Джаспер Ффорде – Кладезь Погибших Сюжетов, или Марш генератов (страница 54)

— Вы обыскали его книгу? — спросил Фальстаф.

— Да. Мы подвергли «Сквайра из Хай-Поттерньюс» побуквенному досмотру и отыскали только один персонаж, которому не полагалось там находиться, — «зайца» из предыдущей книги Фаркитт, «Канон любви». Девица пряталась в шкафу в Поттерньюс-холле. Ее выселили обратно в Кладезь.

— А вы не прибегали к помощи книгончих? — спросила Королева, прочищая ствол своего пистолета. — Как только они возьмут след, их не остановить.

— Мы потеряли их в сцене покраски забора в «Томе Сойере».

— Расскажи им о связи с Перкинсом, Твид.

— Извините, Глашатай, мне это пока кажется всего лишь предположением, — ответил Твид.

— Расскажи, — повторил Глашатай, ссутулившись. — Мне кажется, каждый из нас должен обладать всей полнотой информации, если нам придется охотиться за Дином.

— Хорошо, — согласился Твид, переворачивая какую-то коробку и вытряхивая на стол кучку точек, запятых и точек с запятой. — Мы нашли это в шкафчике Дина. Мы отдали их на анализ и нашли следы «гиннеса».

— «Улисс»! — ахнул Глашатай.

— Можно подумать и так, — мрачно сказал Твид. — Перкинс говорил что-то о «неожиданном открытии» в своем отчете за день до гибели. Мы работаем над версией об участии Дина в похищении или контрабанде краденых знаков препинания. Перкинс это обнаруживает, и Дин выпускает Минотавра и вирус в надежде замести следы. Ободренный успехом и зная, что ему придется исчезнуть, он убивает служанку, о чем мечтал со дня первой публикации.

— Разве дело Перкинса поручено не мне? — спросил Брэдшоу.

— Простите, — извинился Твид. — Я представлю вам полный экземпляр моего отчета.

Он замолчал и сел.

— Мне очень неприятно это говорить, — скорбно произнес Глашатай, — но, по-моему, мы недооценили Дина. Пока мне не докажут обратное, я вынужден объявить его книгобежцем. Его следует арестовать сразу же, как он появится, причем с величайшими предосторожностями. Если он уже два раза совершал убийство, то не остановится и перед третьим.

Мы с тревогой переглянулись: попасть в список книгобежцев — дело очень серьезное. Мало кого из них брали живым.

— Пункт четвертый, — продолжал Глашатай. — Минотавр. Мы распространили срочное сообщение по всем постам, но пока он не проявится или не совершит какой-нибудь глупости, нам не узнать, где он. Судя по отчетам, он ушел в документальную литературу — и слава богу, сказал бы я. Пока не получим конкретных данных, надо держаться настороже.

Он снова сверился с папкой.

— Пункт пятый. Девятьсот двадцать третья ежегодная церемония вручения Букверовской премии. Поскольку в это же время мы запускаем программу СуперСлово™, все действительные члены Книгомирья приглашены на церемонию. Естественно, мы не можем бросить книги без штата, так что костяк останется на посту. Состоится все это опять же в Звездном зале, но на этот раз, благодаря позаимствованной нами из научной фантастики технологии перемещения, присутствовать смогут все. Это потребует чрезвычайных мер безопасности, ответственным я назначил Фальстафа. Вопросы есть?

Вопросов не было.

— Пункт шестой. Четверг Нонетот стала членом беллетриции с испытательным сроком. Где вы?

Я подняла руку.

— Хорошо. Позвольте мне первым поздравить вас с вступлением в наши ряды, причем на редкость вовремя — нам нужны люди, и как можно больше. Дамы и господа, мисс Четверг Нонетот!

Я скромно улыбнулась. Послышались аплодисменты, и соседи принялись хлопать меня по плечу.

— Отлично! — сказал сидевший рядом Твид.

— Мисс Нонетот получит все права и привилегии, хотя пока останется под присмотром мисс Хэвишем в течение двенадцати глав или одного года, по выбору. Мисс Хэвишем, вы представите ее Совету жанров для принесения присяги?

— С удовольствием, — ответила моя наставница.

— Хорошо. Пункт седьмой. Проблема «чтобы что» и «было бы». Леди Кэвендиш, разве не вы этим занимаетесь?

Леди Кэвендиш встала, собираясь с мыслями.

— Действительно. Употребление «чтобы что» и «было бы» следует держать под строгим контролем. Они страшно тормозят вымыслопередачу, заставляя читателя возвращаться к началу предложения с целью понять, о чем речь, а именно этого мы пытаемся избежать.

— Продолжайте.

— По большей части это проблема нелицензированного употребления. По последней переписи, в одном «Дэвиде Копперфильде» «было бы» употреблено шестьдесят три раза, из них всего десять раз по разрешению. В «Пути паломника» также могут возникнуть проблемы из-за дисбаланса «было бы» и «чтобы что».

— А в «Пути»-то что?

— То, что «чтобы что» там употребляется десять раз, а «было бы» — три. Повышенное употребление «чтобы что» можно было бы проигнорировать, но только не в том случае, когда его употребление превосходило бы употребление «было бы» в такой степени.

— Хм, — сказал Глашатай. — Мне казалось, в случае с Диккенсом «было бы» было одобрено Советом жанров. Так в чем проблема?

— Давайте для примера возьмем первый случай «было бы» и «чтобы что» в этой книге, — сказала леди Кэвендиш. — Можно было бы счесть, что первое «было бы» было бы на самом деле как бы «бы», так что было бы оправданно, а вот последующие «было бы» уже были бы нет. Точно то же самое мы могли бы сказать по поводу того, что первое «чтобы что» было бы к месту, а вот чтобы остальные «чтобы что» — тут как бы не то бы.

— Значит, проблема с этими остальными «чтобы что» состоит в том, чтобы?..

— В том, чтобы остальные «чтобы что» были обоснованны.

— Ладно, — сказал Глашатай, у которого уже голова трещала, угрожая развалиться, словно киндер-сюрприз, — позвольте мне уточнить: в «Дэвиде Копперфильде», в отличие от «Пути паломника», в котором было «бы», было «было бы». Было ли получено для «было бы» одобрение Совета жанров?

Воцарилось долгое молчание.

— Вот именно, — вздохнул Глашатай. — Так сейчас и обстоят дела. Через десять минут всем раздам поручения. Заседание окончено, и будьте осторожнее.

— Господи, никогда бы не подумал на Вернхэма! — воскликнул Брэдшоу, когда мы вышли из зала заседаний. — Он был мне как сын!

— В «Поттерньюс» он не слишком приятный персонаж, — заметила я.

— Мы обычно не смешиваем наши книжные личности с беллетрицейскими, — сказала Хэвишем. — Скажи спасибо, что я не привлекаю мою личность из «Больших надежд», иначе я была бы просто невыносима.

— Да, — дипломатично ответила я, — большое вам за это спасибо.

— Ау! — Нас догнал Глашатай. — Мисс Хэвишем. Вы отведете агента Нонетот в Совет жанров, где она принесет присягу, затем отправитесь в Кладезь и посмотрите, не отыщется ли чего в «Сквайре из Хай-Поттерньюс». Постарайтесь взять его живьем. Но, — добавил он, — не рискуйте.

— Понятно, — ответила мисс Хэвишем.

— Хорошо! — воскликнул Глашатай, хлопнул в ладоши и отправился беседовать с Королевой.

Хэвишем поманила меня к своему столу и велела сесть.

— Во-первых, поздравляю тебя с полноправным членством в беллетриции.

— Я не готова! — прошипела я. — Вдруг сяду в лужу!

— Какое там «вдруг», — ответила Хэвишем. — Непременно. Но неудачи очень помогают сосредоточиться. Не ошибается тот, кто ничего не делает.

Я уже хотела поблагодарить ее, но она перебила меня:

— Это тебе.

Из нижнего ящика стола она извлекла маленькую коробочку, обтянутую зеленой кожей, вроде тех, в которых дарят обручальные кольца. Она вручила коробочку мне, и я открыла подарок. И меня мгновенно охватило вдохновение. Я поняла, что это. Хотя размерами оно не превышало рисового зернышка, цена его была куда больше.

— Это осколок Последней Оригинальной Идеи, — прошептала Хэвишем. — Ее разбили на части в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом. Пусть осколок, но все же. Используй с толком.

— Я не могу это принять, — сказала я, захлопывая крышку.

— Чепуха, — отмахнулась моя наставница. — Что дарят от души, с душой и принимай.

— Большое спасибо, мисс Хэвишем.

— Не стоит. Почему у тебя на руке написано «Лондэн»?

Я посмотрела на руку, но понятия не имела, откуда взялась эта надпись. Бабушкина работа: наверное, в тот момент ее настигло очередное «затмение».

— Понятия не имею, мисс Хэвишем.

— Тогда смой, вульгарно выглядит. Ладно, давай-ка перебазируемся в Совет жанров, тебе еще присягу приносить!

Глава 24

Присяга, Совет жанров и поиски Дина

Книгончая/литхаунд: Название собачьей породы, которая встречается только в Кладезе. Они обладают острым нюхом (что почти неслыханно для Книгомирья) и безграничной энергией, способны преследовать книгобежца не только постранично, но и покнижно. Лучшие книгончие, должным образом натасканные, могут преследовать трансжанровых книгобежцев, иногда даже По Ту Сторону. Очень вертлявы и слюнявы. Не рекомендуются в качестве домашних животных.

Мы поехали на лифте. Мисс Хэвишем сказала, что перепрыгивать напрямую в вестибюль Совета жанров считается дурным тоном, да к тому же это невозможно по причинам безопасности. Палата Совета располагалась на тридцатом этаже Великой библиотеки. Как и на девятом этаже, здесь было почти пусто: авторов, чьи фамилии начинаются на «ы» и «и», не так уж много. Двери открылись, и мы вышли. Но этот этаж не походил на те этажи Библиотеки, где я уже бывала, с их темным деревом, лепными потолками и бюстами давно умерших писателей. На тридцатом потолки были стеклянные. Высоко над нашими головами изгибались железные арки, поддерживая стекло, сквозь которое виднелись облака и синее небо. Я всегда думала, что Библиотека как концепция создана исключительно для хранения книг и другого смысла не имеет. Мисс Хэвишем перехватила мой взгляд и подвела меня к большому окну. Хотя мы находились на тридцатом этаже, здание казалось куда выше, и Библиотека, изнутри представлявшая равносторонний крест во много миль шириной, снаружи выглядела более квадратной. Я засмотрелась сквозь забрызганное дождем стекло на каменных горгулий и далекий тропический лес внизу, где легкие облака цеплялись за пышные кроны деревьев.