Джаспер Ффорде – Неладно что-то в нашем королевстве, или Гамбит Минотавра (страница 58)

— Я хочу прикончить его раз и навсегда, чтобы никто не мог заставить меня написать еще один роман о Зарке. Спасибо за книжку, Лонд. Провожать не надо.

— Шелки грозит опасность? — спросил Лондэн, как только тот ушел.

— Вполне возможно. Не уверена, работают ли заркийские лучи смерти в реальном мире, но как-то не хочется проверять это на О'Пере.

— Но ведь эта штука вымышленная? Давай сменим тему. Чего хотел твой сталкер?

— Знаешь, Лондэн, дела идут на лад, — улыбнулась я. — Надо звякнуть Безотказэну.

Я быстро набрала номер.

— Без? Это Четверг. Я придумала, как перебраться через границу. Приготовь все к завтрашнему утру. Встречаемся на «Лее Деламар» в восемь… потом расскажу… Брек и Мильон… там и встретимся. Пока.

Я позвонила Бреку и сказала ему то же самое, затем поцеловала Лондэна и спросила, не согласится ли он покормить Пятницу самостоятельно. Конечно, он согласился, и я рванула на встречу с Майкрофтом.

Вернувшись, я как раз успела помочь Лондэну вымыть Пятницу, рассказать малышу сказку и уложить его спать. Было еще не поздно, но мы отправились в постель. Нынешней ночью от смущения не осталось и следа, и мы быстро разделись. Он потянул меня на кровать и кончиками пальцев…

— Подожди! — крикнула я.

— Что случилось?

— Я не могу сосредоточиться, когда вокруг столько народу…

Лондэн обвел взглядом пустую спальню.

— Какого такого народу?

— Ну, этих, — повторила я, показывая рукой в пространство, — которые нас читают.

Лондэн уставился на меня и выгнул бровь. Я почувствовала себя дурой, расслабилась и нервно хихикнула.

— Извини. Я слишком долго прожила в книгах. Иногда у меня возникает странное ощущение, будто мы с тобой и все остальные — персонажи какого-то романа.

— По-моему, чушь.

— Я знаю, знаю. На чем мы остановились?

— Да вот на этом.

Глава 32

Сектор 21: Элан

— Итак, каков наш план? — спросил Безотказэн, когда около десяти утра мы на его «гриффин-спортинас» валлийской сборки подъехали к пограничному городку Хей-он-Уай.

Брек и Мильон де Роз жались на заднем сиденье, следом шел конвой из десяти грузовиков, нагруженных датскими книгами.

— Скажи, тебя не удивляет парламент, который каждый раз поворачивается нужным местом и делает все, о чем ни попросит Ган?

— Я уже давно прекратил всякие попытки понять парламент, — ответил Безотказэн.

— Сопливые лизоблюды, — встрял Мильон.

— Форма жизни, принципиально нуждающаяся в правительстве, порочна по определению, — добавил Брек.

— Вот и меня это смущает, — продолжала я. — Правительство с готовностью соглашается на самые нелепые выходки Гана, а это может означать только одно: беспринципные политические воротилы обзавелись неким средством для контроля над разумом на близком расстоянии.

— Теория вполне в моем духе! — возбужденно воскликнул Мильон де Роз.

— Поначалу до меня никак не доходило, но затем я побывала в Голиафополисе и испытала это действие на своей шкуре. Незаметно накатило отупение и желание плыть по течению, стремление следовать по пути наименьшего сопротивления, независимо от того, к какой цели я плыву и вообще туда ли меня несет. Аналогичный эффект я наблюдала во время съемок передачи «Уклонись от ответа»: первый ряд смотрел Гану в рот, какую бы ахинею тот ни нес.

— И какая тут связь?

— Очередной раз я поймала это ощущение в лаборатории Майкрофта. Но осенило меня после язвительного замечания Лондэна. Все дело в овинаторе! Мы все думали, что корень «овин» имеет отношение к яйцам, но на самом деле пишется не «овин», а «овен»! Баран! Овенатор передает субальфа-волны, подавляющие свободу воли, и заставляет находящихся поблизости людей вести себя подобно овцам. Владелец может настроить прибор так, чтобы самому под его действие не подпадать. Вероятно, «Голиаф» создал дальнобойный вариант, «Овенотрон», и блокиратор к нему. Скорее всего, Майкрофт изобрел эту штуку для передачи оздоровительных влияний, но точно он вспомнить не может. Устройством завладел «Голиаф», Стрихнен передал образец Гану — и дело в шляпе: парламент пляшет под дудку канцлера. А Формби до сих пор не прогнулся под Гана только потому, что наотрез отказывается к нему приближаться.

В машине воцарилась тишина.

— И как с этим бороться?

— Майкрофт работает над антиовенатором, который нейтрализует действие исходника, а мы продолжим по плану. Сначала Элан, потом Суперкольцо.

— Даже мне с трудом верится, — прошептал Мильон, — а ведь я первым до этого додумался.

— Но как это поможет нам выбраться из Англии? — спросил Безотказэн.

Я погладила лежащий на коленях кейс.

— Если с нами овенатор, то кто нас остановит?

— По-моему, это неэтично, — усомнился Безотказэн. — В смысле, не становимся ли мы на одну доску с Ганом?

— Думаю, надо остановиться и все обсудить, — поддержал его Мильон. — Одно дело — рассуждать об экспериментах по контролю над разумом, и совсем другое — использовать это оружие.

Я открыла кейс и включила овенатор.

— Так кто едет со мной в Элан, ребята?

— Ну ладно, — уступил Безотказэн. — Я с тобой.

— Мильон?

— Я как Безотказэн.

— Ну что, работает? — спросил Брек с характерным фыркающим покашливанием.

Я тоже хихикнула.

Пройти английский КПП в Клиффорде оказалось куда проще, чем мне думалось. Я вылезла из машины с овенатором в кейсе и с полчаса стояла у пограничного пункта, болтая с дежурным, подвергая обработке и его, и весь маленький гарнизон, пока Безотказэн не провел у него за спиной все десять грузовиков.

— А что в этих грузовиках? — довольно апатично поинтересовался пограничник.

— Вам незачем заглядывать в эти грузовики, — сказала я.

— Нам незачем заглядывать в эти грузовики, — эхом отозвался дежурный.

— Мы можем проехать беспрепятственно.

— Вы можете проехать беспрепятственно.

— А вам следует быть поласковей с вашей девушкой.

— Мне определенно следует быть поласковей с моей девушкой… Проезжайте.

Он пропустил нас, мы пересекли демилитаризованную зону и подъехали к валлийскому КПП. Как только мы объяснили, что везем десять грузовиков запрещенных датских книг, которые надо сохранить, там сразу вызвали полковника. Затем последовали долгие и запутанные телефонные переговоры с датским консульством, и где-то через час нас вместе с грузовиками отконвоировали в пустой ангар на авиабазе Лландриндод-Уэлс. Командующий авиабазой предложил нам свободный проезд обратно через границу, но я снова включила овенатор и посоветовала полковнику переправить через границу водителей грузовиков, а нас отпустить восвояси, и он быстро признал предложенный мною план оптимальным.

Спустя десять минут мы уже катили на север, к Элану. Штурманом всю дорогу работал Мильон, руководствуясь туристской картой пятидесятых годов. За Раудром местность сделалась более неровной, фермы попадались все реже, а выбоины на дороге — все чаще, и когда солнце достигло зенита и склонилось к западу, мы подъехали к высоким воротам, буквально затканным ржавой колючей проволокой. Рядом стояла каменная караулка, где маялись от скуки двое охранников. Им хватило короткого импульса овенатора, чтобы мигом отключить электричество в ограде и пропустить нас. Безотказэн завел машину внутрь и остановился перед второй оградой в двадцати ярдах от внешней. Тока по ней давно никто не пускал, и я открыла ворота.

Внутри Сектора 21 дорога пребывала в жутком состоянии. Из трещин в покрытии кустиками торчала трава, временами путь преграждало упавшее дерево.

— А теперь вы можете мне сказать, зачем нас сюда принесло? — спросил Мильон, с любопытством высовываясь из окна и безостановочно щелкая затвором фотоаппарата.

— Причин две. — Я внимательно изучала карту Мильона, полученную им от друзей-заговорщиков. — Во-первых, у нас есть основания полагать, что кто-то клонировал Шекспиров, а мне срочно нужен один из них. Во-вторых, надо разыскать жизненно важную информацию по репродуктивности для Брека.

— Значит, вы и правда не можете иметь детей?

Бреку понравилась непосредственность Мильона.

— Правда, — ответил он, заряжая ружье снотворными ампулами размером с гаванскую сигару.

— Сверни здесь налево, Без.