Джаспер Ффорде – Неладно что-то в нашем королевстве, или Гамбит Минотавра (страница 69)
— Но мы же его отыграли, а без тебя нас просто не допустили бы на поле. Только подрасслабься. Ты играешь так, словно от этого зависят судьбы мира.
Команда понятия не имела, как обстоят дела на самом деле, но я-то знала!
— Выдохни, помедли секунду перед подачей, и все будет нормально. Биффо, хорошая работа. Добрый удар, Пенелопа, однако, если ты опять станешь гонять эту боковую защитницу, тебя могут оштрафовать.
— Грр, — отозвалась Пенелопа.
— Мистер Буженэн! — окликнул капитана Ранкорн, работавший над апелляцией по поводу антинеандертальского запрета.
— Да? Подали апелляцию?
— Увы. Не могу найти оснований: нечеловеческий прецедент перекрывает наши аргументы. Мне очень жаль, сэр. Боюсь, моя работа никуда не годится. Можно, я передам дело моему запасному?
— Это не ваша вина, — мягко сказал Буженэн. — Пусть запасной юрист продолжит поиски.
Ранкорн поклонился и удалился на скамейку судей, где некий молодой человек в костюме не по росту молча просидел весь первый тайм.
— Эта герцогиня просто убийца, — еле дыша, прошептал Биффо. — Она два раза едва не прикончила меня.
— А разве за это не полагается красная карточка и штраф в три очка? — спросила я.
— Конечно! Но если она сумеет вывести из строя нашего лучшего игрока, их это устроит. Все следите за ней.
— Мистер Буженэн!
От подошедшего рефери мы узнали о предъявленном нашей команде новом иске. Мы послушно явились в Выездной суд, где нам сообщили об изменениях в правилах Мировой крокетной лиги.
— Что за изменения?
— В результате вступления в силу Датского экономического акта, он же Билль о козлах отпущения, люди датского происхождения не могут участвовать в выборах или занимать ключевые посты.
— И когда его ввели?
— Пять минут назад.
Я взглядом отыскала Гана на трибуне для почетных гостей. Он ухмыльнулся и сделал мне ручкой.
— И что? — не понял Буженэн. — Бредни Гана не имеют отношения к крокету. Это спорт, а не политика!
Адвокат «Громил», мистер Вапкаплит, вежливо кашлянул.
— Тут вы ошибаетесь. Под определение «ключевых постов» подпадают и высокооплачиваемые спортсмены. Мы провели некоторые изыскания и обнаружили, что мисс Пенелопа Хрусть родилась в Копенгагене, следовательно, она датчанка.
Буженэн молчал.
— Может, я там и родилась, но я не датчанка, — набычилась Хрусть, угрожающе шагнув к Вапкаплиту. — Мои родители выезжали туда на каникулы.
— Мы прекрасно знакомы с этим фактом, — нараспев произнес Вапкаплит, — и уже запросили мнение суда по этому вопросу. Вы родились в Дании, поэтому вы формально датчанка, вы находитесь на «ключевом посту» и, таким образом, лишаетесь права играть за эту команду.
— Проклятье! — воскликнул Обри. — А родись она в конуре, ее сочли бы собакой?
— Хмм, — задумчиво отозвался законник, — интересный юридический казус.
Пенелопа не сдержалась и набросилась на него. Нам вчетвером пришлось повиснуть у нее на руках и плечах. С поля ее выводили насильно.
— Пять игроков, — пробормотал Буженэн. — Меньше требуемого минимума.
— Именно, — бойко подхватил мистер Вапкаплит. — Выходит, «Громилы» победили…
— А по-моему, нет, — вмешался заместитель нашего адвоката. Оказывается, его звали Вьюнкер. — Как верно указал мой наипочтеннейший коллега, правила гласят: «Любая команда, которая не может к
Судьи сблизили головы, немного посовещались и объявили:
— В данном случае суд на стороне «Суиндонских молотков». Они могут продолжать игру во втором тайме с пятью игроками.
Мы не спеша направились обратно на боковую линию. Четверо неандертальцев по-прежнему сидели на скамье, глядя в пространство.
— А где Брек? — спросила я у них.
Ответом меня не удостоили. Прозвучал сигнал к началу игры, я схватила молоток и шлем и поспешила на поле.
— Переходим к новой стратегии, — сказал Буженэн мне, Пачкуну, Змею и Биффо — жалким остаткам «Суиндонских молотков». — Держим оборону: главное, чтобы они больше не забили нам ни одного гола. Сгодятся любые идеи. И не выпускайте из виду герцогиню!
Второй тайм стал, наверное, самым интересным таймом за всю историю Мировой крокетной лиги. Сначала Биффо и Обри загнали оба наших шара в рододендроны. Сия новаторская тактика имела двоякие последствия: во-первых, путем естественной крокировки мы лишились возможности получить во втором тайме хоть одно очко, во-вторых, противник не мог использовать наши шары. В плане выигрыша, разумеется, никаких преимуществ, но мы и не стремились к победе — мы спасали команду. «Громилам» оставалось только набрать тридцать очков и вынести центральный колышек, чтобы выиграть вчистую, а судя по тому, как развивалась игра, в третьем тайме нам выигрыш не светил.
Может, мы просто оттягивали неизбежное, но таков крокет — коварная, жестокая и полная неожиданностей игра.
— Пленных не брать! — взревел Биффо, вращая молотком над головой в показной браваде, олицетворяющей нашу стратегию во второй трети матча.
Избавленные от необходимости беречь шары, мы дружно бросились в атаку и изрядно попортили жизнь «Громилам», опешившим от столь необычной игровой тактики. В какой-то момент я заорала «офсайд!» и изобразила нечто настолько невероятно сложное, что всем показалось, будто так оно и есть. В итоге десять минут драгоценного времени ушли на выяснение истины.
К концу второго тайма мы почти выдохлись. «Громилы» вели теперь со счетом 21:12, причем вторые шесть очков достались нам только благодаря «Костолому» Макгаду, которого выгнали с поля за попытку ударить Буженэна молотком. Зато герцогиня оглушила Биффо.
— Сколько пальцев я показываю? — спросил Альф.
— П-пять, — ответил Биффо.
Глаза у него разъезжались.
— Ты как, нормально? — поинтересовался Лондэн, когда я подошла к трибунам пообщаться с моими.
— Нормально, — пропыхтела я. — Хотя, конечно, не в форме.
Пятница обнял меня.
— Четверг, — перешел на шепот Лондэн, — я вот тут подумал… Откуда на самом деле взялся тот рояль?
— Какой рояль?
— Который упал на Синди.
— Ну, наверное, просто… упал. А что ты хочешь сказать?
— Это было покушение.
— Кто-то пытался прикончить киллера с помощью рояля?
— Нет. Она подвернулась случайно. По-моему, он предназначался тебе.
— Кому придет в голову убивать меня роялем?
— Не знаю. В последнее время не наблюдалось еще каких-нибудь нестандартных попыток избавиться от тебя?
— Да нет, вроде.
— Сдается мне, опасность еще не миновала, любовь моя. Пожалуйста, будь осторожна.
Я поцеловала его и погладила по лицу перепачканной в земле рукой.
— Ой, извини! — Я попыталась стереть грязь, но только размазала хуже. — Мне сейчас слишком многое надо держать в голове.
Я убежала и присоединилась к Обри с ребятами для обсуждения последнего тайма.
— Ладно, — сказал капитан, раздавая булочки с изюмом. — Мы проиграем этот матч, но с блеском. Пусть никто не скажет, будто «Молотки» не сражались до последнего игрока. Верно, Биффо?
— Провалиться мне на этом месте!
Мы снова сдвинули кулаки и крикнули «ура!». Команда преисполнилась воодушевления — за исключением меня. Никто и впрямь не скажет, будто мы не приложили все усилия, но, несмотря на ободряющие речи Буженэна, и трех недель не пройдет, как земля превратится в дымящийся радиоактивный шлак и никакая потускневшая слава не спасет ни Суиндон, ни всех остальных. Но я все равно налила себе чаю и взяла булочку.