашими Красным и Зеленым, взаимодополняющими цветами, были категорически запрещены отношения ближе «холодной любезности». Это было одно из наиболее строгих Правил. Вы можете быть добрыми друзьями, любовниками или даже заключить помолвку, но наступает тест Исихары, и если вы окажетесь на противоположных сторонах цветового круга, вас заставят лишь кивать друг другу до конца жизни.

– Прежде чем мы покинули Кривое Озеро, у нас была объявлена Бандитская угроза, – сказал префект Бальзамин, когда Банти спросила, была ли приятной его поездка, – но мы не видели ни единого. С гордостью скажу, что мы по совету Главного Управления прибегли к политике экстерминации. Это самый мягкий способ разобраться с Бандитами, в особенности поскольку они известны тенденцией воровать детей, вероятно потому, что поедают своих. Некоторые предполагают, что они рожают детей на еду, с чем я склонен согласиться. У вас здесь много проблем с этими тварями?

Я должен был признать, что нет. «Бандиты» были более распространенным термином для Homo feralensis, вида диких людей, которые, несмотря на то что относились к категории «паразитов», казались мне довольно миролюбивыми, когда я несколько раз сталкивался с ними.

– Со всем уважением, байки об их детоедстве мне кажутся сомнительными, – отважился заметить я, – с учетом того, что на выращивание ребенка затрачивается гораздо больше энергии, чем получается при его поедании.

– Так ты теперь еще и эксперт в акушерстве? – хмыкнула Банти.

– В теоретической диететике.

– Они дикари, – неодобрительно фыркнул Бальзамин, – приземленные, грубые и невежественные. Я слышал, они участвуют в процессе воспроизводства просто ради забавы.

– Возмутительно, – сказала Банти. – Совокупление без выгоды для общества – совокупление впустую.

– Полностью согласен, – сказал Бальзамин. – Мы с госпожой Бальзамин совокуплялись лишь ради зачатия, и даже тогда мы старались не испытывать никакого удовольствия.

Я не стал спрашивать, как у них это получалось, и Бальзамин продолжил:

– Что насчет нападения лебедей?

Мы все инстинктивно посмотрели вверх. В чистом сером небе ничего не было видно. Лебеди в Восточном Кармине регулярно появлялись каждый день примерно в десять утра и в пять вечера. Они выписывали странный узор в виде восьмерки над городком около двадцати минут, прежде чем уйти.

– В Восточном Кармине на памяти живущих страшнее сломанной руки ничего не было, – не соврал я. Табло со счетом дней «с момента нападения лебедей» давно уже застыло на 999, самой большой цифре.

– Вам действительно повезло, – заявил он. – Всего неделю назад лебедь спустился и забрал малыша в Зеленодоле-в-Долине. Мы должны все время быть настороже.

– Но зачем лебедю маленький ребенок? – спросил я. Бальзамин не ответил, поскольку это не был вопрос, на который можно и должно было отвечать. Большинство экзистенциальных страхов, навязанных нам – молния, ночь, Бандиты, лебеди, злые духи, – не были действительно пугающими, если разобраться даже на самом поверхностном уровне. Неудивительно, что любопытство было так порицаемо. Как говорила Джейн – запуганные люди послушны.

– Я буду присутствовать на дисциплинарном разбирательстве, – добавил он, чтобы продолжить разговор, – поскольку по Правилам, запечатленным в писании и ради обеспечения беспристрастности, расследование гибели заместителя префекта не может проводиться местным Желтым префектом, если она замешана в деле.

Я понял, зачем приехал Бальзамин. Если бы дело было отдано в руки Салли Гуммигут, то она уже признала бы Джейн, Томмо и меня виновными в гибели своего сына. По крайней мере, в присутствии Бальзамина появится хотя бы видимость беспристрастности. Насколько мы понимали, против Виолетты вряд ли будут выдвинуты обвинения.

– И мы весьма благодарны вам за помощь, – сказала Банти, бегло глянув на меня. – Транспорт ждет вас.

Городок

Торренс Краснокрыл изобрел термин «Читерство» и в совершенстве овладел этим искусством. Он начал с поиска лазеек в Правилах, чтобы позволить себе держать рыбок, затем сделал эту уловку доступной всем. Он придумал, как узаконить ношение берета по четвергам и волосы до плеч у мужчин. Хотя его отчасти считали героем, вы не найдете записей о его достижениях. Он живет лишь в негласной и нерегламентированной устной традиции.